Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 19

— Варвары! Спросили бы меня — я бы дал адрес ателье, где всё это заказывал, там все материалы в готовом виде есть. Кроме брони, которую у нас на месте уже вшивали. Ладно, хотят развлекаться — пусть. Расскажите лучше, что с вами было? Ну, из того, что можете рассказать, понятное дело.

Последнюю фразу, можно сказать, дед подсказал. Фигурально выражаясь, поскольку он всегда в тех местах, где Император или его Наследник могут оказаться рядом, уходит куда-то глубоко. Как он сам говорит — в лес, за грибами. Просто вспомнил некоторые его догадки и специфический взгляд на мир, после чего предположил, что с батарейцев могли взять какие-то подписки: тут тебе и непонятный механизм подхода подкреплений, и детали интересов Империи в том регионе, и мало ли что ещё. Но ответить мне никто не успел, поскольку к нам внезапно, в буквальном смысле — из-за угла, подошли высокие гости, во главе с Анной Петровной. Естественно, все тут же, чуть ли не прыжком, выстроились в линию и приняли строевую стойку. Ну, а Нюськин, на правах командира части, начал доклад:

— Ваше Высочество! Личный состав…

— Ой, не надо так, пожалуйста. Я же всё-таки девушка, а не офицер. И, к тому же, вы мои подшефные. Больше того — я вообще первый раз стала шефом подразделения! Да ещё и такого необычного, я так рада! Поэтому давайте с вами, как первыми командирами моей первой гвардии, будем обращаться друг к другу просто по имени-отчеству?

— Буду в высшей степени польщён, Анна Петровна!

— Дядя Юра, а вам — отдельное спасибо! И за новую песню, я её уже разучила даже, и за то, что создали для меня это вот всё!

И, прежде чем кто-то успел что-то понять, подскочила ко мне и изобразила «светский поцелуй», как когда-то с Машей. Это когда касаешься щекой щеки и изображаешь звук поцелуя около уха. Вот только звук у Анны Петровны получился своеобразный, тихий, но разборчивый:

— Не обижайтесь на папу. Чмок! Так надо! Чмок!

Ну, а на третьем «чмоке» я успел ответить:

— Даже не думал!

Анна Петровна, продолжая изумительно убедительно отыгрывать маленькую девочку (хоть уже вполне себе девушка пятнадцати лет), так же стремительно отскочила от меня. Я украдкой осмотрелся, кто мог видеть это представление. И без удивления заметил, что на поле остались только мы. Ну, а ещё вся свита Великой княжны и вся батарея.

— Ой, я не должна себя так вести, и мне за это явно влетит. Но просто столько эмоций! Они меня просто переполняют! Леопольд Гаврилович, покажите мне нашу батарею, пожалуйста. И расскажите в общих чертах, что тут зачем. Только, пожалуйста, помните, что я девушка и всяких сложных терминов могу не понять!

— С удовольствием. И Юрий Викентьевич нам, думаю, поможет — он умеет объяснять простыми словами сложные технические решения. Тем более, что если не все, то подавляющее большинство этих решений здесь именно ему и принадлежат.

Естественно, вся свита Великой княжны пошла вслед за нами.

— Его Императорское Величество распорядился оставить все следы боёв, которые не препятствуют перемещению техники и не несут прямой угрозы жизни и здоровью. Поэтому почти все пулевые и осколочные отметины, следы огня и прочее остались и могут показаться неприглядными, да и выглядят не эстетично. Поэтому я сразу хочу извиниться за не совсем подобающий вид некоторых единиц техники.

— Принято говорить, что шрамы украшают мужчину. Будем считать, что боевые шрамы на металле — это такое своеобразное украшение вашей боевой техники на сегодняшний день.

Ну, а дальше была короткая обзорная экскурсия. Экипаж каждой боевой машины — прицепилось дедово выражение, но так на самом деле лучше получается! — приветствовал Анну Петровну, после чего Нюськин давал краткое пояснение, что это такое и зачем нужно в батарее. А я высматривал знакомых по ещё первому составу своей дружины, надеясь увидеть в итоге их всех, и осматривал технику на предмет повреждений. И иногда давал пояснения — зачем и почему всё сделано именно так.

— О, я этот автомобиль знаю! У папы и у Саш… Александра Петровича почти такие же!

Пришлось вмешаться.

— Да, платформа оказалась довольно удобная. Гражданская версия такого автомобиля используется в качестве разъездного, под кодовым названием «Квадрат»…

— Потому что угловатый такой?

Я почувствовал лёгкое смущение.

— Не совсем. Прототип, на котором я езжу, и из которого сделали вот этот боевой вариант, обозвали «Жабенваген» или «Жабыч». А переделка обратно из военного в гражданский — получился «Жабыч в квадрате», или, короче, «Квадрат». А ещё проще — «Квадрик».

— Забавно. Не думала, что у создателей военной техники есть такое чувство юмора. Значит, папа и Саша ездят на «Квадриках»?

— Почти. Там особое исполнение: гражданский вариант, без установки оружия на крыше и без люка для стрелка, но с усиленным, даже по сравнению с армейской версией, бронированием. С увеличенным салоном повышенного комфорта. С отделкой ценными сортами изнаночной древесины. Соответственно, с более мощными моторами, чтобы всё это таскать.

— Понятно. А этот вот для чего используется?

Я передал слово Нюськину. Через какое-то время Анна Петровна воскликнула:

— Ой, а это опять РДА! А почему он стоит отдельно от того? И что с ним такое, почему у него все стёкла справа белые и… И потресканные⁈ И весь бок во вмятинах?

— Отдельно стоит, потому что тот — из взвода управления, этот — из взвода разведки. Они есть ещё и в мотопехотном подразделении, где используются именно в дозорной роли. А помятый… Каждая вмятина и каждое пятно на стекле — это след от попадания.

— Попадания куда?

— В него. След от бандитской пули.

— Ой! — Анна Петровна прижала кулачки к лицу.

— Не переживайте — ни одного сквозного пробития не было. Те, кто сидели внутри, сильно испугались, синяки получили — там, где прижимались к борту, но не более того.

Великая княгиня посмотрела на избитую РДА серьёзным взглядом, без наигранной «девочковости». Потом задумчиво протянула:

— Говорите, папин и Сашин ещё крепче? — потом повернулась ко мне и совершенно серьёзным голосом тихо сказала: — Спасибо.

Вся экскурсия заняла минут сорок, и вопросов было много. И зачем нашим «пушкам» дополнительные «ноги», и чем, кроме размера, отличается КША от ПКНП, и почему их нельзя было сделать одинаковыми… Или, вот, тоже:

— Почему возле этого автомобиля только один солдат стоит? А, поняла — это просто грузовик, да?

— Не совсем. Это жилой модуль. Своего рода мобильная казарма.

— Да⁈ А можно внутри посмотреть⁈

— Вам — можно всё! Кроме, разве что, стрельбы из миномёта — Государь запретил.

— Я и не собиралась… Так что там внутри?

Ещё через десять минут — снова вопрос:

— А это что такое интересное? Тоже миномёт какой-то? Или что?

Голос Нюськина потеплел:

— Это главная ценность в батарее. То, что повышает боевой дух и стойкость в обороне. Бойцы ничто так не будут защищать, как её.

— Так что же это⁈

— Капа, Капушка, Капитолина… — он покосился на меня, но всё же закончил — Юрьевна.

— Леопольд Гаврилович, хватит уже меня интриговать, я и так заинтригована! Или это что-то секретное?

— Официально — КП-130. Кухня полевая, рассчитанная на одновременное приготовление обеда на сто тридцать человек.

— Кухня⁈ Всего лишь⁈

— Не «всего лишь», а то, что гарантирует горячее питание хоть в походном лагере, хоть на марше, хоть на поле боя. Это, знаете ли, дорогого стоит!

Пока офицеры наперебой расхваливали это чудо техники и доказывали, как она важна, я стоял и думал — смеяться или обижаться? Капа — понятно, от аббревиатуры производное, Капитолина — полное имя Капы, но Юрьевна⁈ В честь меня, что ли? Вот уж спасибо, «доченьку» подсуропили!

— Но, погодите, я видела полевую кухню, и не раз! Когда гвардейцы возле Летнего дворца готовили по праздникам для приглашённой публики. Она совсем не такая!

— То, что вы видели — это кухня старого образца. Там один котёл на сто шестьдесят литров, получается, приготовить можно только что-то одно: или суп, или кашу. Здесь четыре котла — два по сто и два по восемьдесят, плюс кипятильник на сорок литров. Можно готовить и первое, и второе, и выдачу организовать из двух котлов сразу, с обоих бортов. А, главное, у старой — большие деревянные колёса, её быстрее пятнадцати километров в час таскать нельзя, развалится. Да и на пятнадцати не стоит. У нас же установленная скорость марша тридцать-тридцать пять.