Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 16

Когда выехали с площади, обратился к шофёру:

— По дороге возле любого почтового отделения останови, минут на десять.

Таксист, как его назвал дед, был всё ещё недоволен результатами торговли, но согласился. Ближайшая почта нашлась уже в десяти минутах езды. Там я вынул из саквояжа «дежурную» бутылку «Рысюхи златоглазой», которую переложил туда из чемодана и попросил упаковать в бандероль вместе с моей визиткой. А бандероль доставить по адресу штаба гарнизона для поручика Липкина. Думаю, в такой форме знак благодарности не будет воспринят как «чаевые» и оскорбление, а уж найти применение для хорошей выпивки офицер всегда сумеет. Избавившись таким образом от чувства неблагодарности, пусть и надуманного, продолжил поездку.

Кстати, не так давно поменяли текст на этикетке этой самой «Рысюхи златоглазой». Написали открытым текстом, что «Данный напиток не является попыткой копирования шотландского (или ирландского, в зависимости от сорта) виски, но его переосмыслением на новом технологическом уровне». Немного пнуть англичан, указав, что виски в любом случае не их, а заодно на некоторую технологическую отсталость. Но последнее, конечно, не сработает — скажут, что это не архаичность, а традиции.

Ехали, с учётом проезда через город и остановки у почты, полтора часа. При этом таксист, разгоняясь порою до двадцати пяти километров в час, смотрел на меня с такими гордостью и превосходством, что я с трудом удерживался от смеха. И от вопроса типа «Когда уже поедем». Ладно, когда-то самому скорость в пятнадцать вёрст в час казалась слишком высокой для города. Ну, так или иначе — доехали, и даже пылью покрылся не слишком сильно, тем не менее, запасной повседневный мундир, который Маша упаковала мне едва ли не в приказном порядке, пригодится. В холле небольшой гостиницы находилось нетипично много военных, включая даже генерал-майора, которые немедленно меня и окликнул:

— Господин капитан! Я вас не знаю, что вы здесь делаете?

— Здравия желаю, ваше превосходительство! Гвардии инженер-капитан Рысюхин, прибыл согласно предписанию!

Я потянулся ко внутреннему карману, чтобы это самое предписание предъявить, но генерал тут же утратил ко мне большую часть интереса, отказавшись от бумаг:

— Это вам в одиннадцатый номер, там временная полевая канцелярия. Они и бумаги примут, и дальнейшие инструкции выдадут.

— Благодарю, ваше превосходительство!

— Свободны!

— Есть!

Ну, хоть строевым шагом подходить не потребовал, и то хлеб. Я же, не будучи уверен, что здесь только один генерал, по предполагаемой фамилии его называть не стал.

В одиннадцатом номере, куда я вошёл постучавшись и получив разрешение, сидел клерк, который представился Прокречетовым и одним из секретарей Его Величества, что сразу же указало на уровень церемонии и зависть в глазах поручика. Изучив мои документы, секретарь внезапно воскликнул:

— Безобразие!

— Простите⁈

— Извините, это я не вам. В предписании указано время прибытия четырнадцать ноль-ноль, а это время начала церемонии! Прибыть требовалось не позже одиннадцати, потому что в двенадцать начнётся уже инструктирование участников! Какое счастье, что вы приехали заранее! Понабирают в канцелярию по объявлениям…

Последнее он проворчал себе под нос, копаясь в бумагах. Наконец, нашёл нужную.

— Юрий Викентьевич, вам зарезервирован номер тридцать семь, он тут полулюксом считается. Обед вы, к сожалению, пропустили, он буквально четверть часа назад закончился, но здесь есть буфет и в городке есть парочка не совсем убогих чайных, претендующих на звание кафе. Ужин будет с двадцати ноль-ноль до двадцати тридцати, можно спуститься в обеденный зал или заказать в номер. И я искренне рекомендую второй вариант. Завтрак с девяти утра, потом будут дополнительные инструкции.

Получив ключ и инструкции, я отправился в номер: заселяться, переодеваться, отдавать в чистку и утюжку два мундира, парадный и запылённый повседневный, перекусить сухим пайком и связаться с жёнами — рассказать, что доехал. Куча дел, просто куча!

Глава 9

Попытки погулять по городку быстро прекратились, поскольку гулять было особо негде, городишко тысяч на пять-шесть населения, даже удивительно, откуда и зачем здесь такая большая, в четыре этажа, гостиница. Вся прогулка уложилась в полчаса, да и погода не располагала: жара, пыль, мухи… Эдак я сменный мундир доведу то такого же состояния, как сданный в чистку. И в гостинице звереющие от такого же вынужденного безделья офицеры и штатские лица разбились на группы по интересам и, похоже, занялись целенаправленным уничтожением запасов спиртного в городе. «Похоже» здесь вставил только потому, что, возможно, этим занялись не все.

У меня близких знакомых, к счастью, не нашлось, так что я поговорил с тремя Беляковыми по очереди, узнав, что новостей существенных нет, и вытащил из саквояжа учебник, взятый на всякий случай. Думал почитать в дороге, но слишком сильно переживал и нервничал, сейчас же переживать, видимо, организму надоело, так что удалось и поучиться. Благо, остался один, последний экзамен в двадцатых числах августа, перед началом учебного года.

Потом ужин — официант был несколько удивлён, увидев меня трезвым и ещё больше, когда я отказался от спиртного на ужин. Потом опять учебник, разговоры с жёнами, «всего» по полчаса с каждой и — спать, чуть ли не «про запас».

Приведённый в порядок парадный мундир принесли ещё за час до завтрака, но к столу я, разумеется, вышел в повседневном, как и подавляющее большинство других офицеров. И правильно: мало ли, кто-нибудь на тебя тарелку опрокинет? После завтрака я переоделся в парадную форму и стал ждать вызова на инструктаж, однако никто меня никуда не позвал до самого полудня, но и тогда инструкции коснулись только порядка выдвижения к месту проведения церемонии — на выезде из городка в сторону Рязани имелся, оказывается, специально оборудованный плац. Ну, и тому, где мне нужно стоять в начале и чьи распоряжения слушать потом.

Двигаясь на посадку в автобус, я успел подумать, что до начала некоей неведомой церемонии ещё слишком много времени, так что придётся долго торчать на этом самом плацу. И я такой был не один, но военные ворчали без особых эмоций, как насчёт давно привычной досадной мелочи — ну да, кому, как не им, знать, что такое «ефрейторский зазор», как обзывает это явление дед. Но, к моему удивлению, на выезде из городка наша колонна, а к автобусу невзначай пристроились легковой автомобиль впереди и по меньшей мере два грузовика сзади, свернула с Рязанского тракта налево! Справа, там, где должна была, судя по сказанному вчера, проводиться церемония, вместо оборудованного плаца раскинулся широкий луг с коровами. Через луг шёл просёлок, на котором совершенно нелепо раскорячились два легковых автомобиля, а между ними и трактом поперёк дороги — бронеавтомобиль с каким-то гербом на боковой двери, не успел рассмотреть, какого именно ведомства.

Удивился не я, несколько человек даже вскочили, вроде как даже с возмущением, но под внимательным взглядом сидевшего впереди на откидном сиденье офицера СИБ быстро успокоились и сели обратно, один или двое даже побледнели. Опять эти шуточки с указанием разным людям разного места и времени какого-либо события? Впрочем, не моё дело и не мой интерес.

Пробирались по каким-то дорогам местного значения, но на удивление приличным, автобус почти не качало и трясло умеренно. На дорогу ушло минут сорок, причём мы по пути выехали к железной дороге, проехали вдоль неё через ещё какой-то город, судя по словам узнавших его офицеров — Раменское, потом свернули направо и примерно через полтора километра выехали на край поля, где и остановились на опушке не то рощи, не то парка. Вокруг стояло уже немалое количество транспорта, а выйдя на улицу, я увидел знакомых по императорским приёмам. Такое ощущение, что кто-то зачем-то разделил приглашённых на что-то, что бы тут не затевалось, на отдельные группы: группа военных, группа аристократов, группа придворных… Да, они очень сильно перекрывались и многие относились сразу ко всем трём множествам, хоть бы и меня взять. Но, опять же судя по мне, таких приписали к одному из сообществ повелением свыше.