Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 11

А вообще британцы забавники. В исходном грузовике мотор стоял спереди, причём частично торчал из кабины вперёд, а частью размещался между сиденьями шофёра и пассажира. Тут же были и корзина сцепления, и коробка передач, рукоятка переключения которых оказалась слева от шофёра (у островитян левостороннее движение, поэтому руль в кабине справа) и где-то чуть дальше спинки сиденья, то есть, переключать её приходилось либо вслепую, либо отворачиваясь затылком к дороге и в не самой удобной позе. В броневике они мотор убрали назад, разместив поперёк рамы между второй и третьей осью, а капот, под которым изначально был водяной радиатор и мотор — оставили, а перегородку перед кабиной — добавили. Почему не убрали этот торчащий вперёд аппендикс — я не знаю. В получившемся в итоге рундуке хранили всякий инструмент: саквояж с ключами, короткий ломик, топор, кувалду, моток троса и тому подобное. Вместо решётки радиатора поставили толстую, не меньше трёх сантиметров, броню, а вот крышку капота, что собиралась в гармошку и откидывалась влево, оставили сравнительно тонкой, миллиметра три. Да, она расположена под таким углом к горизонту, что почти любое попадание уйдёт в рикошет почти неизбежно, но вот из «Кроны» и имея, похоже, преимущество по высоте, всё же смогли прострелить, в том самом броневике, который я рассматривал в компании полковника Полозова.

Адресами мы с ним, кстати говоря, обменялись, так что надо будет выслать достойный гостинец, как повод подвернётся. Старик на редкость достойный, я лично считаю, что мне с этим знакомством повезло.

В Смолевичах нас встречал автобус и мой «Жабыч». Не то, чтобы мне претило доехать до дома вместе с гвардейцами, просто требовалось заехать ещё и в городской дом, а кроме того — к графу Сосновичу, который захотел меня видеть.

Популярность «Смолевичских крылышек» привела к дефициту сырья. Мы и без того скупали и свозили эти самые крылья отовсюду, где могли купить и замариновать, а иначе перевозку из того же Бобруйска или Столбцов они бы не пережили, и тут ещё стало расти количество подражателей. Причём это всё на фоне того, что у нас близко не было таких куриных фабрик, как в мире деда, которые ежедневно, подумать только, каждый день, круглый год продавали десятки и даже сотни тысяч куриных тушек[1] каждая. Вот уж действительно — фабрики мяса, мне трудно представить такое количество и куда его девать! И проблем с тем, чтобы купить хоть тонну, хоть две крылышек в неделю в принципе, наверное, не было.

Так вот, у нас такого производства ещё не появилось, и вряд ли в ближайшие десятилетия появится, поэтому пришлось заключать несколько десятков договоров с кучей производителей курятины, так ещё и не все они соглашались заниматься разделкой, пусть и было немало живых примеров, из числа согласившихся, показывающих, что это позволяет повысить норму прибыли. Просто не хотели, без объяснения причин! Вот как так⁈ Один и тот же человек жалуется на бедность, на низкую прибыль и прочее — и он же отказывается сделать хоть что-то, чтобы гарантированно получить больше денег за то же количество выращенных кур! Не понимаю, честно — не понимаю. А их таких — масса.

Так вот, созрела мысль, что если нельзя увеличить количество крылышек, то можно и нужно расширить ассортимент. Стали перебирать варианты. От идеи жарить куриные лапы, по словам деда — популярные в Китае его мира, отказался, пусть их китайцы грызут. Очень уж жутко выглядит миска с ними, аппетит может отбить на сутки вперёд. Куриные шкурки жарить — тоже та ещё идея, сильно на любителя. Куриные гузки любят многие, но их найти в продаже отдельно от всей курицы куда труднее, чем крылышки, хотя ограниченными партиями можно и запустить. Но это вопрос решить не могло, разве что слегка снизить остроту.

И тут, как на заказ, рыбаки обнаружили мелкую рыбёшку, размером крупнее кильки, но мельче уклейки, в огромном количестве водящуюся и в озере Верхнем, и в Стране Болот, что в верховьях Щучьей. Точнее, они жаловаться пришли, что кое-где на мелководье ловить вообще ничего другого не получается — мешает в буквальном смысле слова СЛОЙ этой рыбы. А ещё оказалось, что у неё очень нежная чешуя, буквально облазит под пальцами, хуже, чем у той же уклейки, а почистить рыбку можно просто промыв её струёй воды на сите. Дед тут же загорелся мыслью изготовить из неё шпроты или просто делать закуску к пиву, причём в двух видах — жареном и сушёном. Возник вопрос, как её быстрее и проще всего потрошить. Некоторые уверяли, что и так сойдёт, брезгливые, мол, голову оторвут и внутренности сухие выкинут, но мне самому было бы неприятно думать, что эта вот рыба жарилась не только в масле, но и в собственном, простите, дерьме, а потому и покупателям я такого предлагать не хотел.

Дед предложил не пытаться с дерьма пенку драть, то есть — не мелочиться по-глупому, а срезать внутренности вместе с рёбрами: буквально одним движением ножа от анального плавника к хребту, вдоль хребта до жаберной крышки и потом, довернув нож, отрезать голову. Повара попробовали по моим описаниям, сперва со скепсисом, а потом приловчились так, что разделанная рыба из-под ножей чуть ли не сплошной струёй летела. И вот сегодня запланировали собраться целой комиссией на дегустацию рыбы, приготовленной по нескольким разным рецептам, определить себестоимость такой закуски, возможную розничную и оптовую цены и просто оценить перспективы, будут ли люди брать.

Ну, а кроме того эту мелочь с удовольствием и даже каким-то остервенением ели, нет — жрали куры! Увидев это в первый раз понял и прочувствовал, почему дед обзывает их «потомками динозавров»! Ужас! Зато несутся с таким прикормом чаще, яйца получаются крупнее, скорлупа крепче, а желтки насыщенно оранжевого цвета. Что даёт возможность продавать рыбёшку в качестве корма и в птичники, и на зверофермы. И черепахи в Панцирном тоже не отказываются от уклеечного прикорма. Только надо постараться, чтобы не стал широко известным факт, что мы людей и скотину одним и тем же кормим. Правда, ту же картошку свиньи едят, но люди от этого, в большинстве своём, овощем на этом основании брезговать не думают, хотя отдельные феерические экземпляры и встречаются.

Вообще такое ощущение, что эта вот мелочь служит фундаментом пищевой пирамиды в обеих реках. Просто ошеломительное количество! И едят её все, от других рыб до птиц, которые, похоже, именно ради этой рыбёшки и гнездятся на островах в восточной и северной части Верхнего. При этом нередко попадались рыбки с икрой! Не то у них нерест несколько раз в год, не то просто растянут по времени и идёт, считай, непрерывно всё тёплое время года. Хотя, не удивлюсь, глядя на количество рыбок, если там и то, и другое: постоянный нерест, в котором каждая рыбёшка участвует несколько раз. Но в Умбре она почти не попадается, не то не нравятся ей большие глубины и течение, не то сразу съедают. Но стоило сделать два шага в сторону от истоптанных маршрутов — и тут же нашлось что-то новое. Что с этой тюлькой на Щучьей творится — понятия не имею: вне сезона добычи икры людей там почти не бывает, разве что дежурные по острогу, но они подобным вопросом не задавались.

В любом случае, эта рыбка позволит увеличить общий вес продаваемой рыбы, а, значит, даст дополнительную работу рыбакам и дополнительных доход и им, и мне. Разве что может понадобиться постройка ещё одного судна с хорошими моторами. Или… Или на эту рыбу «сядут» соседи-бароны, если и впрямь поставят свой рыбацкий посёлок на озере. Но это в любом случае произойдёт, если вообще произойдёт, не в этом году и не в следующем точно.

Поразмыслив, решил сначала заехать к графу Сосновичу. Потому как осознал, что вряд ли дегустация закусок к пиву обойдётся без собственно пива — просто это два разных вкуса получаются, да и погода словно уговаривает взять пару холодных, запотевших бокалов… А ехать потом к фактическому хозяину города с выхлопом, извините, уже что-то на грани хамства.

В приёмной у графа столпотворения не наблюдалось, но три человека в очереди сидели. Правда, мне ждать не пришлось: едва секретарь доложил владельцу кабинета, как тот буквально через пять минут выпроводил сидевшего у него посетителя и пригласил меня в обход остальных. Надо сказать, ожидающие, вопреки мнению деда, восприняли это не просто спокойно, а как должное: беседовали себе между собой тихонько, даже не пытаясь встать с места, не то, чтобы зайти в кабинет. А иначе у нас, в нашем сословном обществе и быть не могло. По себе знаю, если бы мне до получения мною титула пришлось заставить ждать перед кабинетом какого-нибудь барона, пока я решаю свои вопросы — чувствовал бы себя предельно неловко и скованно. Даже, пожалуй, мог бы и забыть часть того, что собирался сказать или сделать, так что точно предпочёл бы пропустить носителя титула вперёд, не видя в том никакого урона для дворянской чести.