Ты не заслуживаешь любви (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна - Страница 12

— Я не хочу, — делаю ещё одну попытку до него достучаться.

— Серьёзно? После того как кончила от моих пальцев, ты говоришь, что не хочешь?

— Не хочу, — твержу вроде как уверенно. И всё равно мне, что я голая перед ним, а по внутренней стороне бедра стекает влага моего желания. Это всего лишь физиология. Он возбудил меня и помог кончить. Но это не означает, что я хочу, чтобы он стал моим первым.

Вот только кажется, что Ахмат так не думает. Он хватает меня за ногу и тащит на себя. Руки у него большие, и силы хватает. Ему ничего не стоит потянуть меня на себя.

— Даня, не надо... Даня...

— Мне нравится, как из твоих уст звучит моё имя. Сейчас будешь кончать и снова его выкрикивать.

— Даня, нельзя. У меня... — ох, как же тяжело это говорить. Как тяжело признаваться. — Я... — да как слова подобрать правильно?! Когда моя нога сейчас вжимается в его живот, и его член касается её. Я точно сойду с ума после этой ночи. Говорила же Анжела: «Давай я останусь в общаге». Нет, пошли, пошли. И к чему это всё привело?! Меня хочет трахнуть Даниил Ахматов. Ещё недавно — сын моей начальницы. А теперь просто мафиози. У которого есть пистолет, которым он заставил меня стрелять.

— Ну, быстрее...

— Я девственница, — наконец-то нахожу в себе силы это сказать.

— Врёшь, — моментально отвечает.

— Нет!

— А почему на стадионе кричала, что найдёшь, на каком члене поскакать, или что-то такое?

— Это Николай виноват. Он хотел меня трахнуть, я отказала. И вслед ему всяких глупостей наговорила.

— Ну ок.

— Что ок? Ты меня отпустишь?

— Я? Я такого не говорил. Я же сказал, что хочу тебя трахнуть. И это всё равно произойдёт. Так зачем тянуть время? Сейчас каждый из нас получит своё.

Не знаю как, но Даниил быстро дёргает меня на себя, и я влетаю в него, а он... Он садится на край кровати, усаживает меня к себе на колени и начинает жадно целовать. Его губы... Они требовательные. Горячие. Ненасытные. Его язык врывается в мой рот и властвует там. Словно он хозяин. Словно я его собственность.

Моё «не хочу» рассыпается в его губах, будто это не слово, а маленькая спичка, сломанная его одной фразой… одним взглядом.

Мы сидим на краю кровати, Ахмат держит меня за талию так уверенно, так властно, что по коже бегут мурашки, будто он не прикасается — а клеймит.

— Серая… — он произносит это тихо, низко. Так, как будто это моё настоящее имя. — Ты даже не представляешь, как меня бесит, что ты дрожишь. Это… — он резко втягивает воздух носом у моей шеи. — Это сводит меня с ума.

Его пальцы на моей талии сжимаются. Сильно. Обозначая власть. Обозначая, что я — всего лишь маленькая девчонка, которую он перехитрил, поймал, прижал. А я…

Я не знаю, что со мной.

Мне страшно, да. Но между страхом — что-то другое. Тёплое. Пульсирующее. Предательски желающее.

— Даня… — выдыхаю так тихо, будто признание.

Он замирает. Всего на секунду. А потом резко толкает меня назад — на матрас. Я падаю на спину, и он нависает надо мной, опираясь ладонями по бокам от моей головы. Его дыхание горячее, тяжёлое. Как будто он сдерживается. Как будто на грани.

— Ты ещё не понимаешь, что со мной делаешь, — шипит он мне в губы. — Даже когда врёшь, что не хочешь… ты смотришь на меня так, будто уже выбрала меня.

Я хочу возразить. Хочу сказать «нет». Хочу убежать, ударить, спрятаться. Но он наклоняется ниже, и его губы касаются моей ключицы — едва, совсем чуть-чуть. И всё. Моё тело сдаётся быстрее головы.

Его ладонь скользит по моему боку вверх — медленно, будто он изучает. Слишком медленно. И слишком уверенно. Словно это он решает, где мне можно чувствовать жар, а где — нет.

— Не делай так… — шепчу. — Пожалуйста.

— Что именно? — он проводит губами по линии моей шеи, и мне приходится выгибаться, чтобы… чтобы что? Избежать? Или наоборот — позволить?

— Ты… ты… — слова теряются где-то в его дыхании. Я не понимаю, что происходит. Почему вместо «нет» я говорю так, будто это «да».

Он усмехается — низко, опасно. И эта его улыбка... Клянусь, она сводит меня с ума.

— Я? — его ладонь поднимается выше. — Я что? Делаю тебе приятно?

Я закрываю глаза. Это нечестно. Это он нечестный. Он умеет соблазнять. А я не знаю, как можно устоять, когда похоть и запрет — на одной чаше весов.

Мир растекается. В голове шумит кровь. Я уже не понимаю, где сопротивление, а где — что-то другое. Такое горячее и незнакомое мне.

Он склоняется ниже и касается губами моего плеча. Потом ниже. Потом ещё. Касания неглубокие, тёплые, изучающие. Слишком нежные для монстра, которым он должен быть. Или точнее — которым он является.

Человеком, который слишком опасен для меня. Убийственный. Я даже сейчас это понимаю.

— Посмотри на меня, — приказывает он, и я послушно открываю глаза. — Вот так. Я хочу видеть, как ты забываешь, что хотела сбежать.

Он спускается ниже и прижимается лбом к моей груди, будто пытается прийти в себя. Но только сильнее вжимает пальцы в мои бёдра. Он дрожит. Настоящий хищник, который держит себя на последней нитке. Это что-то нереальное. Невозможное сейчас происходит.

— Ты сводишь меня с ума, Полина, — его голос глухой, срывающийся. — Я хочу тебя так, что это ненормально. Так не должно быть. Но если я чего-то хочу, серая, я обязательно это получаю.

И это, наверное, самое страшное — что я чувствую ответ. Такое же ненормальное. Такое же неправильное.

Он поднимает голову, и наши губы почти соприкасаются.

— Если ты скажешь «нет» сейчас… — его голос рвётся. — Я отступлю сегодня. Но клянусь, ты всё равно будешь в этой постели.

Моё сердце останавливается. Живот сжимается. Пальцы дрожат. Его признание... Оно в стиле Ахмата. Вроде: уходи, но я тебя не отпускаю. Но...

Я не могу сказать «да». Но… «нет» — тоже не выходит.

Он видит это. Читает. Вытягивает из меня. И медленно, почти нежно, накрывает мои губы своими.

И в этот момент я перестаю помнить, что несколько минут назад пыталась от него сбежать.

Мне страшно. Жарко. Невыносимо.

Его губы снова и снова рвут мои. Тело — и его, и моё — покрыто влагой. Температура наших тел на пределе. Не удивлюсь, если где-то под сорок градусов.

Когда его пальцы снова проникают в меня, я автоматически напрягаюсь и кусаю его за губу. Во рту появляется металлический привкус — и это словно ещё один толчок его ко мне.

Даня накрывает моё тело своим. Вжимает в матрас, и я чувствую, как его плоть трётся об мой вход. Уже там. Совсем рядом.

Когда он выпрямляется, в его руке поблёскивает серебряный квадратик. Сердце у меня уходит куда-то в пятки. Это должно было меня отрезвить… вернуть «нет». Но взгляд Даниила прожигает насквозь. В нём нет злости. Нет насмешки. Только голод. И что-то ещё… что я боюсь называть.

Он возится с упаковкой, и его пальцы дрожат едва заметно. Это почему-то заливает меня теплом сильнее любых слов.

А потом он снова накрывает меня собой. Снова целует — глубже, требовательнее, будто стирая мои сомнения одно за другим. Каждый его поцелуй — удар по моему «не хочу». Каждое касание — мягкое, осторожное, но от этого ещё опаснее.

Его тело было настолько напряжено, что казалось — ему больнее, чем мне. Эта пытка длилась всего несколько секунд. А потом его терпение лопнуло, как и моя девственная плева. Одним резким движением он ворвался в меня.

Я пытаюсь зациклиться на боли внизу, но губы Даниила не дают мне этого сделать. А ещё — толчки. Мне кажется, он сдерживает себя, потому что движения его не размашистые. Медленные. И я успеваю привыкнуть к нему. Начинаю отвечать на поцелуй с жаром. Похотью. И желанием. Страстным и сумасшедшим. Нет, я точно рехнулась.

От того, что я чувствую его всего. Каждый вздох. Каждую дрожь. Каждое желание, которое он больше не скрывает.

Я цепляюсь за него, будто за воздух. Он — за меня, будто я единственная точка, удерживающая его на земле.

Мир пульсирует. Мы горим.

Реальность расплавляется. Даниил больше не сдерживает себя. Врывается быстро и резко. Но мне уже не больно. Совсем. Мне... мать его, мне хорошо.