Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ) - Солнечная Тина - Страница 30

Когда последний узел развязался, платье соскользнуло с тела, упало к ногам, беззвучно, мягко, как поверженное знамя.

Я осталась стоять прямо, не прикрываясь. Не потому что мне было не страшно.

А потому что не хотела дать ему ещё и удовольствие увидеть мой страх.

И в этой тишине, в этой неподвижности, я сохраняла последнюю грань власти над собой. Пока он смотрел — я стояла. Пока он ждал слабости — я её не показывала.

Он обошёл меня медленно, как бы невзначай, но каждый его шаг был отмерен, как хищный круг вокруг добычи. Я чувствовала, как его взгляд скользит по телу — тяжёлый, цепкий, словно он рассматривал не человека, а вещь, которую можно повернуть, взвесить, оценить.

— Не думал, что ведьма может выглядеть… так, — проговорил он наконец, не скрывая насмешки. Его голос был ровный, но в нём звенела неприятная нота — как будто он не просто констатировал, а наслаждался своим правом говорить вслух то, что думает.

— Узкая талия, — медленно продолжил он. — Грудь — упругая, точёная, совсем не такая, как у истощённых послушниц, что вечно ходят в пост. Бёдра — идеальные, чтобы носить детей. Мягкая кожа. Ни одной отметины. Даже шрамы будто исчезли.

Он остановился прямо передо мной.

— Если бы ты не была проклятой, я бы подумал, что тебя вырастили специально… для того, чтобы вынашивать детей инквизиторам.

Он продолжал обходить меня, и вдруг… резко замер. Его взгляд остановился, стал узким, прищуренным, сосредоточенным. Я почувствовала это даже раньше, чем поняла — он что-то увидел.

— Что это у тебя? — тихо, почти с нажимом спросил он, подходя ближе. Я не пошевелилась, но сердце ухнуло вниз, словно во мне открылось пустое пространство.

Он протянул руку, но не коснулся. Только замер передо мной, наклоняясь ближе, пока его лицо не оказалось на уровне моей груди.

— Вот это. — Он указал пальцем чуть выше края белья, туда, где под кожей мерцала вязь — тонкая, светлая, почти незаметная при обычном свете, но сейчас — как назло — она будто подсветилась изнутри, словно ответила на чужое внимание.

Метка истинности.

Он выпрямился, но не отстранился — наоборот, навис надо мной ещё ближе, и теперь в его взгляде был какой-то научный интерес. А еще осторожность и насторожённая ярость.

— Это… что за символ? — холодно спросил он. — Ответь мне, ведьма. Это твоя работа? Или тебе это поставили в наказание?

— Она появилась сама, — сказала я максимально обтекаемо.

Он сам сделал вывод. Конечно сделал.

— Дьявольская отметина, — произнёс он с нажимом, как приговор. — Как и следовало ожидать. Проданная, заклеймённая… Твоя плоть принадлежит не человеку.

Он долго смотрел на метку, как будто пытался выжечь её взглядом с моей кожи, как будто, если вглядеться достаточно пристально, она исчезнет. Но она не исчезала. Светлая вязь словно пульсировала под кожей — напоминание о связи, которую он не мог понять и не мог контролировать.

Он выпрямился, сделал шаг назад, отвёл взгляд.

Помолчал.

— Впрочем, — произнёс он после паузы, сухо, будто отбрасывая ненужную мысль, — это, пожалуй, ничего не меняет.

Тон его стал снова прежним: властный, холодный, полный уверенности в том, что любой исход — в его руках.

Он обошёл меня сбоку, и теперь снова оказался позади.

Я не поворачивалась. Стояла, как и велел. Но чувствовала его дыхание, его напряжение — оно стало другим.

А через секунду после этого хлесткий удар ладони пришелся на мою задницу.

Глава 26

Ланс

Я сидел, глядя в окно на аккуратно подстриженный сад. Солнце лениво касалось оконных рам, золотя стекло, но внутри меня всё было на взводе.

Неспокойно. Тяжело.

Как перед бурей, которую нельзя остановить — только встретить.

Позади, у книжного шкафа, стоял Арно. Он не смотрел на меня, но по тому, как сжимал корешок старого фолианта, я знал — он что-то скажет.

— Ну, как она? — всё же раздалось за спиной, тихо, сдержанно, но с тем оттенком, который я слышал слишком часто в его голосе — когда ему не всё равно.

Я оторвал взгляд от окна и выдохнул.

— Расстроена. Но держится.

И это было правдой. Ария держалась так, как не держалась бы ни одна другая. И именно это сводило меня с ума.

Арно обернулся и прищурился.

— Держится? — приподнял бровь, и в этом взгляде было куда больше понимания, чем мне бы хотелось. — Ланс… ты же уже трахнул ее, что ли?

Я не ответил сразу. Просто посмотрел в ответ — молча, прямо. Он всё понял без слов.

— Время зря не теряешь, — пробормотал он и качнул головой. — Арии не хватает только чтобы мы сейчас вдвоём пихали в нее члены. Отличный план. Довести ведьму до истерики окончательно.

Я сжал зубы. Не хотелось спорить, но и молчать — не мог.

— Она не была против. — Голос мой прозвучал чуть тише, чем я хотел. Без оправданий. Просто факт.

Арно развернулся ко мне всем телом.

— Где она сейчас?

— Где-то в доме. Она будет служанкой. Сейчас, наверное, убирает. — Я говорил ровно, будто это было самым естественным делом. Хотя при каждом слове внутри всё стягивалось.

Он хмыкнул. Резко, зло.

— Великолепно. То есть ведьма, которая носит твою метку, теперь трет полы в твоём доме? Это нормально, Ланс?

— Нет, — сказал я, — мне это тоже не по душе. Но я сказал ей то же, что и тебе скажу: а какие у нас есть варианты? Мы выиграли месяц. И всё, что можем — держать её рядом и молиться, чтобы никто не узнал о том, кто она для нас на самом деле. И искать как сохранить ей жизнь.

Арно пожал плечами.

— Месяц — это ничто. Это срок, за который… — он осёкся, но я знал, что он хотел сказать.…её могут у нас отобрать.

Он прошёлся по комнате, потом вдруг остановился:

— Это несправедливо. Она теперь живёт в твоём доме. Ты можешь быть с ней, когда хочешь. А я?.. Гость, которого впускают по праздникам?

Я усмехнулся.

— Можешь приходить, когда захочешь. Дверь открыта. Она — наша. Я не стану препятствовать.

Арно покачал головой.

— Не смеши. Два инквизитора, регулярно исчезающие у служанки. Думаешь, это не вызовет вопросов?

Я развёл руками.

— Ну, предложи вариант лучше. Или вали к управляющему, и мы закончим эту игру.

Он ничего не ответил, только вздохнул. Я знал, он не уйдёт. Не сможет.

Я посмотрел на часы и выдохнул.

— Я обещал зайти к отцу. Лучше сейчас. Мне надо ему привести как можно больше доводов в пользу нашей версии. Пока он поддержал меня только, чтобы не упасть в грязь лицом.

— Удачи, — пробормотал Арно, поворачиваясь к двери. — И постарайся не спалиться.

Я остался один. Несколько секунд смотрел в окно — там всё так же спокойно колыхались деревья. И пошёл в кабинет.

К нему.

Я шёл по коридору, шаг за шагом, чувствуя, как пол под ногами будто становится тверже, воздух — гуще, а каждый поворот мысли — острее.

Что я ему скажу?

О том, что ведьма живёт под моей крышей. Что носит мою метку. Что я уже не просто коснулся её — я связался с ней настолько, что и сам не уверен, где заканчивается моё желание и начинается эта проклятая связь.

Нет. Не так. Он не должен узнать. Не сейчас.

Я скажу, что ведьма нужна нам для наблюдения. Для допросов. Для опыта. Для отчёта, наконец.

Такое ему будет легче проглотить. Ему важны результаты. Контроль. Он не потерпит эмоций. Не примет привязанности.

Месяц. Мы оба знаем, что время идёт, и когда всё выйдет наружу — мы будем либо героями, либо сожжены вместе с ней.

Я остановился у массивной двери кабинета. Вдохнул. Рука на дверной ручке, ладонь немного вспотела. Я вытер её о штаны, стиснул челюсть.

Спокойно, Ланс. Ты — инквизитор. Сын своего отца. Сильный. Хладнокровный. Хитрый. Ты умеешь лгать, когда нужно. И сегодня — нужно.

Я толкнул дверь, не постучав. И замер.

Секунда. Другая. И кровь застыла в моих жилах.

Отец стоял посреди комнаты — без рубашки, и в воздухе витал напряжённый, липкий запах гнева и страха. Ария… Моя ведьма — была там. В его кабинете. В одном только белье, босая, бледная, дрожащая и всхлипывающая.