Эшвуд (ЛП) - Деверо Ева - Страница 4

— Это та самая иностранная принцесса? Та, которую называют Восточной наградой?

— Она вообще говорит по-английски? Я слышала, она не знает ни слова.

— Не представляю, что это за женщина. Странное создание. Посмотрите на ее глаза!

Комментарии остры и колючи, они преследуют меня, но я отказываюсь ломаться под их осуждением. Я держусь прямо, хотя сердце бешено колотится, а холод их презрения струится по моим обнаженным плечам. Женевьева бросает на меня понимающий взгляд, ее губы изогнуты в мягкой, ободряющей улыбке.

— Игнорируй их, Кэтрин. Пусть сплетничают. Они постоянно болтают.

Я киваю, даже когда слышу ещё больше шепота.

— Ходят слухи, что она выйдет за принца-регента, — пренебрежительно говорит какая-то женщина.

— Но это скорее шутка. Она, наверное, имперская шпионка!

Ее дочь хихикает.

— Здесь никто не будет с ней танцевать. Был бы такой скандал.

— Принц не славится спокойным нравом...

Я смотрю на свое платье, когда их взгляды впиваются в мою кожу. Мне хочется отступить, но Женевьева берет меня под руку для поддержки и протаскивает сквозь толпу. Маркиза не упускает ничего. Настороженность следует за нами с каждым словом.

— Не уходите далеко сегодня, девочки.

— Да, мама, — отвечает Женевьева.

Мы направляемся к столу с закусками, где я беру свой бокал шампанского, надеясь успокоить нервы. Игристое танцует на языке, напоминая мне, что я здесь чужая. Я смотрю на Женевьеву, которая непринужденно осматривает гостей, и делаю еще глоток, чтобы успокоить бурю.

— Ты слышала что-нибудь интересное? — спрашиваю я, пытаясь придать легкость дискомфорту.

Женевьева сканирует комнату натренированным взглядом.

— О, много чего, — говорит она. — Они уже сплетничают о тебе, как и ожидалось. Ты знаешь, как это бывает — та великая герцогиня вон там гадает, почему принц еще не прибыл, а та маркиза пытается понять, представляешь ли ты угрозу для перспектив ее дочери.

Я тихо вздыхаю.

— Что еще говорят?

— Ничего лестного, — бормочет она. — Что ты слишком чужая, слишком странная. Они гадают, не скрываешь ли ты какой-то секрет, которым можно разрушить твои шансы. Принц не дурак, в конце концов.

Я делаю еще один глоток, пока Женевьева продолжает.

— Ничего личного, просто... так заведено.

Мой взгляд привлекает фигура, стоящая в противоположном конце комнаты. Мужчина. Его присутствие... поразительно. Он высок, широкоплеч, с темными волосами, падающими чуть выше воротника. Он движется с грацией, которая кажется почти хищной, но есть что-то в том, как он держится. Тихая уверенность, вес, которому не место в этом бальном зале. Его взгляд скользит по толпе, а затем останавливается на мне. Его глаза пригвождают меня к месту. Я не знаю почему, но не могу отвести взгляд.

Большой бальный зал оживает, когда он приближается. Люстры сияют, отражаясь в сверкающих платьях и безупречных мундирах, скрипки поют. Они освещают его, когда он подходит ближе. Я слышу только звон бокалов, шелест шелка и бархата. Женевьева наклоняется. Она шепчет мне. Я слышу ее, но не могу сосредоточиться. Нет, все, что я вижу — этоего.

— Тебе придется привыкнуть к этому, Кэтрин. Высшее общество говорит, и говорит громко.

Его поразительная фигура приближается к краю толпы, безупречно одетый в темно-синий. Вблизи он еще выше, с зачесанными назад темными волосами и челюстью, острой, как бритва. Настоящий злодей. Ему здесь не место.

— Кто это? — бормочу я.

Женевьева прослеживает за моим взглядом и меняет позу. — О, этот, — говорит она холодно. — Тебе лучше держаться от него подальше.

— Почему?

— Потому что, — понижает она голос, — это герцог Эшвуд. Честно говоря, я не ожидала увидеть его здесь. Он редко посещает такие мероприятия.

Я моргаю, удивленная.

— Герцог Эшвуд?

— Он... загадочный, да, немного затворник. Держится особняком и появляется на таких событиях лишь изредка. Но когда он появляется, то привлекает взгляды как никто другой. Все знают, что герцоги — редкость. Тем не менее, ты принцесса. По праву рождения ты выше его по рангу. Он тебе не ровня. Если ты назовешься невестой принца, то он, несомненно, сделает тебе предложение. Может, у него припрятан где-то еще какой-нибудь принц... — она хихикает. — По одному для каждой из нас.

Я смотрю на Эшвуда, не в силах отвести взгляд. В животе порхают бабочки. В этом мужчине есть что-то необычное. Возможно, зловещее, а может, я просто в незнакомом месте. Я не уверена. Гости останавливаются, чтобы поздороваться с герцогом, некоторые даже подтаскивают к нему своих дочерей, другие следуют за ним с настороженными выражениями лиц. Некоторые не вступают в контакт, напротив, отступают, когда он приближается. Тем не менее, эти глаза снова находят меня. В нем есть нечто, что-то темное. Завораживающее.

В животе порхают бабочки.

Что-то опасно притягательное.

Прежде чем я успеваю среагировать, он врезается в меня. Резким движением шампанское в моей руке проливается на платье. Я громко ахаю.

— Прошу прощения, — говорит он. Его голос глубокий и мягкий. Он протягивает руку, чтобы помочь, но я не могу заставить себя отвести взгляд. Наши пальцы соприкасаются. Его глаза двух разных оттенков — один зеленый, а другой светло-ореховый, наполнены странной интенсивностью. Быстро отпустив его, я смотрю на платье, теперь испачканное шампанским, а затем снова на него.

— Вам следует быть осторожнее... — Мое сердце трепещет, когда наши глаза встречаются. Голос слабеет, не позволяя мне даже закончить фразу:

— Ваша Светлость...

Герцог смотрит вниз, поглощая меня своей тенью, частично загораживая свечной свет. Его губы приоткрываются, словно он хочет что-то сказать, но затем, кажется, передумывает. Он наклоняет голову и протягивает бокал с бренди, который держал все это время в руке.

— Позвольте мне загладить свою вину, — говорит он. — Возьмите этот.

Я принимаю чашу, но, прежде чем я успеваю ответить, он отстраняется и исчезает в толпе бального зала, так более и не взглянув. Я стою, мне неловко. Он, кажется, даже не заметил, ни кто я, ни того впечатления, которое он на меня произвел. А если и заметил, то ему все равно. А мои пальцы покалывает. Мое сердце бушует, словно лесной пожар. Женевьева зовет меня откуда-то и я вспоминаю, где нахожусь.

— Я бы не стала утруждаться, если бы я была на твоем месте.

Я поворачиваюсь к Женевьеве.

— Что ты имеешь в виду?

Женевьева пожимает плечами.

— Да он, похоже, ненормальный: никому не делал предложения, кажется, и не планирует жениться.

Я смотрю на Женевьеву, которая продолжает осматривать гостей, ведя меня в угол бального зала.

Высшее общество говорит слишком много неправды. Возможно, и это ложь.

Разговор уходит в сторону, но мои мысли все еще о герцоге. Я смотрю на свое платье. Пятно больше, чем я думала. Если подумать, оно и темнее. Я тру его пальцем. Оно все еще теплое и липкое на ощупь.

Кровь? Неужели... не может быть?

Я смотрю на Женевьеву, а затем вокруг на толпу, ненароком ожидая увидеть сбивающие с толку глаза герцога. — Мне нужно привести себя в порядок. Ты не знаешь, где уборная?

Она смотрит на пятно, затем кивает.

— Следуй за мной.

Мы мчимся сквозь толпу, но шепот высшего общества следует за нами. Оказавшись в уборной, Женевьева помогает мне с пятном, но оно не выводится. Слишком темное, слишком въелось в ткань.

— Я не понимаю, — говорю я, озадаченно.

— Как это произошло?

Женевьева хмурит лоб, осматривая меня.

— Странно. Почти… как будто... — Она замолкает и смотрит обратно в коридор.

Но металлический привкус не вызывает сомнений.

Этобыла кровь.

— Пойдем обратно, — говорит Женевьева. — Пока мама не отправила поисковую группу.

Я киваю и мы обе выходим из уборной в пустой коридор. Когда мы движемся по коридору, я снова вижу его — герцога Эшвуда. Он стоит у открытой двери, спиной к нам.