Восхождение Морна. Том 6 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 40

Растерянность сменилась облегчением так быстро, что кто-нибудь менее внимательный и не заметил бы. Комендант натянул улыбку, кивнул, пробормотал «разумеется, разумеется, если что — зовите» и нырнул в толпу гостей, уже высматривая на ходу, куда подевался архимаг.

Мы остались вдвоём, и я наконец увидел Жилина вблизи.

Мужик был здоровый, широкий в плечах, из тех, кого с первого взгляда хочется обойти стороной в тёмном переулке. Руки большие, с короткими пальцами и сбитыми костяшками, которые никакие дорогие перстни не могли сделать купеческими. Лицо широкое, обветренное, будто его двадцать лет подряд шлифовали ветром и солнцем Мёртвых земель, и судя по результату, Мёртвые земли старались на совесть.

Купеческий кафтан сидел на этих плечах как седло на быке: дорого, аккуратно, но под кафтаном пряталась совсем другая порода, и порода эта лезла наружу в каждом жесте, в каждом повороте головы, в манере стоять, расставив ноги чуть шире, чем положено приличному торговцу.

Дар я активировал на подходе, ожидая увидеть знакомую картину: цифры, строчки, характер человека как на ладони. Но вместо этого пошла какая-то дичь…

Усталость прыгала с двадцати на шестьдесят и обратно, расчёт показывал одновременно четырнадцать и сорок один, а строчка эмоционального состояния мерцала, расплываясь и собираясь заново, будто дар пытался считать двух разных людей, запихнутых в одно тело.

Подождите-ка… Две разные личности… где-то я такое уже видел…

Я чуть не споткнулся на ровном месте, потому что последний раз дар выдавал такую кашу на дуэли с Корсаковым. Тогда я списал это на помехи, на стресс, на собственную неопытность. А потом Корсаков обернулся в огромного медведя, и всё встало на свои места. Двойное считывание означало, что внутри человеческой оболочки пряталось что-то ещё, что-то, чему дар не мог подобрать единый профиль, потому что профилей было два.

Но выводы делать рано. Корсаков в человеческом обличии выглядел нормально, только агрессия пёрла из него постоянно, потому что звериная сущность рвалась наружу и он еле сдерживал её, отчего бесился ещё сильнее.

Жилин же, если верить слухам, всегда спокоен как удав. Хотя, если подумать, «спокоен как удав» может оказаться не просто фигурой речи, и тогда я бы многое отдал за то, чтобы посмотреть, как Тимофей Андреевич Жилин, имперский купец и бывший ходок, разворачивается посреди торгового зала в чешуйчатую тварь длиной метров в десять.

Я мысленно хмыкнул и убрал эту картинку подальше. Никаких доказательств, одни домыслы. Но запомним, Артём. Обязательно запомним.

— Морн, — сказал он, окинув меня взглядом, каким опытный барышник оценивает жеребца, которого привели на ярмарку. — Надо же, какие люди в нашей дыре… целый наследник Великого Дома! Папенька отправил характер закалять или сами приехали, по зову сердца?

Он произнёс «наследник Великого Дома» так, как произносят «породистый щенок», с ленивой снисходительностью человека, который в жизни повидал столько аристократов, что давно перестал воспринимать их всерьёз.

— Считайте, что по зову сердца, — ответил я. — Но характер, как видите, закалился.

— Вижу, — усмехнулся Жилин. — Так чего тебе надо, парень? Только давай без этого вот «взаимовыгодное партнёрство» и «уникальная возможность», потому что за вечер мне этого дерьма в уши налили столько, что хватит на бочку. Говори коротко и по делу, или допиваю вино и ухожу.

Бывший атаман разговаривал со мной как старый волк с щенком, который забрёл не на свою поляну, и расчёт был простой: мальчишка занервничает, начнёт торопливо выкладывать цифры, лишь бы большой дяденька не передумал его слушать. Приём старый, как мир. В прошлой жизни крупные промоутеры проделывали его с каждым новым бойцом: давили тоном, показной скукой, мелкими унижениями, пока мальчишка не заторопится и не уступит на условиях.

— Тимофей Андреевич, — сказал я спокойно, без улыбки и без попытки понравиться. — Давайте сэкономим друг другу время. Вы бывший атаман, построивший караванную империю и до сих пор держите в Сечи столько глаз и ушей, что Гнедич со своей канцелярией нервно курит в сторонке. И вы хотите сказать, что не знаете, чем я тут занимаюсь?

Вместо ответа, Жилин только криво ухмыльнулся.

— Вы прекрасно знаете и про лавку и про идею со страховками, — продолжил я, не повышая голоса и не убирая лёгкой улыбки. — Вы знаете, что мадам Роза меня поддержала, и, рискну предположить, знаете даже про мои проблемы с Кривым и Щербатым. Купец вашего уровня не приезжает в город, не выяснив заранее, кто тут чем дышит. А значит сейчас вы не пытаетесь понять, стою ли я вашего времени. Вы пытаетесь прогнуть меня, показать, кто здесь главный, и посмотреть, как я буду из этого выкручиваться.

И снова только молчание.

— Так вот, Тимофей Андреевич, — сказал я. — Мне нужен торговый партнёр для выхода на имперские рынки, и вы лучший кандидат из тех, что есть, но далеко не единственный. Вам нужен продукт, которого нет у конкурентов, и я готов его предложить, но только на равных условиях и без вашего снисходительного тона. Вы мне не благодетель, я вам не проситель, так что-либо мы садимся за стол как два взрослых человека, которым есть что предложить друг другу, либо я найду другие выходы на имперские рынки. Это будет дольше, возможно даже дороже, но решу эту проблему. И вопрос тут не в том, выйду ли я на имперские рынки, а в том, будете ли вы в этом участвовать.

Жилин молчал секунд десять. Потом медленно отпил из бокала и впервые за весь разговор повернулся ко мне всем корпусом.

— Ладно, парень. Допустим, ты не такой дурак, каким должен быть в твоём возрасте. Что конкретно ты предлагаешь?

— У меня алхимическая лавка с хорошим оборотом и склад, на котором скапливаются излишки. Мне нужен канал сбыта на имперские рынки.

Жилин поморщился, будто я предложил ему торговать репой.

— Излишки со склада, — повторил он с интонацией человека, которому только что предложили пересчитать мелочь. — Парень, я гоняю караваны по всей Империи. Излишки со склада для меня даже не строчка в книге расходов, это примечание мелким шрифтом на полях. Забрать их не проблема, но ради этого ты мог поговорить с любым из моих приказчиков, а не тратить моё время на приёме.

Он замолчал, но не отвернулся, и я понял, что пауза была не финалом разговора, а приглашением продолжить. Жилин ждал чего-то ещё, чего-то, ради чего действительно стоило тратить его время.

— Это входной билет, Тимофей Андреевич, а не основное блюдо, — сказал я. — Основное блюдо — страховая система. Она уже работает в Сечи и приносит стабильную прибыль. Масштабируется на что угодно, в том числе на караваны, которые, насколько я знаю, теряют грузы с удручающей регулярностью.

Вот тут Жилин перестал изображать скучающего дядюшку.

— Страховки на караваны, — повторил он медленно, пробуя слова на вкус. — Занятно. И давно работает?

— Третий месяц. Ходоки платят взнос перед каждым выходом в Мёртвые земли. Если не вернулся или вернулся калекой, семья получает выплату. Пять категорий риска, формулы привязаны к статистике выживаемости по зонам.

— Кто считал?

— Один талантливый паренёк, с которым я познакомился в Академии.

Жилин заинтересованно хмыкнул.

— Цифры? — коротко спросил он.

Я озвучил их без воды: количество застрахованных, взносы по категориям, статистику выплат за первые месяцы, маржу и прогноз на сезон.

Жилин молчал секунд десять после того, как я закончил, и по лицу было видно, что он прогоняет мои цифры через собственный опыт и пока не находит, к чему придраться. Потом он сделал то, чего я не ожидал: негромко рассмеялся.

— Парень, — сказал он, и в голосе появилось что-то новое, похожее на уважение, разбавленное иронией. — Ты мне сейчас пересказал схему, которую я пытался протащить через Торговую гильдию восемь лет назад.

Этот ход я не предусмотрел. Жилин додумался до страховой схемы сам, без подсказок из другого мира, просто на чистом купеческом чутье и двадцатилетнем опыте Мёртвых земель, и это вызывало уважение. Но это же и усложняло разговор, потому что теперь мне нужно было не просто продать идею, а объяснить человеку, который на ней обжёгся, почему у меня получится то, что не получилось у него.