Восхождение Морна. Том 6 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 14

Великие Дома.

Родион встал, подошёл к окну. За стеклом — столичный сад, аккуратные дорожки, фонтан. Красиво и бессмысленно, как большинство вещей в столице.

Кто? Орловы? В карточке ревизора мелькали намёки на их интерес. Воронцовы? Они всегда лезут туда, где пахнет прибылью, а страховая система — это прибыль, это Родион понял сразу, как только получил первый отчёт о действиях сына в этой области. Кто-то ещё? Кто-то, кого он пока не видит?

Родион вернулся к столу. Открыл ящик, достал чистый лист, перо и чернильницу. Задумался на секунду, потом начал писать.

Феликсу.

Перо остановилось. Родион перечитал единственное слово и позволил себе невесёлую усмешку.

Феликс полагал, что действует скрытно. Три с половиной месяца выстраивал диверсии вокруг баронств Артёма: подкупал людей на торговых путях, путал межевание, срывал поставки, давил на арендаторов. Делал всё, чтобы показать старшего брата негодным управленцем, и был при этом так горд собственной хитростью, что даже не допускал мысли о том, что за каждым его действием наблюдают.

А Родион наблюдал. Причём с самого первого дня, когда Феликс завербовал этого недоумка Белозёрского. Читал донесения Воронова, сравнивал ходы одного сына с ответами другого и молча делал выводы.

И они получались неутешительными. Для Феликса.

Младший бил мелко, суетливо, предсказуемо. Каждая его диверсия несла один и тот же почерк: отнять, сломать, помешать. Ни одного хода, который создавал бы что-то новое. Ни одного решения, в котором просматривался бы масштаб. Перспективный мальчик, безусловно. Настоящий Морн. Но видящий ровно на один шаг вперёд, когда ситуация требовала трёх.

Артём же действовал иначе…

На его месте, менее опытный человек бросил бы всё и помчался лично затыкать каждую дыру, которую младший брат прогрызал в его хозяйстве. Но Артём вместо этого отправил на баронства надёжного человека с полномочиями и опытом, а сам продолжал работать в своём темпе, будто никаких диверсий и не было.

Сорванная поставка? Его управляющий нашёл другого поставщика и заключил контракт на лучших условиях. Подкупленный арендатор? Заменён, а на освободившуюся землю посажен человек, оказавшийся вдвое полезнее предыдущего.

Каждую диверсию Феликса люди Артёма превращали в повод для улучшения, а сам он в это время спокойно запускал страховую систему, расширял алхимическую лавку и тренировал собственных людей. Правильно расставленные приоритеты и умение делегировать в семнадцать лет. Родион в его возрасте тоже подавал надежды, и немалые, но даже он в свои семнадцать не додумался бы отойти в сторону и доверить решение проблемы тому, кто справится лучше.

Ошибки, конечно, были. Мальчик действовал слишком быстро, слишком заметно, привлекал слишком много внимания за слишком короткий срок. Впрочем, это лечится опытом, а опыт он набирает такими темпами, что через пару лет ошибок станет значительно меньше.

Морщина между бровями разгладилась.

Стоило признать, хотя бы наедине с собой, в тишине пустого кабинета, при закрытых дверях: если бы Родиону прямо сейчас предложили выбрать наследника рода Морнов заново, он бы выбрал Артёма. Без колебаний. И это была самая неудобная мысль за последние четыре месяца.

Родион отогнал мысль и вернулся к письму.

Феликс. Мне известно обо всём. О подкупах, о поджогах, о диверсиях на торговых путях баронств твоего брата. Известно с самого начала. Поэтому сейчас тебе надо прекратить это. Немедленно. Приезжай сразу, как получишь это письмо. Для тебя есть настоящее дело.

Дописал, перечитал, запечатал и поставил родовую печать.

Потом откинулся в кресле и закрыл глаза.

Четыре месяца назад он заплатил десять тысяч золотых Гильдии Теней, чтобы решить проблему по имени Артём Морн. Гильдия не справилась, и тогда Родион решил проблему иначе, сослав мальчика на край света, где тот должен был тихо сгнить в захолустной академии среди таких же отбросов. Элегантное решение.

А теперь он сидит в кабинете и думает о том, что, возможно, ошибся. Не в ссылке, нет. Ошибся раньше. Ошибся в самом мальчике.

Потому что Артём не сгнил. Артём не сломался. Артём за четыре месяца построил на пустом месте то, что привлекло внимание Великих Домов и самого Императора, пусть тот и был дураком. Мальчик зарабатывал, создавал систему, собирал вокруг себя людей, и при этом даже не притронулся к деньгам, которые Родион ежемесячно ему отправлял. Это было поведение взрослого мужчины с планом, а вовсе не семнадцатилетнего юнца с бесполезным даром, каким Родион его считал.

Возможно, пришло время посмотреть на старшего сына заново. Без злости, без разочарования, без груза прежних решений. Просто посмотреть и увидеть то, что он почему-то не разглядел раньше.

Родион открыл глаза и посмотрел на карту Империи. Нашёл Сечь, маленькую точку на юго-востоке, у самого края, где Империя заканчивалась и начинались Мёртвые земли. Далеко. Но, как выяснилось, недостаточно далеко, чтобы мальчик остался незамеченным.

Он позвонил в колокольчик, и спустя мгновение в кабинет вошёл слуга.

— Подготовь курьера, чтобы он доставил письмо Феликсу.

Слуга поклонился, вышел и Родион вновь остался один. Взгляд снова вернулся к той самой точке, которая ещё пол года назад не значила для него ровным счётом ничего. Сейчас от неё тянуло жаром, как от костра, который кто-то развёл на краю Империи, и Родион Морн собирался выяснить, насколько далеко успело разлететься пламя.

Тронный зал опустел. Секретарь убрал бумаги и вышел, за ним потянулись слуги, бесшумно растворилась в дверях Паутина, и даже Тень, казалось, перестал присутствовать, хотя с ним никогда нельзя было знать наверняка. Последний гвардеец аккуратно закрыл двери снаружи, оставив в огромном зале только двоих: Императора и Громобоя.

Пётр Четвёртый всё так же сидел на троне, всё так же перебирал пухлыми пальцами виноградины на блюде, и со стороны ничего не изменилось. Румяное лицо, бегающие глазки и белая мантия. Всё как обычно.

А потом Пётр перестал жевать.

Это произошло не сразу и не одним движением. Пётр просто перестал быть тем человеком, который сидел на троне минуту назад. Пальцы замерли над блюдом, спина начала выпрямляться медленно, позвонок за позвонком, как разворачивается пружина, которую слишком долго держали сжатой, а бегающие глазки вдруг остановились, и в этот момент стало наконец понятно, какую именно работу выполняла их вечная беготня. Она прятала то, что было под ней.

Глаза оказались светлыми и неподвижными. В них не было ни капли той рассеянной глупости, к которой привык весь двор. В них вообще ничего не было, кроме холодного, ясного ума, который тридцать лет прятался за маской дурака и ни разу за это время себя не выдал.

Громобой стоял у колонны. Он служил Петру восемнадцать лет и видел это превращение десятки раз, но так и не смог к этому привыкнуть.

— Что скажешь? — спросил Пётр. Голос изменился, и от капризных интонаций не осталось ни следа.

Громобой помолчал. Он знал, что вопрос требует не быстрого, а вдумчивого ответа.

— Морн обо всём знал, — сказал он наконец. — Пытался выглядеть удивлённым, но тело его выдавало. Когда вы упомянули страховую систему, у него дёрнулась левая рука. Когда спросили, давно ли он разговаривал с сыном, задержал дыхание. Он следит за мальчиком.

— Конечно, следит, — тихо сказал Пётр. — Вопрос в другом. Морны нарушают пакт, или мальчик действует сам?

Громобой чуть наклонил голову, ожидая продолжения.

— Если ссылка была спектаклем для двора, и Родион через сына тянет руку к Сечи, то мы получим войну. Ни один Дом этого не простит. Но если мальчик действительно действует в одиночку, без отцовских денег, без связей, без поддержки, а отец просто наблюдает и пытается понять, что происходит, как и мы с тобой…

Пётр встал и прошёлся вдоль окон медленно, руки за спиной, и в каждом его движении чувствовался совершенно другой человек, не имеющий ничего общего с толстяком, который минуту назад ронял виноградины под трон.