Восхождение Морна. Том 6 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 11

— У меня есть одна идея, — медленно протянул я. — Как только продумаю все детали, расскажу в чем суть. Что дальше?

Игнат кивнул и перевернул лист.

— Теперь о проблеме складирования. Ингредиентов поступает больше, чем мы успеваем переработать, часть уходит другим алхимикам и артефакторам Сечи, но рынок нашего города имеет вполне конкретные пределы, и мы к ним подошли вплотную. Как я уже говорил, через месяц-полтора, если ничего не изменится, придётся либо снижать закупки и терять поставщиков, которые уйдут к другим скупщикам, либо отдавать излишки перекупщикам за бесценок, что обидно, потому что те же ингредиенты в столице стоят в пять-шесть раз дороже.

— Значит, нужен партнёр с выходом на имперские рынки, — сказал я. — У нас на складе товара на семьсот золотых по столичным ценам, и это только то, что уже лежит. Один нормальный торговый канал решает эту проблему полностью.

— Именно. Но купцы, которые ездят через Сечь, предпочитают работать с проверенными поставщиками, а мы на этом рынке всего три месяца и репутации за пределами города пока не имеем.

Я кивнул. Об одном купце, который мог бы решить проблему со складом, я уже слышал, но делиться этим с Игнатом было пока рано — сначала нужно было самому убедиться, что разговор вообще состоится.

— Теперь плохие новости, — сказал Игнат и аккуратно, двумя пальцами, переложил следующий лист поверх остальных. — Скупки Кривого уже второй месяц работают в минус, так как ходоки, которые раньше таскали ему добычу, всё активнее уходят к нам, так как наши цены честнее, да и зелья Надежды Петровны на порядок лучше того, что продают его алхимики. По слухам, скупка Ефима потеряла треть оборота за последние два месяца, и это только то, что удалось установить.

— Щербатый?

— Примерно то же самое, его контора в Восточном квартале теряет не меньше. — Игнат помолчал секунду, и я уловил в его голосе ту торопливость, которая появлялась, когда аналитическая часть мозга начинала обгонять речь. — Официально они с Кривым, конечно, враждуют и грызутся за каждого клиента, но Лиса разнюхала кое-что интересное, и я склонен считать это важным. Слишком удобно у них поделён город: Кривой держит запад и север, Щербатый восток и юг, граница проходит точно по рыночной площади, и за всё время моих наблюдений не произошло ни одного серьёзного конфликта на стыке их территорий. Вообще ни одного, понимаете? В городе, где каждую неделю кого-нибудь режут из-за десяти медяков, два криминальных авторитета который год живут в идеальном мире. Так просто не бывает.

Сообразительный парень. Я и сам уже давно думал об этом, только никак не мог окончательно сложить картину — вроде бы и конфликты между ними случались, но все они выглядели как-то слишком гладко, словно заранее оговорённые и отрепетированные. Зато с любыми заезжими бандами оба расправлялись показательно жестоко, не сговариваясь и не медля.

— Продолжай, — сказал я.

— Если моя гипотеза верна и они действительно работают заодно, а видимость конкуренции нужна им только для контроля города и отвода глаз, то наш бизнес бьёт не по одному из них, а сразу по обоим. А два объединённых авторитета, которые теряют деньги и злятся — это совсем другой масштаб проблемы, чем один недовольный скупщик.

— И они ждут отъезда Турова, — закончил я за него.

Игнат кивнул.

— По данным Лисы, да. Все в Сечи знают, что Кондрат фактически прикрывает нашу деятельность, и никто не хочет злить человека, который в своё время едва не утопил город в крови из-за конфликта с тем же Кривым. Но Туров собирается уезжать, и по слухам, в течение нескольких дней, может быть, недели.

— Откуда сведения о сроках?

— Суслик, человек Кондрата, заходил вчера к кузнецу подковать лошадей для дальней дороги — весь отряд, не меньше десятка голов. Кузнец рассказал подмастерью, подмастерье рассказал шлюхе у мадам Розы, шлюха рассказала Лисе, Лиса рассказала мне. Стандартная цепочка. Десяток лошадей на дальнюю дорогу означает, что Кондрат уходит серьёзно и надолго, не просто проветриться. Раньше, чем через три дня, кузнец не управится, а дольше пяти дней Кондрат ждать не станет. Потом недели две дожди лить будут и путешествие будет не из приятных.

Я посмотрел на Игната с тем чувством, которое испытывал всё чаще за последний месяц — смесью профессиональной гордости и лёгкого беспокойства: парень рос так быстро, что скоро мне придётся искать задачи, достойные его уровня, а в масштабах Сечи таких задач оставалось всё меньше.

— Значит, три-пять дней, — повторил я вслух. — Время ещё есть.

Варя, которая всё это время молча расставляла банки на полке, вдруг обернулась:

— Господин Морн, а зачем ждать, пока они нападут? Если известно, что они собираются…

— Варвара, — мягко сказал Игнат.

— Что? Я просто спрашиваю.

— Ты просишь наследника Великого Дома обсудить боевую стратегию при двенадцатилетней девочке.

— Я не девочка, а помощница алхимика! — Варя скрестила руки на груди, и в этом жесте было столько уязвлённого профессионального достоинства, что я едва удержался от смеха. — И мне тринадцать через четыре месяца.

— Это буквально то же самое…

Я смотрел на них и думал, что в другой жизни эти двое были бы страшнее любого следователя: один раскладывает всё по полочкам, другой давит, и бедный подозреваемый даже не поймёт, с какой стороны его прижали.

— Варвара задаёт правильный вопрос, — сказал я, и девочка бросила на брата взгляд, в котором торжество было замешано с показной скромностью примерно в тех же пропорциях, в каких Сизый замешивал наглость с обаянием. — Но ответ сложнее, чем кажется, потому что атаковать первым в Сечи нельзя — комендант закроет на многое глаза, но открытое нападение на людей Кривого заставит его реагировать хотя бы ради видимости, а нам сейчас меньше всего нужно внимание городской стражи.

Игнат кивнул и помолчал секунду, собираясь с мыслями.

— Кстати, о коменданте, — произнёс он, и пальцы его машинально забарабанили по прилавку неровным ритмом. — Сегодня вечером у него приём по случаю проезда какого-то купца из южных провинций, и приглашения получили все заметные лица города. Мы, к слову, тоже.

Я чуть поднял бровь.

— Когда пришло?

— Утром, пока я был в казённом приказе, Варя приняла. Стандартная бумага с печатью коменданта, формулировка расплывчатая — «торжественный ужин по случаю прибытия высокого гостя», без имени.

Вот это было уже по-настоящему интересно. Комендант Сечи, грузный человек с маслянистыми глазами и привычкой смотреть на всё сквозь призму личной выгоды, не тратил казённые деньги на ужины без серьёзного повода, и если он всё-таки раскошелился на приём, то «высокий гость» стоил того, чтобы расстелить перед ним ковровую дорожку, а в Сечи ковровые дорожки расстилали только перед людьми с очень тугими кошельками или очень длинными мечами.

От Грача, который за последний месяц стал чем-то средним между спарринг-партнёром и источником новостей из Нижнего квартала, я слышал, что через Сечь проездом движется купец по имени Тимофей Жилин, один из крупнейших торговцев юго-восточной Империи. Бывший ходок, ушедший из Сечи лет пятнадцать назад и построивший торговую империю на том же чутье, которое когда-то помогало ему выживать за Третьим порогом.

Если мне удастся выйти на Жилина и договориться о караванных поставках, это решало сразу две проблемы — излишки на складе и выход на рынки за пределами Сечи, а если при этом удастся выстроить связи, способные хотя бы частично заменить уезжающего Турова в качестве негласной защиты, то вечер стоил того, чтобы надеть чистую рубашку и потерпеть несколько часов в компании коменданта, который за всё своё правление не принял ни одного решения, не взвесив сначала, сколько оно принесёт ему денег.

— Значит, надо идти, — сказал я. — Ответь на приглашение и напиши, что я буду с подругой.

Игнат кивнул, уже черкая что-то на полях.

— Я подготовлю выкладки по торговым объёмам и ценам на случай, если разговор с купцом состоится. Что-нибудь ещё?