Центровой (СИ) - Шимохин Дмитрий - Страница 31

Зимбицкий замер, его брови медленно поползли вверх.

— Подменить его на мертвое тело, — вполголоса пояснил я. — Прямо там, в больнице. Рябой выходит через черный ход под видом санитара, а в мертвецкой на его койке остается труп. Бумаги подписываются, дело закрывается за смертью подозреваемого.

Доктор достал из кармана портсигар, щелкнул замком, но закуривать не стал, задумчиво вертя в пальцах дорогую папиросу.

— Авантюра чистой воды… — пробормотал он. Но в голосе не было категоричного отказа. Он уже считал в уме. — Это будет стоить дорого, юноша. Нужно подкупать дежурных санитаров, чтобы отвернулись, щедро смазать врача, который констатирует смерть и выпишет свидетельство…

— Но ведь дело сильно облегчается тем, что Рябой проходит как безымянный, — резонно заметил я. — Иван, не помнящий родства. Никто не знает его настоящего лица в сыскном отделении.

— Это да, — медленно кивнул Зембицкий. — Беспаспортных хоронят в общих могилах, никто родственников не зовет на опознание. Но главная проблема в другом, Арсений. Нужен труп. Свежий мужской труп, хотя бы отдаленно похожий на твоего друга сложением и возрастом. А они на улице не валяются, да и учет в анатомическом театре строгий.

— Это уже вопрос техники и денег, — твердо сказал я. — Вы продумайте схему. А расходы мы покроем.

Иван Казимирович сунул папиросу обратно в портсигар и надел пальто, привычно похлопав по карманам.

— Дерзко. Очень дерзко. — Он криво усмехнулся. — Я поищу варианты и прикину смету, Арсений. Ничего не обещаю. Ждите вестей.

Он развернулся и чеканным шагом вышел из лазарета, оставив меня наедине с Упырем, обдумывающим свое невеселое будущее, и новым, дьявольски сложным планом в голове.

Когда я поднялся на чердак через улицу, там уже царило оживление. Спица проснулся окончательно. Вид у него был немного помятый, но бодрый.

— Сень! — Пацан вскочил, завидев меня. — Дело сделали. Все записки по списку наклеили, клейстера не пожалели. Намертво сели, теперь хозяева их только вместе со стеклом отскребут.

— Отлично. — Я искренне обрадовался, похлопав обоих по плечам. — Хвалю. Теперь дело за малым. Осталось только ждать, когда эти пузатые лавочники созреют.

Вскоре снизу послышался богатырский топот — это вернулся Васян с Сенного рынка. Провизию они с Дашей и девчонками доставили благополучно, так что теперь наш главный прораб был готов к трудовым подвигам, а там и Кот с Упырем подтянулись.

Работа по утеплению на чердаке закипела с новой силой. Я взял на себя роль надзирателя, расхаживая и контролируя процесс. Нам нужно было не только утеплить помещение, но и сделать его безопасным.

Васян вооружился тяжелым молотком и зубилом.

— Поберегись! — гудел он, с размаху вгоняя стальное жало в кирпичную кладку старой печной трубы. Хрясь! Крак! Крошево и красная пыль летели во все стороны. Васян аккуратно выбивал нужные кирпичи, расширяя канал. Затем мы втроем, кряхтя от натуги, втащили и смонтировали железные трубы, плотно загоняя их внутрь кирпичных дымоходов. Это был самый надежный способ сделать безопасную вытяжку для наших будущих буржуек.

— Готово, Сень. — Васян вытер потное, перемазанное кирпичной пылью лицо. — Сидят как влитые. Только щели в палец толщиной. Надо замазывать, иначе дым пойдет на чердак, угорим все.

— И не только щели, — кивнул я. — Мы в обрешетку соломы напихали, там тоже между досок замазать надо, густо. А иначе одна случайная искра от трубы — и полыхнем мы тут, как стог сена. Нам нужна глина. Много.

Васян почесал затылок, прикидывая объем работы.

— Понял. Давай я сейчас опять лошадь в подводу запрягу, съезжу за Обводный канал, на пустыри. Накопаю там мокрой глины воз, к вечеру привезу. Делов-то.

Я отрицательно покачал головой.

— Э не. Пока ты доедешь, пока накопаешь не пойми какой земли… Да там корней, веток и камней будет половина веса! Замучаемся потом месить и чистить.

— А где тогда брать? — удивился Васян.

— Купим у печников, — твердо сказал я. — Тут неподалеку, в ремесленных рядах, артели печные стоят. У них глина отличная: просеянная, мелкая, в печи высушенная. Водой развел — и мажь хоть сейчас. Никаких комков.

— Так это ж деньги платить надо, Сень… — с сомнением протянул наш экономный гигант. — За обычную землю-то.

— Стоит она недорого, зато времени мы сэкономим уйму и качество будет на века. Не жмись.

Тут заметно оживились Кот со Спицей, которые до этого без особого энтузиазма ковырялись с досками.

— Сень, а давай мы с Васяном прокатимся? — спросил Кот, отряхивая штаны. — Глина-то, поди, в мешках тяжеленная. Поможем погрузить-разгрузить, быстрее обернемся!

Я усмехнулся. Помощники, как же. Просто неохота в соломе чихать, да и на телеге по городу с ветерком прокатиться всяко веселее, чем горбатиться на чердаке. Но помощь Васяну и правда не помешает.

— Добро, — кивнул я. — Дуйте. Только нигде по пути не задерживаться и ни в какие истории не влипать. Купили глину — и сразу назад. Работы еще непочатый край.

Парни радостно загомонили и гурьбой загремели сапогами вниз по лестнице вслед за Васяном.

— А Яську не видели? — крикнул я им вдогонку.

— Да носится где-то по приюту! — эхом донесся снизу голос Спицы. — Мелкотню пугает своей культей!

Я покачал головой. Ну и пусть бегает, детство в одном месте играет.

Оставшись на чердаке один, я окинул взглядом проделанную работу. Кирпичная крошка убрана, железные трубы намертво сидят в каналах, обрешетка почти готова. Дело оставалось за малым — хорошенько все это замазать.

Время перевалило за полдень. Пора было браться за коммерцию. Нам требовался серьезный капитал.

Я поднялся к нашему главному тайнику под стрехой и извлек оттуда пару увесистых свертков. В первом лежал куш, который мы взяли у бывших хозяев Вари. Золотые кольца, брошь, пара серег. Также в карман я сунул золотую луковицу Сержа, массивные карманные часы с цепочкой. То, что мы вынесли из ломбарда, пока трогать не стал: пусть отлежиться.

Сходил в сарай, отрезал пару кусков ткани и заглянул к Варе.

Она сидела у окна, штопая чью-то рубаху.

— Варь, отвлекись на минуту. — Я протянул ей ткань. — Скажи мне, сколько такой материал в Гостином дворе стоить может?

Девушка отложила шитье.

— Сукно английское. Высший сорт, Арсений. Плотное, воду не сразу пропустит. — Она уважительно поцокала языком. — За такой драп купцы не меньше четырех рублей за аршин просят. А то и все пять, если цвет модный.

Я в уме прикинул математику. Стандартный фабричный постав — это от двадцати до тридцати аршин. Если считать по минимуму, четыре рубля за аршин… Сто двадцать рублей за рулон! Бешеные деньги. Главное теперь не продешевить.

— Спасибо, Варь. Выручила. — Я подмигнул ей и поспешил на выход.

Трактир «Якорь» располагался на Садовой, но ближе к портовой зоне, там, где блеск столицы окончательно тонул в грязи и рыбной чешуе. На улице моросило. У входа в полуподвальное каменное помещение, над которым скрипела облупившаяся вывеска с криво нарисованным якорем, меня уже ждал Митрич. Он зябко кутался в свой тулуп и курил.

— Принес? — сипло спросил лодочник вместо приветствия.

— Принес. Пошли, знакомь со своим греком.

Мы спустились по щербатым каменным ступеням и толкнули тяжелую дубовую дверь.

В нос тут же ударила густая, почти осязаемая вонь: смесь жареной наваги, дешевого табака-самосада, прокисшего пива и влажной суконной одежды. Потолки здесь были низкими, сводчатыми, закопченными до черноты керосиновыми лампами. В зале стоял плотный гул голосов. Случайных людей тут не водилось: за грубыми столами сидели шкиперы, контрабандисты, артельщики с барж.

Когда мы вошли, гул на секунду стих. Десятки цепких, недобрых глаз уставились на меня — чужака. Но Митрич повел плечом, здороваясь с кем-то в полутьме, и трактир снова зашумел своей жизнью. С лодочником я здесь был под защитой.