Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 408

— Во, обнаглели! — возмутился Ширко, сидевший за рулем.

Джип миновал табличку, не успел проехать и сотни метров, как под колесами что-то хрустнуло и заскрежетало. Ширко остановился, торопливо вышел и разразился ругательствами:

— Какого хрена! Грабли, суки, разбросали!

Кочанов выбрался из машины, осмотрел повреждения. В оба передних колеса вонзились зубцы старых грабель, зубчатые железки затянулись под крылья, джип осел на диски.

— Запаска только одна, — процедил он с леденящим бешенством.

Повреждения любимого «чероки» подхлестнули его злость. Он посмотрел на просвет впереди дороги, сверился с навигатором — до турбазы «Дубрава» рукой подать.

— Ты идешь со мной в гости к уродам, — кивнул он Сиротину, а Ширко указал: — А ты колесо меняй. Второе у буддистов возьмем, они за все ответят.

Вскоре двое сотрудников ФСИН увидели деревянные домики, подкрались поближе, а когда прятаться стало негде, быстро вошли в буддистский лагерь, чтобы сохранить элемент неожиданности.

В большой беседке с деревянным настилом проходили занятия йогой. Босые люди в обтягивающих трико лежали на резиновых ковриках, а ряженый буддийский монах показывал упражнения с дощатого возвышения, обрамленного резными столбами, украшенными цветными ленточками. Монах располагался лицом к дороге и первым увидел вооруженных гостей в камуфляже.

Занятия прекратились. Кочанов поднялся в беседку, шепнув Сиротину, чтобы тот никого не выпускал.

— Всем оставаться на местах! — приказал старший лейтенант.

Он прошел между рядами, разглядывая собравшихся так, как привык разглядывать зэков. Пусть видят, что перед ними власть. Мужчин среди поклонников йоги оказалось вдвое меньше, чем женщин, беглеца, к сожалению, среди них не было.

Начальник конвоя вернулся к бритоголовому монаху, презрительно осмотрел его странное одеяние, босые огрубевшие ноги и спросил:

— Мы разыскиваем Игоря Самсонова. Говори, где он?

— Фамилии мы оставили в суетном мире. Здесь мы все братья и сестры.

Монах отвечал миролюбиво, но Кочанову казалось, что над ним издеваются. Он повысил голос:

— В первую очередь вы граждане, у которых должны быть документы. Как тебя зовут?

— Учитель Тинджол. Нельзя ли говорить тише. Мы придерживаемся обета молчания.

— Нельзя! — рявкнул Кочанов. — Я разыскиваю беглого преступника, убийцу! Сколько вас тут? Здесь все?

Учитель молчал.

— Сиротин, осмотри домики. Никому не вставать! — прикрикнул сотрудник колонии на попытавшихся подняться с коврика.

Тинджол смиренно сложил ладони, пробормотал невнятную молитву и попробовал продолжить занятие, но люди были напряжены. Сиротин обежал домики, вышел из последнего и покачал головой: пусто.

Кочанов прищурился. Небольшая турбаза с десятком домишек была, как на ладони, укрыться негде. Да и автотранспорта, с которой можно было бы снять колеса, не наблюдалось. Разочарованный он обошел сидевшего на коленях монаха, сорвал бумажные цветные ленточки со столбов и швырнул их в бритую голову Учителя. Тот не шелохнулся.

— Обет молчания у вас, — распалялся старлей. — А если так?

Он выхватил пистолет и выстрелил в деревянный столб над головой монаха. Сухое дерево отозвалось гулким стуком, будто по нему ударили молотком. Монах беззвучно склонил голову к сдвоенным ладоням. Рядом с ним истошно завизжала хрупкая девушка. Она вскочила с коврика и побежала с веранды, сверкая голыми пятками. Ее примеру последовали другие женщины, а потом и мужчины.

— Назад! Сидеть! — кричал Кочанов, но панику было не остановить.

Некоторые укрывались в домиках, другие бежали в лес. Сиротин растерянно угрожал автоматом, поглядывая на начальника. Тот разразился матом, вспомнил, что представляет закон, и решил успокоить буддистов.

— Граждане, оставайтесь в своих домиках и приготовьте документы. Вы только свидетели. Дадите показания, и вас отпустят.

С минуту он жалел, что выстрелил, но в следующее мгновение новая вспышка злости заставила нажать на курок. Пуля перебила длинную ровную ветку ивового куста. Она упала, надломленная, дрожа вытянутыми листьями, цепляясь за ствол полоской коры.

Наглядный знак оборванной жизни окончательно убедил Учителя, что покой лагеря нарушили злые люди, и он должен спасать учеников. Телефон есть только у него, он обязан вызвать помощь.

Тинджол быстрыми крадущимися движениями перебежал в свой домик. Он заметил, что удочки, утром стоявшие у крыльца, исчезли — его гость ушел на рыбалку. Простреленная ивовая ветвь напоминала удочку — это был еще один знак, кого первым надо спасать. Виновен гость или нет — сейчас неважно. Он не должен попасть в руки разъяренных людей с оружием. Его судьба должна решаться в спокойной обстановке и по закону.

Монах схватил телефон, нажал кнопку загрузки и услышал, что к его домику бежит злой человек.

Когда Кочанов ворвался в жилище Учителя, он увидел пустую комнату и распахнутое окно. Высунулся. Под горкой среди кустов мелькнула яркая одежда монаха, где-то там шумела река.

Конвоир выбежал на крыльцо, метнулся за угол, но путь ему перегородил Сиротин, тащивший за собой визжащую женщину.

— Дурак! — выругался Кочанов, отпихнул сержанта и крикнул. — За мной!

Пробежав метров сто вниз по склону, он увидел излучину реки и отчаливающую от берега весельную лодку. В лодку запрыгнули двое: легко узнаваемый по одежде Учитель Тинджол, а вот второй…

— Самсонов, — прорычал офицер, разглядев беглеца.

Он бросился в погоню, споткнулся о камень, полетел кубарем по крутому склону и потерял пистолет. Когда поднялся, лодка уже вырулила на стремнину горной реки и быстро неслась по течению. Кочанов выхватил автомат у подбежавшего сержанта, попытался прицелиться, но лодка скрылась за высоким утесом. Он грязно выругался, в бессильной злобе переломал удочки и пнул ведерко с пойманной рыбой. К травмированной о рельсы спине добавились ушибы локтя и ребер.

Пока Сиротин искал в траве упавший пистолет, Кочанов зачерпнул проточной воды и выпил спасительную таблетку.

Пистолет нашелся. Они вернулись к джипу. «Чероки» припадал на правое переднее колесо, которое нечем было заменить. Ширко, слышавший выстрелы, с опаской поглядывал на старшего.

— Мы видели беглеца. Ушел по реке, — коротко поведал Сиротин.

— Разворачивайся, — хмуро приказал Кочанов, усаживаясь в джип.

— А запаска? Нашли что-нибудь?

— Что стоишь? Погнали! Исполняй приказ! — рявкнул начальник.

До ближайшего поселка прихрамывающий джип ехал более часа. Кочанов двигал пальцами по электронной карте, гадая, куда могли уплыть беглецы. На турбазу они не вернутся — против течения не поплывешь, через гору идти долго. В лесу не спрячутся — нет припасов. А в любом поселке вдоль реки лысый босой монах в золотом балахоне станет приметным маяком, на который можно держать курс.

Кочанов прикрыл глаза и осклабился: до скорой встречи, беглец.

23

В бурной реке, стекавшей с гор, легкая алюминиевая лодка была практически неуправляема. Самсонов и Тинджол, вооружившись веслами, стремились держаться основного русла, избегая прибрежных валунов. Иногда днище лодки сотрясали удары о подводные камни, и путники хватались за борт, чтобы не вывалиться. Наконец, после особо опасных порогов, река расширилась и успокоилась. Теперь можно было грести в выбранном направлении.

Заметив деревушку на холме, Тинджол причалил лодку к берегу, достал из-под одежды телефон, проверил наличие связи.

— Сигнал есть. Я вызову полицию, — сказал он, набирая номер.

— Зачем? — насторожился Самсонов.

— Я должен помочь братьям и сестрам, доверившимся мне, — удивленно ответил монах. — В лагере злые люди.

— Они их не тронут. Это полицейские, они пришли за мной. — Беглец накрыл ладонью руку монаха, державшую телефон.

— Ты Игорь Самсонов? — Тинджол вспомнил, кого искали непрощенные гости. — Что ты натворил?

— Ничего.

— Они назвали тебя убийцей.