Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 407

— Хорошие стартовые позиции для жениха. И что пошло не так?

— Сердцу не прикажешь.

Елена бросила укоризненный взгляд на Марата:

— Забыл, как тебя родители оженили?

— Согласен, приказать можно, но сердце не обманешь. В итоге мы с тобой все равно вместе.

Марат ласково посмотрел на Лену. Помолчали. У каждого из них был за плечами развод и ребенок от прежнего брака.

— Давай про роман Баринова с Золотовой, — настояла Петелина, прикрывая ладошкой живот. — Что узнал?

— Период ресторанов-подарков у них быстро закончился. Катя отшила Валентина Евгеньевича и даже разболтала, что в постели он никакой.

— И Баринов обиделся.

— Любой мужик на его месте… — возмущенно взмахнул рукой Валеев.

— Да уж, в вашей системе ценностей животная страсть — символ успеха.

— Это основа характера, — оправдывался Марат. — Если в постели у мужика все в порядке, то и в жизни он крепко в седле сидишь.

— Баринов на жизнь вряд ли жалуется.

— Сейчас да. А вот, когда Катя выбрала более молодого Игоря Самсонова, да еще и свадьба состоялась, он погрустнел. Тем более, папаша Золотов стал активно двигать зятя по служебной лестнице.

— Обида и ревность отверженного поклонника — сильный мотив, подталкивающий к мести, — задумчиво произнесла следователь.

— Наследница Золотова не красотка, — возразил Марат. — Не из-за любви Баринов к ней подкатывал, а из-за денег.

— Обида и деньги еще более взрывоопасная смесь.

— Я про то же. Грохнул наследницу, подставил ее мужа — а сам в шоколаде!

— Это еще надо доказать.

Они подъехали к бизнес-центру «Золотой запад».

— Ты посиди в машине, я пойду одна, — решила Елена и пресекла возражения: — Твоя известность будет нам мешать.

— А твой живот? — усомнился Марат.

— Живот мне поможет.

Так и случилось. Беременная на последнем месяце женщина в звании майора юстиции с удостоверением старшего следователя вызывала оторопь у клерков и не порождала сопротивления. Петелина быстро оказалась в кабинете Баринова.

Кабинет руководителя успешной компании выглядел скромно: по размерам не больше ее служебного, обставлен обычной офисной мебелью, за окнами хозяйственный двор.

«Похоже Баринов аскет и не гонится за деньгами», — подумала Елена, ставя под сомнение свою версию.

Следователь представилась и объяснила цель визита — она заново расследует обстоятельства убийства Екатерины Золотовой.

— Заново расследуете? — переспросил Валентин Евгеньевич, сохраняя невозмутимость, и словно спохватился: — Я буду рад, если Самсонова оправдают.

— Скажите, как вы узнали о смерти Золотова и убийстве его дочери? — поинтересовалась Петелина.

Она хотела спросить, где вы были в момент убийства, но посчитала это излишним давлением.

— Как я узнал? Как все, на следующее утро на работе. Тут такое началось.

— Понимаю. А вас не удивило, что Игоря Самсонова обвинили в убийстве любимой жены?

— Удивило ли меня? — снова переспросил Баринов.

Манера повторять вопросы была хорошо знакома опытному следователю. Так поступают люди нерасположенные к искренности. Они выигрывают время, чтобы сформулировать выгодный для себя ответ.

— В тот момент, — уточнила следователь.

— Конечно удивило. Они женаты меньше года и тут такое… Ужасная трагедия.

— Вы были в их доме? Ваши поселки расположены рядом.

— Был ли в их доме? Когда?

— Вот я и спрашиваю: когда и как часто вы бывали в доме семьи Золотовой-Самсонова?

— Бывал пару раз еще до замужества Екатерины, — ответил Баринов и поспешил объяснить: — Как друг.

Немногословность тоже настораживала. Однако так ведут себя многие люди под давлением, не только те, кто стремится что-либо скрыть.

— Вы в хорошей форме, несмотря на сидячую работу. Фитнес-клуб или пробежки на свежем воздухе?

— В клуб заглядываю. Но бегать не люблю, предпочитаю велосипед.

— Я тоже думаю о велосипеде. А в какое время суток полезнее кататься?

— Когда полезнее? Даже не знаю. Я по вечерам привык, в остальное время, впрочем, и некогда.

Очевидные вещи он не скрывает, умен, сделала вывод Петелина. В тот роковой вечер Баринов легко мог доехать до дома Кати, спрятать велосипед, подкараулить ее, ударить и укатить обратно. А что такого — обычная вечерняя прогулка.

Следователь выложила перед подозреваемым фотографию орудия убийства, стремясь уловить реакцию собеседника.

— Вам знакома эта ложка для обуви? Вы пользовались ею, когда бывали у Екатерины Золотовой?

— Ложка для обуви… — Баринов взял фотографию кончиками пальцев, повертел и брезгливо отодвинул: — Такие вещи не замечаешь пока… Я давно не был в ее доме. А что?

— В доме убитой есть второй выход — во двор. Помните?

— Что именно я должен помнить?

— Как открывается? Вы выходили через заднюю дверь когда-нибудь?

— Задняя дверь… Вспоминаю, выходил. Вместе с Катей. Мы одно время встречались, но недолго.

— Как близко вы были знакомы? — ухватилась за возможность поговорить о личной жизни Елена.

— Какое это имеет значение? Встречаются люди, расстаются — обычное дело. Это было давно, а длилось от силы месяц. С тех пор Катя вышла замуж, и я был рад за нее, — ответил Баринов агрессивнее, чем нужно.

— Последний вопрос, Валентин Евгеньевич. Кому сейчас принадлежит компания «Золотой квадрат»?

— Интересный вопрос, сложный. Формально, еще не прошло шесть месяцев со смерти Золотовых, кто-то из дальних родственников может предъявить права на наследство. Юристы пока ждут.

— Не так уж много осталось ждать, — заметила следователь.

— Я работаю в прежней должности. Как раньше, так и сейчас.

Баринов развел руки, демонстрируя кабинет, мол, сами видите, на роскошь не претендую.

Петелина задала еще несколько вопросов и окончательно убедилась, что финансовый директор не горит желанием излить душу. Либо это природная осторожность, либо ему есть, что скрывать. Как бы то ни было, но без улик любые ее умозрительные выводы так и останутся догадками.

Она попрощалась. Хозяин кабинета проводил ее до двери и спросил:

— Скажите, а что будет с Самсоновым? Где он сейчас?

— Ищем, — также коротко и неполно ответила следователь.

Валентин Евгеньевич несколько минут смотрел в закрытую дверь. Его губы беззвучно шевелились, а в голове звучала мысль, похожая на молитву: «Вы не найдете его. Самсонов исчезнет. Макар справится».

22

Прокурор Чуприн позвонил старшему лейтенанту Кочанову утром. Тон столичного начальника был покровительственным, мол, что бы ты без меня делал:

— Нашел я твоих буддистов. Некий Тинджол им чистит карму на бывшей турбазе «Дубрава».

— Где это? — пытался сообразить старлей.

— Глухомань в лесу. Лови координаты для навигатора. Ты уверен, что твой беглец там?

— Больше негде. В людном месте его бы сцапали. Многие хотят отличиться.

— Или попасть на ток-шоу. Ты по-прежнему готов действовать решительно? — прощупал настроение начальника конвоя прокурор.

— Мне отступать некуда. Готов кровью искупить вину, — ляпнул Кочанов высокопарную фразу.

— Твоя кровь мне ни к чему, — с акцентом на первое слово ответил прокурор и грубо предупредил: — Ты учти, Кочанов, административное дело о побеге можно переквалифицировать и в уголовное. Пособничество побегу со стороны лиц охраны — от года до десяти. Знаком с такой статьей?

— Слушай, прокурор, не капай мне в мозг кислотой. Я найду беглеца и…

— Удачи! — оборвал его собеседник.

Опытный прокурор избегал однозначных фраз в телефонных разговорах. Что бы не совершил начальник конвоя в дальнейшем, он лишь оказывал ему информационное содействие в поиске преступника. Все в рамках закона.

Кочанов велел своим бойцам собираться в дорогу. Они загрузились в машину, вбили координаты турбазы в навигатор, и через несколько часов троица охотников на джипе свернула в лес.

Грунтовая дорога становилась все более узкой и менее накатанной. К одной из сосен на обочине была прибита самодельная табличка: «Частная территория. Проезд запрещен!»