Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 386

Долгие годы этот престижный кабинет занимал Артур Шильман. Давтян бывал здесь на совещаниях, решал рабочие вопросы, но никогда не находился внутри один и не сидел по ту сторону главного стола. Сейчас он полноправный владелец не только кабинета, но и всего комбината.

Давтян уселся в высокое кресло, положил руки на подлокотники, качнул упругой спинкой — удобное. Потрогал солидную столешницу, осмотрелся и с удовлетворением отметил, что ассистентка убрала все личные вещи Шильмана. Умная и предусмотрительная — можно не увольнять.

Ему принесли капучино в широкой чашке с маленькой шоколадкой. Сурен одобрительно кивнул и качнул пальцем:

— Приготовь приказ о моем назначении генеральным директором. — Он стал диктовать: — Главный акционер в моем лице назначает… Ну, ты сама сообразишь.

Вкуса капучино Давтян даже не почувствовал. Он наслаждался своим новым положением и строил планы на будущее. Белый «бентли» он оставит для личных нужд, сюда будет приезжать на черном лимузине с водителем. Машина должна быть новой, премиум-класса, надо выбрать достойную марку и модель. Двух раз в неделю его присутствия на комбинате достаточно, чтобы держать руку на пульсе. С персоналом он будет строгим, никакого панибратства. Он рискнул и сорвал куш, теперь он один на вершине.

Ассистентка принесла документы. Давтян со сдержанной гордостью прочел приказ о собственном назначении и расписался.

— Печать в правом верхнем ящике, — любезно указала ассистентка. — Если позволите, я поставлю и зарегистрирую.

— Я сам, — остановил ее Давтян.

Он выдвинул ящик, взял печать с автоматической оснасткой, нацелил ее на свою подпись и решительно надавил. Он никогда не пользовался печатью и в первый момент не понял, что произошло. Что-то острое кольнуло его в ладонь. Сурен отдернул руку. Из крышки печати торчала медицинская игла. Капля крови из проколотой ладони упала на лист приказа. Давтян опустил взгляд — черные буквы его имени на белой бумаге окрасились кровью.

Ассистентка продолжала улыбаться. Она взяла документ и только тут заметила, что лист испорчен.

Давтян чувствовал, как стремительно немеет рука, волна паралича докатилась до плеча и переползла на грудь. В выдвинутом ящике на том месте, где только что находилась печать, он заметил перевернутую фотографию. Левой рукой, которая пока его слушалась, Сурен вытащил карточку и посмотрел на снимок. На ней молодой лаборант, изображая маньяка, растопырил руки, а за его спиной на стене висел плакат с крылатой фразой Ломоносова: «Широко распространяет химия руки свои в дела человеческие».

И Давтян все понял. Лаборантом на снимке был не кто иной, как Денис Никитин. Сурен сам сфотографировал молодого ученого девять лет назад. Химия, благодаря которой он обогатился, теперь стискивала невидимыми руками его сердце. Под действием света на карточке проявилась подпись: прости, Астра.

В тот самый момент, когда Давтян прочел ее, паралич окончательно сковал его сердце и его голова рухнула на стол. Ассистентка с криком выбежала из кабинета.

66

Петелина устало вошла в рабочий кабинет, сняла куртку, приоткрыла окно, опустилась в кресло. Теплые ладони погладили живот, и малыш успокоился. Правильно ли она поступает, продолжая расследовать убийства, ведь тот ужас, с чем она сталкивается, отражается не только на ней, но и на малыше?

Сегодня она вернулась с комбината «Нанохиммед». Опять труп, и снова парализующий яд. Не стало последнего акционера комбината, продукция которого должна спасать людей.

Елена достала фотографию, изъятую из онемевших пальцев Сурена Давтяна. Он скрепил приказ о своем назначении кровью и скончался спустя минуту после формального вступления в должность. На этот раз убийца не пытался остаться неузнанным, вот он на снимке. Ни в чем не раскаивается, напоминает о силе химии и просит прощения только у любимой Астры. Силой своего таланта Денис Никитин достал заклятого врага даже с того света.

Елена несколько минут вглядывалась в лицо Никитина, пытавшегося выглядеть страшным. Спустя годы он изменился, страшными стали его поступки, а болезненное лицо отражало внутреннюю борьбу между желанием мстить и тоской по любимой науке и потерянной женщине.

Петелина включила запись допроса Никитина, промотала до того момента, когда он говорил о судьбе своего изобретения.

«Давтян украл мою разработку и поделился с делягами, которые по сути такие же воры. Пока я гнил в колонии, они наживались. Давтян думал, что я исчез навсегда, но я вернулся. Втайне я гордился, что моя технология остается самой совершенной в мире. Мои достижения должны работать, но не на них! Я узнал, если вдруг не останется прямых наследников, комбинат поступит в распоряжение государства. Так должно быть и так будет, решил я».

Петелина остановила запись. С экрана ноутбука на нее смотрел убежденный в своей правоте и одержимый местью химик.

Никитин воплотил свое решение в жизнь, точнее, в череду смертей. Свой последний сюрприз он подготовил для главного врага — Давтяна. В итоге не просто отомстил, а восстановил справедливость так, как он ее понимает. Его разработка избавилась от нечистоплотных дельцов и теперь будет напрямую служить народу.

Вот и все. Елена закрыла ноутбук. «Легкое дело» теперь тоже можно считать закрытым. Соблюдая формальность, осталось убедиться, что отравленную печать приготовил именно Никитин. Тайно доставить ее на комбинат мог только мастер по вскрытию замков Синицын.

На следующий день Петелина отправилась в СИЗО для допроса Синицына. Она была убеждена, что опытный вор в новом эпизоде ни за что не признается. Поэтому подготовилась особым образом. В допросной комнате была установлена скрытая камера, направленная на подозреваемого. Зрачки человека — наглядный индикатор его умственных усилий. Они расширяются, когда человек интенсивно думает, и сужаются, когда он расслаблен.

Синий встретил следователя острыми колючими глазками. Елена стала по очереди выкладывать перед ним снимки промышленных объектов.

— Нам поступила информация, что вы проникали в административные кабинеты этих заводов с целью хищений.

— А что там брать, — усмехнулся вор.

Следователь следила за его глазами. На первый снимок Синий никак не отреагировал. После второго он открыто глумился:

— Начальство велело все висяки закрыть перед уходом в декрет? Хотите на меня повесить?

На третьем снимке было административное здание комбината «Нанохиммед». Зрачки Синего расширились, он явно узнал его и подсознательно стал искать выход, как избежать опасности. Реакция длилась лишь несколько секунд, вор взял себя в руки и беззлобно огрызнулся:

— Ничего не выйдет. Я без понятия, что в этих чуланах хранится.

Четвертый снимок, взятый наугад из интернета, окончательно вернул зрачки Синего в прежнее состояние.

На ложные угрозы ему не надо было подключать мозг, он реагировал с привычной задиристостью опытного сидельца:

— Вы бы хоть че-то предложили взамен: свиданку с телкой или ужин в кабаке. Че впустую воздух сотрясать.

Петелина перешла ко второй группе фотоснимков с офисными предметами.

— Что из этих вещей Никитин, он же Тайпан, приказал вам подбросить в один из кабинетов?

Четвертым в череде снимков была печать комбината «Нанохиммед» на автоматической оснастке. И опять зрачки Синего расширились, мозг перешел в напряженный режим работы.

— Слушай, начальник, кончай комедию. Есть че по делу — предъявляй, а фуфло не втюхивай!

— Значит, вот сюда ты принес вот это? — Петелина положила рядом фотографии комбината и печати. — Или сначала взял печать из кабинета, отдал Тайпану, а потом вернул на место?

— Беспредел! Я заходил только в ту квартиру, где есть видеозапись. Больше никуда никто меня не засылал. И про Тайпана не зуди, мне шепнули, что он уже того. Все, начальник, больше ничего не скажу.

Вор Синий громыхнул наручниками, намекая, чтобы вызвали конвой. Елена закончила допрос.