Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 133

Зазвонил рабочий телефон. Петелина бесстрастно выслушала напоминание полковника Харченко о том, что он ждет отчета о проделанной работе. «Не проделанной, а проваленной», – ткнула себя в растревоженную душевную рану Елена.

В кабинет вернулись оперативники. Майоров застыл истуканом, а Валеев с опаской посмотрел на расстроенную Настю, матово-бледную Елену и суровую Ольгу Ивановну. Он боялся спросить о том, что случилось. По опыту Марат знал, что вряд ли он кого-нибудь успокоит, а получить сгоряча может по полной, причем от всех сразу. И при этом не понять, за что.

Первой нарушила молчание Ольга Ивановна:

– Мы с Настей домой. Подвезешь, капитан? – «Теща» умела задать вопрос так, словно была директором школы и вызывала к доске отъявленного двоечника, зная, что он не выучил урок.

Марат промолчал и вопросительно взглянул на Елену.

– К сожалению, нас вызывает Харченко. Всю группу, – уныло ответила Петелина. – Ваня, позови Устинова.

Майоров, почувствовав, что разгорается чужой семейный скандал, поспешил ретироваться.

– На службе тоже напортачили, – понимающе покивала головой Ольга Ивановна. – Зятек, наверное, отличился.

Елена сказала, обращаясь к дочери:

– Настя, подождите здесь. Когда я освобожусь, поедем домой вместе.

– Я так ждала, а ты…

По щекам Насти катились крупные слезы. Она в сердцах пнула коробку из-под обуви, и та отлетела на середину кабинета.

– Дождешься тебя, как же! Насте завтра в школу, – продолжала наступать по всем фронтам Ольга Ивановна. – А ты с Маратом можешь и тут переночевать. Зачем время на семью тратить? Диванчик, правда, узковат, но зятьку только этого и надо.

– Мама, не начинай!

– Пойдем, Настя. Никому мы не нужны, на такси доедем.

Бабушка взяла внучку за руку.

Возле двери Ольга Ивановна обернулась и изрекла фразу, подсмотренную в одном из женских журналов:

– Статус женщины зависит от статуса мужчины, которого она контролирует.

– Что это было? – спросил Марат, когда кабинет опустел.

– Забудь! – отрезала Елена.

Ей не хотелось рассказывать о своей оплошности с ботинками для керлинга. В то время когда жизнь заложницы висела на волоске, она занималась личными проблемами. И только усугубила их.

19

Полковник Харченко выслушал подробный отчет майора Петелиной, пояснения оперативников и эксперта-криминалиста. Безрадостная картина событий текущего дня предстала перед ним во всех деталях.

Двенадцать спецназовцев, опытные оперативники и лучший следователь не смогли предотвратить трагедию. В результате – двое погибших, включая заложницу. Но и это не всё! Исчез крупный выкуп, а наглый преступник оставил в подарок полицейским рисунок с фигой и огромное пятно на репутации правоохранительных органов. Да что там пятно – все участники опергруппы оказались в бочке дерьма, из которой неясно, как выбираться.

Юрий Григорьевич сцепил перед собой пальцы и нахмурил брови. Сотрудники обреченно ждали его праведного гнева. Полковник понимал, что наорать и потрясти кулаком – самое простое, но бесполезное решение. Ну, сорвет он злость на подчиненных – а дальше что? Все уйдут обиженные и раздраженные. Мужики выпьют с горя, и немало, а Петелина не сможет уснуть, и завтра ее измотанный бессонницей мозг будет плохо соображать. Что уж говорить об оперативниках, мучимых похмельем? Кому от этого будет лучше? Разве что скрывшемуся преступнику.

Нет, нужен иной подход.

О дальнейших следственных действиях, разумеется, пусть думает Петелина. Юрий Григорьевич отдавал себе отчет в том, что как сыщик-практик он уже давно уступает своей ученице. Его задача – предоставить сотрудникам максимум возможностей для эффективной работы, поторапливать их, следить за соблюдением законности и, что греха таить, выступать в качестве громоотвода перед вышестоящим начальством. Хотя с последним на этот раз может и не выгореть. Точнее он может сам сгореть под ударами молний руководства.

Первые звонки начальства Харченко уже принял на себя. Но это были цветочки, которые уже завтра могут превратиться в отравленные ягодки. В провальной операции всегда ищут виноватого и лучше званием повыше. Так безопаснее для собственного кресла. Бывалые чиновники усвоили уроки аппаратной игры и предпочитают сразу бить по верхам, чтобы отвести удар от себя.

– Я всех выслушал, теперь послушайте меня, – устало произнес полковник. – У меня нет сил, чтобы устраивать вам взбучку. Жаль не столько вас, сколько свои нервы. Вы и так понимаете, что заслужили самый суровый разнос. Я мог бы сегодня же вас всех отстранить от дела, но… – Харченко разжал пальцы, словно демонстрируя в расставленных ладонях некую зыбкую, невидимую материю: – Это будет только хуже для дела.

Собравшиеся, не поднимая глаз, сосредоточенно изучали пылинки на полированной поверхности стола.

Харченко продолжил:

– Короче говоря, спасать собственные задницы нам предстоит вместе. Работать придется день и ночь. Выход один – действовать не просто быстро, а очень быстро! Я говорю это не для красного словца. Чем быстрее мы раскроем дело, тем больше шансов, что мы уцелеем. Да-да, Валеев, ты не ослышался! – Вопреки обещанию, полковник повысил голос, обращаясь к оперативнику. – Каждого из нас могут вышвырнуть со службы или перевести куда-нибудь к черту на кулички… Ну, ты сам знаешь, как это бывает.

– Если надо, отстраняйте! – взбрыкнул Валеев.

– Бросишь Елену Павловну в трудную минуту? Она пусть разгребает, а ты умываешь руки? – взъелся полковник. – Так сейчас поступают настоящие мужчины?

– Проехали, забыли, – опомнился Валеев.

– То-то! А теперь конкретнее. Чтобы оперативники не толкались в лаборатории и всегда были под рукой следователя, выделяю вашей группе специальный оперативный офис.

– Тот самый? – уточнила Петелина.

– Тот самый, – кивнул Харченко, прекрасно поняв вопрос.

Некоторое время назад Следственный комитет вел расследование совместно с коллегами из ФСБ. Чтобы создать условия для работы смежников, просторный кабинет на этаже Петелиной переоборудовали в современный офис с комнатой для совещаний, компьютерной техникой и мини-буфетом. Помещение получило название «оперативный офис».

Когда совместное расследование завершилось, оперативный офис закрыли. Его решили использовать в особых случаях. Начальство приняло к сведению, что единственным замечанием следователей ФСБ было отсутствие хорошей кофе-машины. На прошлой неделе Петелина заметила, что дверь приоткрыта, и заглянула в оперативный офис на запах свежемолотого кофе. Она попала на испытание только что распакованной кофе-машины и оценила насыщенный вкус бодрящего напитка.

– Нам потребуется кофе в зернах, – заявила Елена.

– Будет вам и кофе, и чай, и какао с пряниками, – пообещал Харченко. – Всё необходимое передадут из буфета. Днюйте и ночуйте на работе, но найдите преступника! Если потребуется, привлекайте в помощь кого угодно. Дополнительного эксперта я тебе, кстати, уже выделил.

– Спасибо, Юрий Григорьевич.

– И главное. Никакой утечки информации! Не хватало нам еще вмешательства прессы. Особенно это касается тебя, Устинов.

– Мой рот на замке, Юрий Григорьевич.

– А ключик от этого замка в руках у твоей подружки?

Все знали, что эксперт поддерживает близкие отношения с шустрой журналисткой Машей Луганцевой, пишущей на криминальные темы.

– Не в руках, а пониже, – хмыкнул в кулак Марат.

– Валеев, твои шуточки сегодня неуместны! – Хмурый взгляд полковника не остановился на капитане, а пробежался по всем собравшимся. – А насчет прессы я предупреждаю серьезно. Такое впечатление, что пресса – от слова прессовать. Им только повод дай – забросают грязью, зароют в землю и на могиле спляшут. А повод мы дали, да еще какой.

В кабинете повисло тяжелое молчание. Каждый вспоминал события прошедшего дня.

– На сегодня всё. Надеюсь, что завтра вы…

Харченко не договорил и махнул рукой подчиненным, давая понять, что совещание закончено.