Сияющая грань (ЛП) - Виллер Алисса - Страница 10

София замечает Кори первой и встаёт.

— Ты видел Тень?

— Да. Рядом с Мэйн-стрит.

— Я тоже, — говорит София. — На дне бассейна. Она смотрела на меня снизу, будто…

— Будто ничего, — говорит Джеймс. — Не думай о ней как о разумной — это знамение.

И это правда, насколько им известно. Каждый раз, когда Проклятие наносит удар, Тень является тем, кто потерял или вот-вот потеряет любимого человека. Кори не видел её много лет. Десять лет, если быть точным. Как раз перед смертью его мамы.

Кори делает неуверенный шаг к тёте Хелен.

— Кто это?

— Твоей тёте нужно время, Кори, — говорит отец, и в его голосе слышна резкость.

Руки Кори сжимаются в кулаки, но он не отвечает. Он знает, что не стоит перечить отцу перед всей семьёй.

На левой стене над камином висит картина. Это студийный портрет Кори и его родителей. Его отец моложе, его волосы полностью светлые, а улыбка шире, чем была за многие годы. Кори сидит посередине, смеясь. А рядом с ним его мать, Таня Оту-Баррион. Её гладкие косички ниспадают на плечи, а её смуглая кожа сияет. На её шее висит оберег — скромное ожерелье, которое стало самым ценным достоянием их семьи.

Оберег появился в их семье только двадцать лет назад — результат десятилетий отчаяния. Проклятие может разрушить только та ведьма, которая его создала, поэтому единственный шанс Баррионов спасти своих близких умер вместе с Джованни Де Лука. Но это не остановило семью Кори в поисках способов защитить своих. Наконец, после знакомства с мамой Кори, Джеймсу удалось разыскать могущественный ковен ведьм, который согласился помочь им. Но единственное, чем они могли помочь, был оберег — магический амулет, который должен был как можно дольше сдерживать тёмную магию Проклятия. Благодаря ему мама Кори прожила десять лет после того, как они с Джеймсом полюбили друг друга. Без него она была бы мертва через несколько месяцев.

В конце концов, оберег всё равно не смог спасти её или кого-либо ещё. Иногда он причинял ещё больше боли, потому что кто должен был его носить? И как долго? Родители Кори хранили Оберег у себя, пока умирали муж Софии и дядя Джейсон. Никто никогда не скажет ему этого в лицо, но Кори знает, что София и Хелен затаили обиду на его отца за это.

— Вы использовали Оберег? — спрашивает Кори.

Тётя Хелен смотрит на него пустыми глазами.

— Конечно, использовали.

— Тогда с ними должно быть всё в порядке, да? — говорит Кори, глядя на отца. — Он защищает людей годами.

К их разговору присоединяется новый голос:

— Только если его носить весь день, каждый день. У магии есть требования, которым нужно соответствовать. Ты знаешь это, Кори.

Кори выпрямляется, когда в комнату входит дедушка Чарльз, его трость уверенно постукивает по полу. Джулиан позади него, его глаза покраснели, а губы сжаты в тонкую линию.

— И вот мы снова здесь, — говорит Чарльз Баррион, переводя взгляд с Джеймса на Хелен. — Я думал, мы усвоили урок.

Мышца на челюсти Джулиана напрягается, и Кори подходит, чтобы встать рядом с ним. Он знает, что не стоит прикасаться к кузену, который плохо переносит неожиданные прикосновения, но близость поможет. И действительно, Джулиан бросает взгляд на Кори, и его плечи слегка опускаются, словно в облегчении.

Но это длится недолго.

— Итак, — говорит дедушка Чарльз, снова поворачиваясь к тёте Хелен, — кто она, дорогая?

— Она? — Кори смотрит на отца. Джеймс коротко кивает. Кори перебирает в голове друзей тёти Хелен, гадая, кто это может быть, но в её жизни не так много людей. Как и у всех Баррионов. Межпоколенческая травма делает своё дело.

Из горла тёти Хелен вырывается сдавленный звук.

— Я осталась с ней. Я снова надела ожерелье, вызвала скорую, мы поехали в больницу, и… и я просто хотела…

Джулиан вздрагивает, как дерево при ветре в шестьдесят миль в час, и сила его слов взрывная.

— В этом и проблема, да, мам? Ты хотела то, чего не могла иметь. — Его лицо искажается в усмешке. — Папа мёртв из-за тебя. Но тебе было мало этого урока, да?

Каждое слово — стрела, попадающая в цель. И тётя Хелен сжимается.

Кори таращится на Джулиана, хотя какая-то отдалённая, озлобленная часть его внутренне кивает в согласии. Тётя Хелен знала, что произойдёт, если она сблизится с кем-то, и она могла бы это остановить. Она могла бы продолжать жить своей жизнью в поместье Мередит, держа мир на расстоянии. Когда они были молоды, Джулиан и Кори пообещали друг другу, что никогда не позволят Проклятию убить кого-либо. Они никогда не влюбятся. А тётя Хелен сделала это дважды. Два человека мертвы из-за её эгоизма.

Но это не какой-то злой, мстительный незнакомец. Это тётя Кори, и она не заслуживает его гнева. Она никак не могла хотеть, чтобы всё это случилось.

Джулиан, кажется, осознаёт это в тот же момент, потому что при виде плачущей мамы его гнев сменяется стыдом.

— Мам, прости…

— Довольно!

Слово разносится по комнате, оставляя за собой тишину. Дедушка Чарльз сверлит Джулиана взглядом, его бледное лицо покраснело от гнева.

— Это то, что сейчас нужно услышать твоей матери? — говорит дедушка Чарльз. — Тебе стоило бы последовать примеру Кори. Он знает, когда его голос не нужен.

Кори закусывает губу, чтобы не реагировать. Так говорит его дедушка. Это не личное. И нет смысла спорить с ним, особенно сейчас, когда Проклятие появилось снова.

Белки глаз Джулиана почти светятся. Его руки дрожат, и он снова заводит руки за спину.

— П-простите, сэр.

Лицо дедушки принимает напряжённую улыбку.

— Раз ты такой эмоциональный, почему бы тебе не побыть одному?

Джулиан вздрагивает.

— Но…

— Кори расскажет тебе всё, когда ты соберёшься.

Кори слышит двойной смысл так же ясно, как если бы дедушка Чарльз сказал это вслух: ты не справишься с этим. А Кори — справится.

Но это неправда. Кори просто лучше притворяется.

Джулиану требуется много времени, чтобы уйти. Он встречается взглядом с Кори, и в его взгляде смесь сожаления и опустошения. Затем он выходит.

Кори хочется побежать за ним, сказать, что он чувствует унижение Джулиана как своё собственное. Но это будет только хуже. Поэтому Кори садится рядом с тётей Хелен и обнимает её за плечи, пока её слова тонут в рыданиях. Ему хочется сжечь весь мир дотла, как Проклятие Джованни Де Лука много лет назад подожгло поместье Мередит, убив Элли Баррион.

Дедушка Чарльз смотрит в окно. Через дорогу высится дом Де Лука, голодный и тёмный. Думает ли он о бабушке Кори? Скучает ли он по ней сильнее, когда Проклятие возвращается, или это постоянная боль?

Кори никогда не узнает этой боли. Он может пообещать себе это хотя бы.

— Тётя Хелен, — говорит Кори, — вы должны сказать нам, кто это.

Пенни запирает входную дверь кафе и переворачивает табличку на «ЗАКРЫТО».

— Ты ничего не слышал от мамы? — зовёт она Рона. — Странно, что её нет весь день.

Рон просматривает квитанции у кассового аппарата.

— Ты знаешь свою мать. Она, наверное, общается с обжарщиками кофе. Или целуется с пилотом воздушного шара.

Пенни бы рассмеялась, если бы оба этих случая на самом деле не происходили. Она снова проверяет телефон, но от мамы нет сообщений. Пенни звонит ей, прижимая трубку к уху, пока идут гудки.

Голосовая почта.

Она перезвонит через час.

Пенни отклоняет предложение Рона подвезти её домой, решая пойти пешком. Это тот летний день, когда забываешь, что такое зима: поздний закат, работающие разбрызгиватели, негромкий гул разговоров, когда люди потягивают напитки на крыльцах. Вечерний воздух пропитан дневным теплом и запахом ваточника, и Пенни наконец начинает расслабляться. Может быть, она посидит на улице и почитает, пока мама не вернётся. Или позовёт Наоми, и они посмотрят следующую серию «Старшей школы Амитивилля».