Большая книга ужасов - Усачева Елена Александровна - Страница 70

– А там еще какой-то главный есть? – насторожился Колька.

– Да. Вся эта кутерьма действительно началась три года назад. Тогда появилось несколько новых учителей. Среди них была и Маргарита. Когда-то давно…

– В одна тысяча восемьсот каком-то там году, – встрепенулся Мишкин.

– Примерно так, – повернул в его сторону черепушку Эдик. – Она была классной дамой в гимназии. Но ей не повезло с классом – достались очень сложные девочки. Следующий класс был еще труднее. Маргарита начала разочаровываться в выборе профессии, сомневаться в своем педагогическом таланте. Подумывала даже утопиться, но была еще слишком молода, чтобы совершить такой отчаянный шаг. Она потерпела еще год. А когда новый класс снова оказался не по ней, решилась на отчаянный поступок. Пошла к колдунье, та дала ей заговоренный порошок. И вот на Лысой горе в час полнолуния Маргарита совершила обряд, прокляла свой класс. Проклятие сбылось, из тех учениц ничего путного не вышло. Но и на ней это проклятие отразилось – на всю жизнь она была обречена работать в школе, мучиться с трудными учениками, радоваться редким удачам. А потом она заметила, что время идет, а она не стареет. Так она узнала о втором своем проклятие – быть вечной учительницей. С тех пор Маргарита кочует из школы в школу – и нигде не находит покоя. Только души других учеников на время успокаивают ее, да работа в 6 «Я» классе, где все детки тихие и послушные. А с директором все просто – он действительно тень Ивана Грозного. За бесчинства награжденный бессмертием и обреченный чуть ли не ежедневно переживать убийство собственного сына. А то, что ты, Коля Мишкин, видел, – это картина Репина «Иван Грозный и сын его Иван» в анимационном виде.

– Мультик такой? – насторожился Мишкин.

– Мультик! – взвыл Зайцев. – Темнота! Это картина, написанная маслом. В Третьяковке висит!

Сонька откровенно хихикала.

– Я не обязан все знать, – насупился Колька. – Был я в этом музее. Но давно. И уже ничего не помню.

– Да-а, – протянула Морковкина, потягиваясь. – Хорошая компашка у вас подобралась. А что с другими учителями?

– С другими все просто, – беззаботно отмахнулся скелет. – Маргарита каждую ночь вызывает их души, заставляет приходить в школу и мучает их. Чтобы они не думали, будто работать в школе – это хорошо. Уставшие за ночь учителя срываются утром на учениках. Вот и все.

– Как все? – захлопал ресницами Мишкин. – А со мной что будет?

– Ничего особенного. Они подождут три дня, чтобы душе было сподручней выходить из тела, и заберут ее. Ты станешь учиться в их классе, и всем будет хорошо. Так они из тебя сделают умного, послушного и тихого ученика 6 «Я» класса.

– Ничего себе – перспективка! – присвистнул Колька. – Я и сам могу стать умным. Для этого совершенно не обязательно меня в призрака обращать. Вот возьму и отвечу завтра на все пятерки. Они только удивятся.

– Завтра не будет, – напомнил Эдик. – Все произойдет сегодня ночью.

– Я знаю, что делать! Есть последнее средство! – Сонька извлекла из рюкзака пухлый том и хлопнула им о кухонный стол. – Мы будем из них демонов изгонять. В каждом из них, и в директоре, и в Маргарите, сидит демон и грызет их души – от этого они мучаются. Если демона изгнать, они спокойно смогут умереть. Здесь, – она перелистала несколько страниц своего фолианта, подняв облачко пыли, – об этом хорошо написано. Над бесноватым надо прочитать молитву, обрызгать святой водой и на грудь положить серебряный крест. Кстати, вашего директора я именно святой водой остановила.

– Ты хочешь сказать, что нам придется пойти туда ночью и произнести над ними весь этот бред?

– Конечно! – Сонька обрадовалась, что ее наконец-то поняли.

– Да я в эту школу шагу не сделаю!

С этими словами Мишкин плюхнулся на табуретку и вцепился в стол.

– Сделаешь, – склонился над ним Эдик. – Как только они тебя позовут, ты сам туда побежишь. Добровольно.

– Ни за что!

– Ответ хороший, но невыполнимый, – цокнул челюстью о грудь скелет, изображая широкую улыбку.

– А если поговорить с Главным? – задумчиво произнесла Сонька. – Может, тогда они от Колясика отстанут? Кто у них за командира?

– Эх, жаль, я с зеркальцем не успел мимо всех пройти, – хлопнул себя ладонью по лбу Мишкин.

Эдик откинулся к стене, лениво прикрыв глаза.

– Ничего, ты с ним еще встретишься. И не перед зеркалом, а вживую.

– Хорошее будущее вы мне предсказали!

На кухне повисла пауза. Эдик все так же беззаботно качал ногой, Сонька листала свою книжку, а Колька смотрел на них и тихо злился.

– Я одного не пойму, – негромко произнес он. – Почему все свалилось на одного меня? Мы же все трое туда ходили. И Маргариту все видели. Борян ей даже в лоб заехал. Я сам видел – хороший шишак получился. Но вцепились они только в меня!

– Ты двоечник, учителей боишься, – повторилась, не отрываясь от книжки, Морковкина. – Для тебя школа наказание. Вот они и взялись за тебя.

– Как будто я один такой! – возмутился Колька. – Да у нас троечников полкласса!

– Но за журналом пошел ты один, – перебила его Сонька. – Да еще в полнолуние! Вместо того чтобы пятерку получить и спать спокойно.

– Больно вы тут все умные! – разозлился Мишкин. – А если я не приспособлен к знаниям? Если они мне не даются? Может быть, я тупой?

– Не тупой, а ленивый. – Морковкина захлопнула книгу. – Кстати, нам на тренировку пора. Может, Борян нам свежую мысль подбросит. Пошли!

Она легко встала и бодро протопала в прихожую. Колька ей даже позавидовал – вон как у нее все легко и просто! Братьев «построила», завтрак сделала, на тренировке всем по шее надавала. И спит она, наверное, всегда крепко, и уроки эти дурацкие учить успевает. Почему у нее получается, а у него нет? Чем он хуже?

«Все! С понедельника начну зарядку делать, – привычно стал подбадривать себя Мишкин. – Обливаться холодной водой. Перед сном зубрить по десять новых английских слов. Учебник по алгебре выучу от корки до корки…» Но тут он вспомнил, что у него осталась единственная ночь и за последний вечер все это сделать он не успеет.

– Силы воли в тебе нет, – продолжала поучать его Морковкина, зашнуровывая кроссовки. – И характер у тебя слабоватый. Не боец, одним словом.