Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 44

Так что утром понедельника я, злой, невыспавшийся и нервный, надел вычищенный и выглаженный китель, фуражку, заткнул за пояс заряженный револьвер, начистил ботинки и вышел из дома, направляясь прямиком к мэрии. Взглядом периодически выцеплял в толпе прохожих и других повстанцев, но собираться группами до того, как мы займём точки сбора, нам было строго запрещено. Во избежание ненужного внимания со стороны полиции.

А вот в точке сбора всё это напоминало стихийный митинг. Дик Макки был уже здесь, как и Шон Коннолли со своей рабочей гвардией. Я поздоровался с обоими, оглядел сводный отряд, в котором, кроме подготовленных крепких мужчин, обнаружились ещё и женщины, напялившие на себя пиджаки и брюки, а среди них — Эбби О’Ши.

— Доброе утро, леди и джентльмены, — произнёс я.

Явились пока не все, бойцы подходили по одному, тянулись друг за дружкой. Время близилось к десяти часам утра. Как только часы пробьют десять, добровольцы по всей стране начнут занимать административные здания, вокзалы, почту, телеграф и прочие ключевые точки. Во всяком случае, это предписывал план, и самая важная часть плана зависела от нас, от того, сумеем мы взять Дублинский замок, чтобы парализовать управление британскими силами на острове, или нет.

Винтовки и пулемёты нам подвезут как раз к этому времени. До тех пор мы торчали здесь с пустыми руками, ну или с тем, что прихватили из дома, а не из арсеналов организации.

Так что мы все пока ждали часа икс, перебрасываясь ничего не значащими фразами, покуривая папиросы и поглядывая на часы. Мисс О’Ши подошла ко мне, почти вплотную, строго посмотрела в лицо.

— Нет, вы точно меня преследуете, мистер О’Хара, — прищурив глаза, произнесла она.

— Не думал повстречать вас здесь, — хмыкнул я. — Пришли зафиксировать всё для истории? Написать статью для газеты?

— Я пришла сюда сражаться, — прошипела Эбби.

И она была не единственной из женщин в отряде Коннолли. Хватало и других валькирий с револьверами и пистолетами, хотя я бы предпочёл оставить их в тылу, на более подходящих местах. Когда появятся раненые, им потребуется медицинская помощь, и лучше бы за ними ухаживали заботливые женские руки, а не волосатые лапищи полуграмотных работяг.

— Это делает вам честь, мисс О’Ши, — сказал я.

— Едут, — проворчал кто-то из добровольцев.

Время? Без пяти десять. К нам приближалась телега, накрытая брезентом, сгорбленныйвозница в сером пальто остановил лошадь прямо напротив нас, и капитан Макки откинул брезент нетерпеливым движением. Винтовки лежали прямо на телеге, а вот патроны к ним были сложены в ящик, уже в обоймах.

— Угощайтесь, — осклабился Дик Макки, хватая себе винтовку и оттягивая затвор. — Каждому по винтовке и две обоймы.

Начали разбирать, организованно, я лично выдавал оружие каждому бойцу, во избежание давки и бардака. Бойцы Гражданской армии смотрели на нас с нескрываемой завистью, им приходилось довольствоваться револьверами и обрезами, точно каким-то разбойникам с большой дороги.

Себе я тоже взял винтовку, последнюю из оставшихся, с продольной трещиной вдоль всего ложа. Какой-то русский солдат погиб, сжимая эту винтовку, где-нибудь в Польше или Прибалтике, а теперь она вновь послужит на благо.

— Ну, с Богом, — тихо выдохнул я.

В нашей истории восстание продлилось всего шесть дней. Теперь же, после моего вмешательства, оно должно увенчаться победой, но я всё равно нервничал, понимая, что мы сейчас развязываем войну с целой империей. Горстка повстанцев против злой империи, а я нихрена не Люк Скайуокер. И даже не рыцарь-джедай.

Многие тоже крестились или бормотали молитвы, на что социалисты из Гражданской армии смотрели немного насмешливо.

Макки бросил на меня быстрый взгляд, я еле заметно кивнул.

— Выходим, выходим! К замку, бегом! За мной! — громко приказал он.

Я подошёл к Эбби О’Ши, притянул к себе и жадно поцеловал в губы, а затем отпустил и поспешил присоединиться к своим.

Понемногу перешли на бег, собирая на себе удивлённые взгляды простых прохожих. Пока на нашей стороне было преимущество внезапности, по нам никто даже и не думал стрелять, и мы подошли к самым воротам Дублинского замка.

Дежурный полицейский, завидев нас, широко распахнул глаза и застыл на месте соляным столбом. После секундной заминки он судорожно начал копошиться в кармане, но сделать ничего не успел, Шон Коннолли выхватил револьвер и нажал на спуск, уложив его с первого выстрела. Точно в голову. Ворота замка так и остались открытыми.

Несколько девушек из его отряда вздрогнули, но шага не сбавили.

— Вперёд, за свободу Ирландии! — заорал он, накручивая сам себя.

Мы ворвались во внутренний двор замка, на плац с флагштоком, над которым трепыхался на ветру «юнион-джек». Идеальное место для засады, нас можно было бы положить здесь всех одной пулемётной очередью, но это был оправданный риск. Пока в замке ещё даже не поняли, что происходит.

— Шон! В караулку! — я указал пальцем на дверь, и Коннолли со своими людьми ринулся туда.

Мы же бросились прочёсывать другие помещения.

Для зачистки зданий мосинка — плохое оружие, так что я шёл с револьвером в руке. Первоочередной задачей, впрочем, была не зачистка, а разоружение и арест.

Вскоре снова послышались выстрелы, где-то в глубине здания. Никто из нас внутри замка прежде не бывал, и в этих коридорах можно было легко потеряться. Хотя Дублинский замок не был тем, что мы привыкли понимать под замком, рыцарским или дворянским, это был скорее комплекс административных зданий, что-то вроде нашего Зимнего дворца, с длинными коридорами и анфиладами. Центр британского владычества на острове, многократно перестраивавшийся.

Впереди послышался грохот сапог, с лестницы на нас выскочили четверо взъерошенных полицейских, ошалело глядя на нас.

— Стоять! Руки вверх! — заорал я, направляя на них револьвер.

Кто-то из них выстрелил первым, пуля ушла сильно выше наших голов, и мы бросились к стенам, уходя с линии огня. Я тоже нажал на спуск, револьвер громко бахнул в закрытом помещении, один из полицейских схватился за живот и начал сползать по стеночке вниз, в то время как остальные попрятались за аркой, отделяющей одну часть коридора от другой. Оглушительно загрохотали мосинки, винтовочные пули прошивали перегородку, за которой прятались копы, насквозь.

В ушах звенело от пальбы, но скоро всё затихло, и я первым прошёл дальше. Копов изрешетило пулями. Мы забрали у них оружие, Хоган коротко помолился за упокой их душ, и мы двинулись дальше.

— Дик, надо занимать башни, — прокричал я. — Сажать туда снайперов!

— Сделаем! — ответил Макки.

Где-то снова хлопали револьверные выстрелы. Я чувствовал, как бешено стучит сердце в груди, но упрямо шёл вперёд вместе с ротой. Замок нужно было взять любой ценой.

— Флинн, ставь пулемёт здесь! — приказал капитан, и тяжёлый MG-08 с матерчатой лентой высунулся в распахнутое окно.

Внутрь сразу же ворвался прохладный утренний ветер, начал трепать шторы и гулять сквозняком по анфиладам. Пулемёт теперь надёжно перекрывал путь к замку, к воротам.

На башнях Бедфорд-Тауэр и Рекорд-Тауэр уже сидели наши самые меткие стрелки, остальные ещё предстояло занять, но это уже давало нам огромное преимущество в обороне.

Я ожидал, что добровольцы будут вести себя в замке точь-в-точь как революционные матросы, грабящие Зимний дворец, но пока было не до грабежей и погромов. Да и мы с Макки несколько раз довели до всех, что мародёрство во время боя будет жестоко караться. Мы, в конце концов, пришли возвращать своё, а не крушить и ломать.

Пленников, захваченных в замке, размещали здесь же, в подземельях, благо, места хватало. Всех прежних узников освободили, а на их места закинули тех, кто их охранял.

Кроме того, я стал свидетелем, как из кабинета выволакивают чиновников в дорогих костюмах, а те потешно верещат, что мы об этом пожалеем.

— Вы понятия не имеете, с кем связались! — особо усердствовал один из них, впрочем, даже не пытаясь вырываться после того, как получил прикладом по рёбрам.