Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 42

И я, кажется, догадывался, чьи уши тут торчат. Планкетту абсолютно плевать, он уже давно свыкся с близостью смерти, чахотка в эти времена неизлечима. Но тянуть всех остальных за собой в могилу… Как по мне, это не совсем правильно.

— Даже с пулемётами и новыми винтовками мы не имеем возможности распылять силы, — твёрдо заявил я. — К дьяволу почтамт, и четыре суда тоже к дьяволу! Мы должны занять Дублинский замок и основные высоты!

— Замок слишком хорошо охраняется, нам его не взять, — нахмурился Пирс.

— Дайте мне роту солдат, и я принесу вам ключи от замка на блюдечке, — прорычал я. — В противном случае мы получаем укреплённую позицию британских войск в самом центре города!

Пирс откинулся назад на стуле и побарабанил пальцами по столу. Этот аргумент ему крыть было попросту нечем. Да и в моей лояльности делу революции он уже нисколько не сомневался. Если бы я хотел навредить мятежникам или предотвратить восстание, я мог бы сделать это давным-давно.

— Роты будет мало, — сказал он. — Да и на штурм замка уже назначены люди из Гражданской армии, под началом капитана Коннолли.

— Джеймса? — удивился я.

Это никак не вязалось с тем, что я знал про лидера ИГА, Джеймса Коннолли, который подписывал прокламацию и всё время, пока шло восстание, торчал на Главпочтамте.

— Нет, его зовут Шон, — ответил вождь. — Однофамилец, может быть, родственник, я не уточнял.

— Значит, надо усилить его отряд нашими бойцами. Готов пойти добровольцем. Возьмём замок — возьмём весь Дублин, — сказал я. — Да и политический аспект, опять же… Замок гораздо важнее почтамта. Оплот британской власти, символ. Я думаю, ирландский флаг над замком будет смотреться куда красивее, чем над любым другим зданием в городе.

Пирс задумался, крепко задумался, это было видно. Внутри него сейчас боролись поэт-романтик и революционер-прагматик.

— Вы можете положить свою жизнь на алтарь борьбы, — тихо произнёс я. — Но не жизни тех, кто пошёл за вами. Нельзя допустить, чтобы лучшие из людей, чтобы настоящие патриоты погибли на этих слабо укреплённых позициях.

— Да… Пожалуй, вы правы, О’Хара… — столь же тихо произнёс Пирс. — Красивые жесты… Отложим до другого раза.

— Красивый жест уместен на празднике или параде победы, но не в борьбе, — сказал я.

— Сегодня собрание Военного совета, — переменил тему он. — Я бы хотел увидеть вас там.

А я бы хотел выспаться, побриться и помыться.

— Это обязательно? — вздохнул я.

— Крайне желательно, — сказал Пирс. — Скоро всё свершится. Идут последние приготовления.

Такую встречу я пропустить никак не мог. Хотя бы потому что все мои усилия могут пойти прахом из-за нескольких человек, решивших, что их личные предпочтения и взгляды важнее, чем революция и свобода.

— Ладно, я приду, — сказал я. — Там же, в магазине у Кларка?

— Нет. На Генри-стрит, в магазине миссис Пауэр, — сказал Пирс. — Знаете, где это?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Неподалёку от Главпочтамта, — поведал он. — В семь вечера.

Я бросил взгляд на настенные часы, пара часов у меня ещё имелись, так что можно привести себя в порядок.

— В таком случае, до вечера, — попрощался я. — Буду непременно.

— Расскажете всем про ваше путешествие, — улыбнулся Пирс. — Ах да, не забудьте заглянуть к казначею. Он вас давно ждёт.

Я даже и не надеялся, что про выданные мне деньги не вспомнят, лишь рассчитывал на то, что отчёт потребуется не сегодня.

И всё-таки я заглянул к мистеру О’Рахилли, который вновь обнаружился на своём месте в окружении толстых тетрадей, которые можно было бы заменить одной-двумя экселевскими табличками. Вид у него был совершенно измученный, нарукавники обильно испачканы чернилами, усы обвисли, взгляд потухший. На меня он даже не посмотрел.

— Доброго дня, мистер О’Рахилли, — поздоровался я.

— А, это вы, — проворчал он. — Как всё прошло?

Я только развёл руками.

— Я здесь, а не болтаюсь на виселице, значит, всё прошло хорошо, — сказал я.

— Тоже верно… — сказал он. — Надеюсь, вы принесли отчёт по истраченным средствам. Или нет?

— Я не успел даже умыться с дороги, не говоря уже об отчёте, — усмехнулся я. — Он будет позже. Сейчас я принёс то, что не успел истратить.

Мистер О’Рахилли грустно оглядел стол, заваленный тетрадями, бланками, чеками и записками, посмотрел на меня.

— Принесите вместе с отчётом, ладно? — вздохнул он. — Будем считать, что вы сегодня ещё в дороге.

Я не возражал. Даже наоборот, мне так будет удобнее. И ему, видимо, тоже.

— Как скажете, мистер О’Рахилли, — улыбнулся я.

— Ага, ага… — он вернулся к своей работе, тут же бормоча себе под нос какие-то цифры.

Тяжело, наверное, быть бухгалтером в Великобритании, со всеми этими фунтами, шиллингами, пенсами, кронами, гинеями, полупенсами и прочими разносортными монетами и купюрами. Чёрт ногу сломит. Я, к счастью, не бухгалтер.

Штаб я покинул, ни на секунду там не задерживаясь. Дел было слишком много, чтобы тратить время на пустой трёп с рядовыми или офицерами, я взял кэб, чтобы поскорее добраться до дома.

В Ист-Уолле нечасто можно было увидеть кэбы. Народ здесь жил небогато, предпочитал топать пешком хоть через весь город, точно как я совсем недавно. Но и чем-то необычным кэбы здесь не были, так что я добрался до дома миссис Даффи быстро и почти незаметно.

С кэбменом расплатился уже из собственных денег.

А дома, в своей каморке с дурацкими обоями, с нескрываемым удовольствием переоделся, помылся в тазике и побрился, невольно вспоминая традицию древних воинов наряжаться в лучшие одежды перед боем. Пролетарии всех стран, соединяйтесь, в бой последний, как на праздник, снаряжайтесь… Да, скоро точно будет бой, и, надеюсь, не один. И не последний.

Уже потом, чистый и свежий, растянулся на кровати, просто чтобы пару минут полежать в горизонтальном положении. Существовала опасность заснуть, особенно после нашей весёлой поездки, но я вроде как держался. Просто немного, всего пару минут, изображал из себя Ленина в Мавзолее.

А потом встал, одёрнул зелёный китель и вышел на лестницу.

Миссис Даффи по своему обыкновению подметала внизу и сделала вид, будто сильно удивлена моему появлению.

— Мистер О’Хара! — воскликнула она. — А я уже думала, что мне придётся искать новых жильцов! А вы знаете, как трудно сейчас найти приличных постояльцев?

Раньше, по её словам, этих самых постояльцев была целая очередь за дверью. Только, мол, задержи оплату, мигом найдутся другие жильцы.

— Могу порекомендовать кое-кого, миссис Даффи… — произнёс я.

— Вы что, всё-таки съезжаете⁈ — всполошилась она.

— Пока нет, но если вдруг я пропаду надолго…

— Не вздумайте пропадать, мистер О’Хара, — строго сказала она.

— Я же вам ничего не должен? — хмыкнул я.

Кажется, ничего, но удостовериться стоило бы. Вдруг за то время, пока я катался, расценки изменились.

— Нет, нет! — замахала она руками. — Вы же перед отъездом вперёд заплатили, не помните?

Не помнил. Голова моя была занята совсем другим. В перечне дорожных трат квартира записана не была, так что, похоже, я оплатил из своих. Ну и ладно.

Я галантно приподнял фуражку на прощание и вышел, хотя с большим удовольствием остался бы дома. Времени до собрания было ещё достаточно, как раз чтобы зайти и пообедать в ближайший паб. Вот там уже можно воспользоваться партийной кассой.

А после обеда я пошёл к Главпочтамту, чтобы уже оттуда начать поиски нужного магазина. С гугл-картами всё это несравнимо проще, но в подобных расспросах имелся какой-то свой шарм, давно позабытый. И если в обычной ситуации я подошёл бы к полицейскому, то теперь это стало бы самой глупой затеей из всех возможных. Поэтому я обратился к одной из старух, торгующей на улице цветами.

Не знаешь, кого спросить — спроси того, кто любит посплетничать, так что я без труда узнал нужный мне адрес. Магазин «Продукция ирландских ферм» торговал исключительно местными товарами, намеренно избегая импортных товаров и всячески поддерживая местных производителей. Одна из граней местного (да и любого вообще) национализма. В том же магазине ещё и можно было поесть, и я даже на миг пожалел, что зашёл пообедать в паб, мне было интересно посмотреть, чем потчуют своих клиентов здешние феминистки.