Фрейлина. Предотвратить (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 54

Разговор зашел об Альтенбурге и родне там. Костя с одобрением отозвался о красоте Алекс и о том, что возможно когда-нибудь она и Николай Николаевич могли бы составить пару.

- Конечно, они еще дети, но что-то общее безусловно есть… не так ли, Владислав Семенович?

- Возраст общий - безусловно, - подчеркнуто авторитетно подтвердил красавец каплей, вызвав заинтересованные взгляды молодых дам и даже Окуловой.

Костя быстро взглянул на Таис – она смотрела на него. С улыбкой, но будто чуть отстраненно, словно что-то для себя решая.

- Непривычно видеть вас в гражданской одежде, Константин Николаевич, - будто и объяснила свой взгляд, но было в нем еще что-то. Было… Но разве отгадаешь?

- Не скажу, что вы делали что-то не так, - нервничал вечером Шкурятин, - но вам бы капельку цинизма.

- Кажется, вы чувствуете ответственность за меня, Владислав Семенович, - удивился Костя, - благодарю вас, но не стоит.

Понимающий взгляд товарища почему-то злил.

- Сомневаетесь во мне? В моей порядочности.

- Нет, но все о вас понял, Ваше высочество, а мог и еще кто-нибудь, - вернулся каплей к титулованию. Делал так всегда, когда разговор становился серьезным.

- Но ведь всегда дело в приличиях, не так ли? Мною они соблюдены, – не сдавался Константин, развязывая шейный бант и стаскивая сюртук. Оставшись в рубашке, расправил рукава, пригладил волосы – нервничал.

Но Шкурятин только покачал головой, отворачиваясь к окну.

- Продолжайте, раз начали.

- Бесполезно, вы не станете меня слушать. Просто помните, что по ней это ударит больнее. Доброй ночи, - вышел мужчина из покоев, но тотчас же вернулся:

- Я шагу от вас не сделаю. Потом можете гнать хоть и в шею.

- Не погоню. Я не против, Владислав Семенович – держитесь рядом, - улыбнулся Константин. В конце концов, тот переживал за него.

Следующим утром, как и договаривались накануне, всей компанией выехали на осенний пикник – с коврами на траве над синей Неккар и видом на великолепный Штутгарт. Все было замечательно, кроме одного – отсутствовала Таис. Костя беспокоился и нервничал – все ли с ней хорошо? Не выдержал и спросил Ольгу, так разговор зашел о фрейлине.

Ольга сделала ею Таис, нарушив правила Русского императорского двора. Объяснила брату, что преследует немного иные цели, а именно – ей необходимо приятное общество. И так ли важно, если его составит замужняя дама, а не девица?

- Она ждет ребенка, но и это не мешает нам приятно проводить время, - напомнила она будто вскользь, сразу же заговорив об убранстве православной дворцовой церкви, которую обустраивают сейчас под руководством Ивана Ивановича.

Настроение прошлого дня ушло и не возвращалось. Высокий душевный подъем схлынул еще вчера. Сейчас Костя чувствовал в себе мечтательность, который раз вспоминал каждое слово, сказанное ею, каждый взгляд. Смотрел на город на той стороне реки, на скомканную легким ветерком воду… Знать, что Она где-то рядом было благостно, но мало. Хотя бы поцелуй…

- Я еще увижу ее, Оленька? Ведь уеду… уже через два дня, – прямо спросил сестру.

- Пошлю за ней завтра, - упрямилась Ольга и смотрела на него точь-в-точь, как Шкурятин. Который, кстати, рядом не держался, очаровывая собой Окулову. Доносились обрывки разговора…

- Вы ведь чистый русак, не так ли?

- Точно так, - обаятельно улыбался мужчина.

- И не женаты, - кивнула статс-дама, - а знаете, голубчик? Кому-то следует настрого запретить, а кого-то просто-таки обязать старательно строгать многочисленное потомство. Такая кровь не может пропасть. Вот только не надо… не стоит изображать передо мной смущение – оно мало вам свойственно. Да и мой материнский по отношению к вашему возраст располагает к советам. Разумным, замечу…

Костя не стал прислушиваться дальше, улыбался…

- Как ты здесь, Оленька? Вижу, что Карл внимателен к тебе, да и всегда был. Балует, жалеет, любит?

- Мне не скучно с ним, в нас много общего… не переживай за меня, Кост и .

- Не буду тогда, - поправил брат локон, упавший ей на щеку: - Почему-то мне спокойнее оттого, что и она здесь. Таис чрезвычайно разумна, несмотря на молодость.

- Боюсь, что не так уж, - качнула головой сестра, - вчера я наблюдала вас.

- Пожалуйста, Оленька, - забеспокоился Константин, - обещаю быть благоразумным, да и нянька моя приглядывает.

- Алекс совсем не впечатлила тебя? О ней много говорят.

- Только тебе скажу, шепотом – она глуповата и вряд ли поумнеет – совершенно не стремится к этому. Все, что влетает в одно ухо, тут же покидает ее через второе. Возраст невольно добавит ей наблюдений и опыта, может тогда что-то и сдвинется. Сейчас ей этого просто не нужно – и так все обожают. А жаль… картина и правда удивительна.

- Но не притягательна.

- Совершенно…

Следующий день прошел под знаком ревности. Жуткой по силе и будто необоснованной – Костя понимал это и все равно - бушевало внутри! Вспомнился Сергей Загорянский – тогда было гораздо легче, сейчас же…

Шкурятин, как и обещал, не отходил от него в присутствии Таис. Костя с трудом вспомнил, в чем она была одета за праздничным ужином… кажется, во что-то зеленое. Сейчас на ней было простое платье из тонкой шерсти. Простое платье, простая корона из кос на голове – ничего милее в своей жизни он не видел.

Но, кажется, это понял и Шкурятин. Во всяком случае, глаз с Таис он не сводил и как-то так вышло, что и разговор переключил на себя. Костя, Ольга, Таис и он расположились в будуаре сестры. Легкий разговор ни о чем вдруг свернул не туда – Таис спросила о преимуществах французских штуцеров. Костя подробно рассказал, а дальше…

Дальше она попросила лист бумаги и карандаш. Взглянув на фрейлину немного странно, Ольга тотчас же предоставила все требуемое. И та стала чертить, задавая иногда уточняющие вопросы. Вот тогда и загорелись глаза у Шкурятина – словно у волка, вышедшего на охоту. Он даже пересел ближе... он рта никому открыть не давал, перетянув все внимание Таис на себя. Они спорили, с трудом сдерживаясь, чтобы не разругаться – глаза в глаза! Это были эмоции. Улавливая суть разговора и будучи в теме, тем не менее Костя был захвачен иным…

Ревность вызвала неконтролируемое возбуждение. Присутствие Таис и ранее было его источником, особенно тогда в парке, но сейчас было иначе.

Пах ломило от прилившей к органу крови и никогда еще это не было настолько болезненно. Смотреть на любимую было... больно. Он пытался отвлечься на чертежи, которые строили уже эти двое – бурно обсуждая их и даже прорвав однажды бумагу.

Шкурятин замер, глядя на нее виновато… с лица Таис исчезло непримиримое выражение, она даже улыбнулась. Костя прикрыл глаза, с трудом справляясь с собой. Нет, она не игнорировала его, обращалась к нему, но четкие конкретные ответы каплея устраивали ее больше. А Костя просто не мог… полностью дезориентированный и вырванный из действительности своими чувствами и ощущениями.

Ольга наблюдала. Куда-то отошла, позвав потом:

- На минуту всего, Владислав Семенович! Помогите мне здесь.

За эту минуту произошло много чего... Костя попросил шепотом:

- Не улыбайся ему больше… я завтра уезжаю.

Испуганный, а потом больной взгляд Таис ничего не объяснил ему. Но просьбу она выполнила – дальше разговор шел предельно серьезно. Просидели долго – до темноты, пока все это не прекратила Ольга:

- Достаточно! Таис пора, я позабочусь о ней. Покойной ночи, господа, - мягко взмахнула сестра рукой в сторону двери. Выпроводила.

Уже у двери отведенной Косте комнаты, Шкурятин вдруг схватил его за руку.

- Константин Николаевич! На колени встану, как в церкви… дайте только мне лично заниматься этим пулеметом.

- Простите... не сейчас, - прикрыл за собой дверь Костя. Быстро раздевшись, прошел и стал в ванну. Окатил себя холодной водой – раз и два, и три…

*** Пулемет "Максим"