Фрейлина. Предотвратить (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 42

И потом, он ведь изначально знал размеры моего приданого, но как-то же мирился с этим? Вот только… когда прошлым вечером я делала свои расчеты, он смотрел на это только вначале, а потом – куда-то в сторону и задумчиво. Не задал потом ни одного вопроса. Пожалуй… с этого и началась та самая неестественность.

Устав от мыслей и предположений, я решила не ломать над этим голову. У каждого из нас свои комплексы и страхи, дай Бог со своими совладать. У меня вот страх одиночества… единственный безусловно родной человек – маменька, и она далеко. Что там у них с Весниным, как здоровье названного брата? Я толком и не познакомилась с ним со всей этой заварухой. И писем нет… а как их здесь получают, кстати?!

Эта мысль действительно встряхнула, и я долго еще не могла уснуть.

Утром Фредерик выглядел привычно и улыбался, желая доброго утра. А за письмами, оказывается, нужно было обращаться в почтовое отделение. Здесь их не разносят по адресам, а отсылают всегда «до востребования». Или же можно заключить договор с почтой, оставив свой адрес и оплачивать каждую доставку. Наверное, и в России так же, а Императорский двор исключение из правил – там все всех знают.

Дом оформили, как мою собственность, что было только справедливо. И все-таки, вспомнив свои мысли, равные доли владения я предложила, но Фредерик решительно отказался. Ну… было бы предложено. Да и так было надежнее, все-таки я российская подданная и случись что в будущем – негатив любого плана, ущемить меня в правах… собственности в том числе, будет сложнее. Фредерик слишком зависим от родственника, для него слово короля непреложный закон.

После оформления собственности вместе с продавцом и двумя свидетелями - стряпчим и еще одним представителем закона, мы прошли в банк и покупку оплатили. Теперь можно было заняться одеждой, но я помнила о письмах. Почтовое отделение оказалось рядом и да – там ожидали меня два письма.

Одно было от маменьки – почти формальное, опять же в присущем ей эпистолярном стиле. Все у них с Мишей было отлично, о Веснине ни слова… И вопросы ко мне пронумерованным списком. Очевидно, каждый ответ был важен для нее.

Второе письмо скорее походило на пакет и оказалось подписано именем неизвестной мне дамы – писала графиня Клеопатра Петровна Клейнмихель, председательница Императорского женского патриотического общества.

В том числе пакет содержал устав этой организации, отпечатанный в типографии. Он обозначал правила членства и цели создания – несколько наивные на мой взгляд. Мечтать о том, чтобы настали такие времена, когда в России не останется бедных людей?

Но отдельным документом прилагалась краткая история деяний общества с чем-то вроде отчета об объектах попечительства на это время. Мельком пробежав по списку, я увидела, что в том числе на попечении числилось семь школ-интернатов для бездомных детей, при двух из которых были детские сады. Это заставило перестать улыбаться и отнестись к «щипательницам корпии», как назвал их тот мужчина на моей помолвке, уважительнее.

Оказывается, не только Шурочка Азарова горела желанием помочь Родине. В этом виде Общество было учреждено тремя знатными дамами еще в 1812 году и вошли в него баронессы, великие княгини, принцессы, придворные дамы, жёны банкиров, купчихи… Они жертвовали на дело громадные суммы, продавали свои драгоценности и строили госпитали, отправляли деньги наиболее нуждающимся - в первую очередь раненым. Много мест в стране было разорено войной. Детей, чьи родители погибли, устраивали в приюты, тех, чьи разорились, помещали в казённые училища, где обучали разным ремёслам. Тем, кто был в состоянии работать, но не имел жилья, снимали квартиры. Ремесленникам, оставшимся без инструментов, выдавали деньги на покупку нового инвентаря. Особо же Общество заботилось о детях-сиротах, вдовах и инвалидах.

Когда закончилась война, организация продолжила свою работу. Только теперь её деятельность была направлена на развитие женского образования и помощь все тем же сиротам.

Своим почерком в отдельной записке Клеопатра Петровна сообщала мне, что единым голосованием я официально принята в Общество и являюсь отныне ее почетным членом, поскольку волею обстоятельств не имею возможности принимать непосредственное участие в его делах. Однако же это не освобождает меня от уплаты ежегодных взносов, кои составляют 60 рублей серебром. Этот год еще будто бы является для меня учредительным, но…

«Вы сами, должно быть, понимаете, Таисия Алексеевна – существует некое планирование ежегодных расходов и нам желательно знать свои возможности как можно раньше, лучше всего в самом начале следующего – 47-го года».

Мысленно приняв условия и согласившись с новыми и немалыми расходами, я открыла следующую записку и поняла, что писала ее мадам Нессельроде.

«Самого доброго здоровья Вам, Таисия Алексеевна! Позволю себе изъясняться здесь кратко и прямо – письма от моего имени привлекли бы к Вам лишнего внимания, согласитесь. А посему, в будущем продолжим переписку посредством духовника Ее королевского высочества Ольги Николаевны – Ивана Ивановича Базарова. Не так давно принято решение перевести его в Штутгарт ранее, чем предполагалось - этим уже годом.

Касаемо же Вашей записки возникло несколько вопросов, а именно:

Во-первых: следует ли, по Вашему мнению, уже сейчас предложить помощь зерном Вюртембергскому королевству? Россия нынче богата урожаем сего продукта и внутренних ущемлений в связи с таким вспомоществованием не потерпит.

Во-вторых: насколько бедствие сие, на Ваш взгляд, затронуло иные германские земли?

И в-третьих: почему Вы так уверены в участии Австрийского правительства в беспорядках в Австрийской Польше, а именно – содействию к их началу? Ведь именно австрийская армия провела действия по умиротворению Польши с целью восстановить контроль над своими уже землями. Здесь нам видится некое несоответствие.

В этот раз извольте ответить на адрес Клеопатры Петровны. Мое же послание к Вам желательно не сохранять. Ожидаю ответа в самом ближайшем будущем.

Р. S. Не извольте беспокоиться об общественных взносах. Они будут предоставляться мною от Вашего имени. Ущерба Вашей репутации в этом я не вижу и не беспокойтесь - кому иному увидеть не позволю.»

Глава 22

«Доброго здоровья и Вам, уважаемая Мария Михайловна!

Понимаю, что не только моими словами и рассуждениями Вы составляете свое мнение. Не одна я являюсь для Вас источником знаний об европейской обстановке, что весьма разумно. То, что и мой взгляд интересен Вам, весьма радует и обязывает. Буду также кратка.

По существу Ваших вопросов:

Первое: голод в германских землях не должен быть критичным. Скорее постоянное недоедание, но достаточное, чтобы по весне привести рабочее население городов к недовольству и бунтам.

Я сочла необходимым поделиться своими дорожными наблюдениями и опасениями на этот счет с Его королевским величеством. Однако же мнение мое не было принято всерьез и, скорее всего, виною тому мой возраст и женская персона – мужчины преуспели в своей уверенности превосходства над нами. Полагаю… понимание моей правоты придет к Его величеству к февралю и не ранее того.

Что касаемо вспомоществования… само слово предполагает помощь безвозмездную, не так ли? И на этот счет у меня есть некоторые соображения…

Вот только вчера меня авторитетно просветили об основных особенностях швабской натуры, а именно: народность эта талантлива, трудолюбива и чрезвычайно амбициозна. Им доставляет удовольствие самостоятельно добиваться успехов и гордиться потом своими достижениями.

Кроме того, помощь стране мы предложим через правящих ею мужчин, а в них это похвальное качество носит усиленный характер. К тому же немцы чрезвычайно практичны и уважают это качество в других. Бескорыстную помощь они примут (в силу своей практичности). Но могут воспринять ее, как заискивание перед ними или же показателем того, что мы видим их слабыми и бессильными решить проблему своими силами. Как эдакую… снисходительность к ним с высоты своей успешности.