Развод неизбежен (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 4

— Я люблю тебя, Марго! Ты моя жена, и ты останешься со мной, — больно сжав мои запястья, прорычал муж.

— Саш, я переночую в гостиной на диване. Так будет лучше для всех, — я предупреждающе выставила руки вперед.

Но вместо того, чтобы пропустить меня к двери, он толкнул меня на постель.

В нашей борьбе сила была на его стороне. Я задыхалась от его настойчивых поцелуев. Захлебываясь всхлипываниями, умоляла прекратить, ведь мы не предохранялись, но он не отпускал. Вынуждал подчиняться, давая понять — лучше уступить.

Чувство собственника затмило ему разум. Он осознавал, что я полюбила другого, но хотел оставить меня себе.

…Утром я едва смогла разлепить глаза.

Саши в спальне не было — с утра он уехал по делам своего первого фитнес клуба.

В то утро это было подарком.

Потом я собрала самые нужные вещи, переехала на неделю к маме, но почему-то никак не могла вывезти остальное из нашей с Сашей квартиры.

Нет, я никому ни слова не сказала о той ночи, но я сама себе была противна. Меня, свободолюбивую и независимую журналистку, сражавшуюся за права женщин, никогда не заставляли исполнять супружеский долг силой.

Это было неправильно. Это было преступлением. Но Саша так не считал. Он даже не посчитал нужным извиниться.

Отношения между нами окончательно дали трещину. Мы практически не общались. Я подала на развод в одностороннем порядке.

Руслан чувствовал, что у меня что-то неладно. Он звонил мне, но я не брала трубку. Просто не могла с ним говорить после случившегося. «Дождись моего возвращения», — писал он.

А я читала и плакала. Я была готова прыгнуть в омут с головой вслед за ним. Жить его кочевой жизнью. Свободолюбивой Марго такая жизнь была по нраву. Таскаться за Русланом по горячим точкам и писать свои статьи — что может быть лучше?

Я молчала и ждала. Почему-то я все никак не могла заставить себя вывезти вещи из нашей с Сашей квартиры. Какое-то странное чувство не давало мне это сделать.

Через две недели я поняла, почему медлю. У меня была задержка.

Положительный тест на беременность вынес приговор моей свободе. УЗИ показало близнецов. Дети были от Саши.

«Дети мои?» — без эмоций процедил муж, когда мы с ним столкнулись в гостиной. Он нашел заключение врача на столе.

Я молча кивнула.

«Оставишь двух детей без отца?!» — Саша нависал надо мной мрачным изваянием. Я до сих пор помню его взгляд, от которого в жилах стыла кровь. И резкое: «Я сам с ним поговорю. Пусть уже оставит нашу семью в покое!»

«Нет! Нет, умоляю.…» — я давилась рыданиями. Не могла отпустить Руслана… Власть его надо мной была бесконечной. Я была готова идти за ним хоть куда, хоть босиком по осколкам, хоть по минному полю — лишь бы видеть каждое утро его улыбку и слышать его голос.

Помню, как Саша схватил меня за запястье и резко притянул к себе.

«Заткнись, Марго. Ты останешься со мной. Мы больше никогда не будем возвращаться к этой теме. Готовься стать матерью», — прохрипел зло и вышел из спальни.

Я сползала по стене на пол, давилась слезами. В тот день моя душа померкла вместе с приговором, который мне вынес муж.

Руслан все понял. Он просто ушел. Растаял в закате. Спустя несколько лет я узнала, что он переехал жить в Турцию и делает бесподобные репортажи для местных СМИ. Постоянно охотится за материалом на Ближнем Востоке, где то и дело вспыхивают политические конфликты.

Больше мы с Русланом никогда не виделись. Я даже не пыталась разыскать его в сети. Не думала украдкой подсмотреть за его личной и публичной жизнью. Понимала — один взгляд на фото Руслана даже много лет спустя ввергнет меня обратно в мой личный ад. Одной фотографии хватит, чтобы разрушить то, что я собирала по кусочкам после его исчезновения. Руслан прилетал в Россию два раза — на похороны родителей. На похороны свекров я не ходила — Саша мне запретил. Оставил дома под предлогом того, что сыновья слишком малы, чтобы брать их с собой. Но на самом деле он боялся, что я от него уйду. Что рядом с Русланом я найду в себе смелость и расскажу, как появились наши дети.

Я не нашла.

Саша добился своего. Он безжалостно обрубил мне крылья и получил к своим ногам повергнутую женщину. А я чувствовала себя слишком слабой для того, чтобы защищаться. Семейная жизнь, которую я восемнадцать лет рисовала сочными красками, на самом деле выжата до предела моей бурной фантазией. Красивый фасад, который я создала, чтобы не сойти с ума после разлуки с любимым мужчиной.

— Молчишь? — ухмыляется Саша, врываясь в мое сознание, которое блуждает по осколкам прошлого. — Правильно. Потому что выбор очевиден. Наш брак — лучшее, что произошло в твоей жизни.

Я вздрагиваю. Перевожу на него затуманенный слезами взгляд.

Почему-то именно сейчас, когда наши с ним дети выпорхнули из гнезда, прошлое внезапно ожило и стало вновь таким же больным, как и много лет назад.

Машина едет по проспекту, притормаживает у перекрестка, а я размышляю о том, как бы сложились эти восемнадцать лет, если бы у меня не оказалось положительного теста на беременность? Была бы я счастлива жить кочевой жизнью? Осела бы в Турции рядом с Русланом? Могли ли у нас быть дети?.. К горлу подкатывается ком. Почему-то мысль о детях с Русланом доставляет мне особую боль. Нет, я люблю сыновей. Но они похожи на своего отца.

Моя жизнь прошла впустую. Я посвятила ее детям и человеку, который ни разу меня не оценил. Он даже детей добился от меня силой, чтобы оставить при себе. Исключительно для того, чтобы тешить самолюбие мнимой победой над братом. Даже мои достижения в кинематографе вызывают жесткое осуждение и насмешки в его окружении. Ему нужна кукла. Безропотная, молчаливая клуша, которая способна лишь на то, чтобы приготовить вкусный наполеон и выращивать розы в саду.

Машина подъезжает к нашему дому, и я медленно возвращаюсь в реальность...

Глава 5

Машина подъезжает к нашему дому, и я медленно возвращаюсь в реальность.

Мама, Ника, ее дети и подъехавший Макар всё ещё в беседке. Ника кормит Макара ужином, девчонки качаются на большой качели. Мама потихоньку заносит посуду в дом.

Саша заходит во двор первым. Сдержанно пожимает руку Макару, кивает. Кидает пару дежурных фраз, а потом идет в дом.

— Останетесь на ночь? — присаживаясь рядом с сестрой, подмигиваю ей. — Все вместе? Когда ещё соберемся?

Ника и Макар переглядываются.

— А ты разрешишь нам лечь в комнате для гостей с самой большой кроватью? — прищуривается сестра.

Я смеюсь.

— Спальня ваша.

— Мне на службу к восьми, — морщится зять.

— Я заведу тебе будильник. Детей отправим к маме в спальню, — Ника многообещающе проводит ладонью по его обтянутому плотной джинсой крепкому бедру.

Резко притянув ее к себе, Макар проходится по ее шее губами.

— Потом не жалуйся, — шепчет хрипловато.

В глазах сестры вспыхивает нечто восхитительное, и я отвожу взгляд. Хотела бы и я вот так — чтобы от одного взаимного взгляда полыхало пламя. Жаль, что у меня в личной жизни такого никогда не будет.

А ещё говорят, что счастливые браки свершаются на небесах! Ничего подобного.

Мама и Ника звенят посудой, заносят в дом остатки угощения, а я сижу в беседке за столом, медленно потягивая из бокала свое любимое «Мерло». Вино обволакивает разум и приятно расслабляет.

Я снова и снова смотрю на фото в телефоне. То самое фото, которое имела наглость выложить Лера Преображенская. Фото, которое она подписала фразой: «Только мой».

Читаю восхищенные комментарии ее фанаток, и медленно сатанею. Дерзость этой женщины очень сильно задевает. Вино придает мне смелости.

«Он женат», — пишу комментарий под фотографией.

Странно, ответ прилетает почти мгновенно. Как будто эта барышня не спит, а отслеживает новые комментарии, чтобы насладиться реакцией на пост.

«А ты жена?»

Вспыхиваю. От нервного напряжения подрагивают пальцы.

«Да, я жена».