Студент: Чужие Деньги (СИ) - "LikanTrop" - Страница 43

— Ну, судя по отсутствию у вас синяков и ссадин, до драки не дошло? — уточнил я с иронией в голосе.

— Не! Когда базар пошел, за кого знаешь в городе, на этом и разошлись, — хмыкнул Вова и хлопнул Петю по плечу. — Петро твой сразу вопрос закрыл, когда тебя назвал.

— Да чо? Раз Славы друг, то и наш тоже, — пожал плечами Петр, пожевал губами, а потом, хохотнув под нос, добавил: — А Лариска в итоге так с ними и уехала!

— Бабы, короче, — философски заключил Гудрон.

— Ну, это отлично, что вы, ребята, хорошо отдохнули. Сгоняйте, не в службу, а в дружбу, на кухню, чайник поставьте. Мы с Вовой перетрем, лады? — попросил я товарищей.

Те возражать не стали. Дождавшись, пока они выйдут, я тихим голосом спросил Вована:

— Ну чего? Какие новости? Отзвонился своим?

— Ага! Шуне звякнул. Это близкий. Говорит, с раннего утра в ГОВД наших дергают. Участковый на районе тоже опросы проводит, суетится, — Вова хмыкнул и, сделав глоток пива, рыгнул. — И все спрашивают одно: видели ли Осипа и где тот может быть? Прикинь?

— Осип — это кто-то из компании Ржавого? — уточнил я.

— Ага. Тот, что с ними тусил вчера! Прикинь? — Вова хмыкнул. — Я менту знакомому отзвонился. Там какая-то баба с собакой его срисовала, как он в крови из бани выбегал. Мусора группу ночью к нему на хату отправили. Бабка его дверь открыла, говорит: «Полчаса как гулять ушел внучок». Ну они давай шмонать хату, а там в диване в пакете одежда, вся в крови.

— Вот как? — я удивленно приподнял брови. — Интересное кино.

— Я тоже сперва ошалел. А потом вспомнил — мне же Ржавый в цвет в бане сказал, что Осип скоро приедет с бухлом и бабами! — Вова гоготнул и отсалютовал мне бутылкой. — Ну, походу, приехал, чо?

— Ну что ж. Это здорово упрощает дело, — кивнул я, а сам мысленно подивился удачливости Футболиста. — По поводу того, где ты был вчера, еще раз переговори с Татарином и Носом. Благо, что из-за бучи, которую вы на дискотеке устроили, вас там точно запомнили.

— Ага! — довольно кивнул Вова. — Я потом тоже об этом подумал. Что удачно вышло. Да и Ларискин номерок с адресом я взял. Нормальная телка.

— Годится! Тогда ствол у меня на всякий придержим, а ты действуй. Занимайся похоронами и принимай на себя вашу бригаду. Других особых кандидатов на лидерство, я так понимаю, у вас нет? — Вова отрицательно покачал головой, пожав плечами. — Ну а на счет Осипа этого… Ты ж понимаешь, что тебе лучше бы найти его до того, как его поймают менты?

— Понимаю. Попрошу тех, с кем он общался, курсовать меня, как он проявится, — кивнул Вова с резко посерьезневшим лицом и слез с дивана. — Ладно! Пора двигать домой. Ты мне лучше скажи, с Алисой-то как? Она не тупая, в натуре, сразу сообразит чо-кого!

— Догадки к делу не пришьешь, Вова. А говорить ей ничего не надо. Зачем нам делать ее свидетелем? Это раз. Проболтается еще где. Ну и второе — на фига девчонке психику нагружать? Еще комплекс вины сформируется. Оно нам надо? — я встал с кресла и положил руку другу на плечо.

— Базара нет! — согласился Вован. — И это, братан… От души за помощь.

— Обращайся, Вова. Я чую, у тебя впереди навалом будет забот. Ну так для чего еще нужны друзья? Если не для того, чтобы прикрывать друг другу спину, верно? — я крепко сжал Вовино плечо и подмигнул. А тот, подумав, с серьезным видом кивнул в ответ.

Глава 19

3 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Банный комплекс «Афродита»

Сержант Шестаков стоял внутри у входа в большой дом банного комплекса «Афродита» и смотрел в спину Кузьмича, бредущего вглубь дома. Местный хозяйственник должен был позвать на разговор Жору с погремухой Децл.

Поправив пуговицы на серой двубортной шинели и стащив с головы шапку с завязанными сверху ушами, Геннадий подкрутил край уса и со скукой принялся рассматривать убранство дома Хромого, в котором уже не раз ему доводилось бывать. В том числе и в те моменты, когда его высокое начальство парилось в баньке. Задача Шестакова в такие походы была простой: принять портфель или мешок с деньгами, отнести в служебную машину и отвезти домой товарищу Милютину. Нехитрое дело, да ещё и с которого зачастую перепадало неплохо.

Как оно теперь, после Нового года-то, будет? Шестаков не знал, ожидая пенсии старого начальника с огорчением, а прихода нового — с настороженностью. Перемены, полагал сержант — оно всегда не к добру. Ко всем бедам — ещё и задержки по зарплате в последние месяцы становились практически нормой, что позитива, конечно, не добавляло.

— Товарищ сержант! — вышел из боковой двери Жора, заискивающе улыбаясь. Глаза его при этом были настороженные, впрочем, к такой реакции на себя Шестаков давно привык, понимая с кем приходится работать. — Какими судьбами? Сегодня тут и нет никого, кроме меня.

— Ну так, может, тебя и хватит? — пожал узкими плечами сержант. — Товарищу Хромову передай: завтра в девятнадцать ноль к нему в баню приедут попариться Михаил Дмитрич и Сан Саныч. Так что пусть встретят по форме и в соответствии.

— Так нету же Хромого. На отдых уехал, в Ессентуки, — будто извиняясь, развёл руки в стороны Децл.

— Ну так Паше вашему, косому, скажи тогда. Мне до фонаря — задача поставлена. Ваше дело — исполнить надлежащим образом. Я доходчиво разъяснил? — внимательно посмотрел мент на Децла.

Дождавшись утвердительного кивка, сержант надел на голову шапку и двинул к выходу. Уже у дверей остановился, будто что-то вспомнил, развернулся и добавил:

— И сам Паша тоже пусть будет. К нему разговор есть.

Убедившись, что его услышали, Шестаков вышел за дверь.

3 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

Здание Госкоминтуриста располагалось на Озерковской набережной, внутри первого кольца, недалеко от Павелецкого вокзала. Советский дом начала века вытянулся параллельно водоотводному каналу Москвы-реки, и от него за версту несло казённой солидностью. Отправился я туда с Чижом за баранкой и в компании с Гудроном. Гену взял исключительно, чтобы присмотреться к парню и, возможно, узнать его чуть-чуть поближе. Всё-таки среди моих людей он единственный по-прежнему оставался несколько наособицу.

— Зря не побрызгался, Гена! Запах ваще чёткий! — посмотрел в зеркало заднего вида Чиж на самого старшего по возрасту в нашей компании, а затем перевёл взгляд на меня. — Скажи же, Слав?

— Нормальный запах, — кивнул я лениво в ответ.

После того как Футболист уехал, я засобирался к Анисимовой и, нырнув в пакет с приготовленными подарками, помимо заготовленных духов «Шанель» нашёл ещё и «Givenchy Gentleman», о которых совсем забыл. В итоге пузырёк был распакован и, по старой привычке еще из прошлой жизни, водружён на тумбу с телефоном в прихожей. Конечно же любознательный Серега тут же прибрал флакон к рукам — потрогал, погладил, открыл, только что на зуб не попробовал. И побрызгался, с моего разрешения, конечно, тоже. А вот Гудрон на предложение сделать то же самое, озвученное щедро распоряжавшегося чужими вещами Серегой, отказался наотрез.

— Это… Приторно воняет, во, — поморщился с заднего сиденья Гена в ответ на слова Чижа.

В этом с ним трудно было согласиться — я в духах разбирался крайне херово, но конкретно у этих запах был богатым и ненавязчиво обволакивающим. Солидно и дорого — пожалуй, лучшая характеристика данного аромата. Сладость тоже была, но совсем лёгкая, не резкая.

— Ага! Тебе канает только потом вонять, — фыркнул Чиж, аккуратно вписываясь в поворот.

— Так это… Одеколон же есть? — почесал тяжёлый гладковыбритый подбородок парень.

— Слушай, Ген, а у тебя как сейчас с работой? Ты же вроде на железке? — решил перевести я тему разговора, со скучающим взглядом обернувшись и посмотрев на парня через плечо.

— Так это… Грузчиком горбачусь, — кивнул Гудрон и поправил кепку на голове. — Только я теперь сутки через трое. Получка — грОши, у вас деньгу я шибче делаю. Вот я и потумкал… Чего, короче, задарма спину гнуть?