Восхождение Морна. Том 5 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 2

Меч в его руке оказался под стать хозяину: тяжёлый, широкий, больше похожий на заточенный рельс, чем на оружие, хотя в этих ручищах он смотрелся почти соразмерно. Коль крутанул кистью, проверяя баланс, металл рассёк воздух с низким гудением — и ближайшие ряды зрителей подались назад.

Я вытащил меч. Пальцы нашли привычные впадины на обмотке рукояти, и на секунду показалось, что я встретил старого друга, которому не нужно ничего объяснять.

Коль бросился вперёд.

Первый удар обрушился сверху. Я ушёл влево, пропуская лезвие мимо, и клинок Коля врезался в землю с таким звуком, будто кто-то уронил наковальню. Столб пыли взлетел в воздух, трибуны хором охнули, а от удара в утрамбованной земле осталась борозда глубиной в ладонь.

Я не стал ждать, пока он выдернет меч. Шагнул внутрь его защиты, клинок пошёл к его горлу и… неожиданно лязгнул о сталь. Коль успел поднять меч, перехватил одной рукой у гарды и отбил мой удар чистой силой, отшвырнув меня на два шага назад.

Чёртово зелье! Без него он бы не успел, но оно разогнало его рефлексы почти до моего уровня.

Горизонтальный замах, широкий, на уровне груди. Я нырнул под лезвие, почувствовал, как волосы шевельнулись от рассечённого воздуха, рубанул снизу вверх по открытому боку — и снова лязг стали о сталь. Коль крутанулся на месте, отбил и тут же контратаковал, превращая защиту в нападение одним слитным движением.

Вот тут стало совсем интересно.

Мы закружили по арене, и трибуны притихли, потому что это уже не было избиением. Это был танец на грани, где каждое движение могло стать последним. Коль молотил без остановки, его клинок рассекал воздух с низким гудением, а я отвечал — быстрее, точнее, экономнее. Удар — уход — контратака — блок. Звон металла слился в непрерывную песню, и мы оба двигались так быстро, что зрители на дальних рядах наверняка видели только две смазанные фигуры и росчерки стали между ними.

Мозг отлично помнил тысячу подобных боёв. Правое плечо напряглось — удар пойдёт справа. Вес ушёл на левую ногу — сейчас попробует развернуться. Зрачки дрогнули влево — и я уже знал, куда полетит клинок. Каждый раз я оказывался на полшага впереди, и каждый раз Коль каким-то чудом успевал подставить меч.

Хотя причём тут чудо, когда этот отморозок в наглую принял допинг!

Но зелье выжигало его резерв с той же скоростью, с какой давало силу. Печать на предплечье мерцала уже не ровным светом, а рваными вспышками. Дыхание стало тяжелее, блоки — на долю секунды медленнее. Он всё ещё успевал, но теперь ему приходилось за это платить.

Я сделал финт влево, он купился, открыл правый бок, мой клинок скользнул к рёбрам — и врезался в подставленную гарду. Но инерция развернула его, я поднырнул под руку, оказался за спиной и рубанул по ногам. Коль прыгнул, уходя от подсечки, приземлился тяжело, развернулся и… именно в этот момент я увидел в его глазах то, чего там раньше не было.

Страх.

Он понял, что не достанет меня. Что как бы быстро ни гнало его зелье, я буду быстрее. Что каждый его блок отнимает силы, а у меня их ещё вагон.

Коль остановился, тяжело дыша, меч опущен, плечи ходят ходуном. Пот катился по бритому затылку и капал на песок.

— Стой, — выдавил он. — Стой, сука…

— Стою, — согласился я. — Ты вроде хотел меня убить? Или передумал?

Он заревел и бросился снова. Ярость без сил — просто шум, и я пропустил его мимо себя, как матадор пропускает быка, развернулся и ударил рукоятью в висок. Голова Коля мотнулась вбок, колени подогнулись. Подсечка уронила его на четвереньки, и кончик моего клинка упёрся ему в шею, прямо под затылком.

— Сдавайся, — сказал я.

Коль попробовал подняться. Руки тряслись, колени разъезжались, а печать на предплечье едва тлела. Зелье наконец отпустило, забрав с собой всё, что давало. Он рычал, плевался, скрёб пальцами по земле, но тело больше не слушалось. А через несколько секунд он просто ткнулся лбом в землю и затих, тяжело и хрипло дыша.

Трибуны взревели.

Я убрал клинок от его шеи и выпрямился. Пять тысяч глоток орали что-то, в чём смешались восторг, разочарование и азарт, но я уже не слушал, потому что смотрел на двоих, которые стояли на другом конце арены и которых этот бой не впечатлил ни на секунду.

Огневик отлепился от столба и сделал несколько неторопливых шагов вперёд. Воздух вокруг него начал плавиться и подрагивать, как над раскалённой сковородой. Печать горела тусклым оранжево-красным от запястья до ключицы. Каждый его шаг оставлял на песке тёмный след: песчинки под подошвами спекались от жара.

Кот поднялся, потянулся, выгнув спину, и неспешно обошёл хозяина слева, занимая фланг. Жёлтые глаза на секунду встретились с моими, и в них не было ни злости, ни азарта, только спокойная сосредоточенность фамильяра.

— Неплохо, — сказал огневик, и голос у него был хрипловатый, прокуренный, усталый. — Серьёзно, парень, это было очень неплохо. Мальчишку ты разобрал чисто, грамотно, любо-дорого смотреть.

Он остановился в двадцати шагах от меня и чуть развёл руки в стороны, ладонями вверх, и над каждой ладонью заплясали язычки пламени, маленькие, почти игрушечные, но от них по арене потянуло таким жаром, что я почувствовал, как стягивает кожу на лице.

— Но игры закончились, — он сжал кулаки, и пламя в ладонях из игрушечного стало настоящим, густым, оранжевым, с белым ядром. — Сейчас мы сделаем то, для чего нас наняли. Ничего личного.

Подавитель вытянул оба клинка одним слитным движением и крутанул их в пальцах, ловко, напоказ, но без рисовки, просто проверяя баланс. Молодой, лет двадцати пяти, и улыбался он так, будто всё происходящее по-настоящему его забавляло.

Огневик ударил широкой волной жара, и мне пришлось откатиться вправо, прямо под ноги подавителю, который уже был там и ждал. Клинок свистнул у виска, я отбил, развернулся, и в этот момент что-то горячее пролетело у самых ног, подпалив край штанины. Кот. Маленькая чёрная тварь плюнула огнём точно туда, где я должен был оказаться после уклонения от подавителя, и если бы не рефлексы, то прожгла бы мне сапог вместе с ногой.

Они работали втроём, как единый механизм: огневик давил издали, подавитель не давал разорвать дистанцию, а кот бил из мёртвых зон, откуда не ждёшь, появляясь и исчезая между ног, за спинами, в облаках горячего песка.

Один раз огненный хлыст скользнул по предплечью, и вместо ожога осталось только жжение и красная полоса, но это был вопрос времени. Они пока не выкладывались, прощупывали, загоняли, и всё что мне оставалось, это уклоняться и отступать, потому что на контратаку не было ни секунды.

Я откатился от очередной волны жара, погасил тлеющий рукав и на мгновение оказался в центре арены один, в нескольких шагах от всех троих. Времени хватило ровно на один вдох и одну мысль.

Если так будет продолжаться, меня додавят в ближайшую минуту. Ходоки работали слаженно, а кот закрывал каждую щель, в которую я пытался проскользнуть.

Кажется, пришло время действовать.

Я откатился от очередной волны жара и вскочил на ноги. Левая рука поднялась, ладонью вперёд, и я коснулся корня печати, который тускло мерцал на тыльной стороне. Голубоватое свечение усилилось, расползлось по пальцам, яркое, заметное, и для пяти тысяч зрителей это выглядело как начало серьезного заклинания.

Я произнёс вслух несколько слов на архаичном наречии, которые вычитал в библиотеке из раздела о ментальной магии и которые на самом деле означали что-то вроде «да пребудет покой в чертогах мудрости», но звучали достаточно грозно, чтобы произвести впечатление. Голос разнёсся по арене, и трибуны притихли, потому что светящаяся печать и ритуальные слова на мёртвом языке выглядели именно так, как должно выглядеть секретное заклинание наследника Великого Дома.

Вот и славно. Все увидели и запомнили. А теперь приступим ко второму акту.

Свободной рукой я сорвал с пояса три мешочка и швырнул их себе под ноги. Они лопнули от удара о землю, и густой серый дым рванул во все стороны, окутывая меня плотным облаком за какую-то пару секунд. Трибуны загудели, ходоки отступили на шаг, а я в этом сером коконе, невидимый и неслышимый, наконец позволил себе выдохнуть.