Шаг в пустоту - Джоунз Роберт С. - Страница 19

— Я смотрю, вы никого не упустили, — съязвил он, указывая на большое голографическое изображение Христа, из ладоней которого исходил сноп света. На столике перед иконой сидел Будда из отполированного жадеита, окруженный эвкалиптовым венком.

Медиум расхохотался и жестом указал Уильяму на низкий черный стул. Он оказался моложе, чем ожидал Уильям, лицо бледное, веснушчатое. На блеклом свитере висело ожерелье из прозрачных кристаллических бусин; и кожа просвечивала, как эти бусины. Руки гладкие, безволосые, чистая детская кожа. Время не оставило следа на этом человеке, а ведь ему, по крайней мере, за тридцать.

— Интересная картинка, — пробормотал медиум, вынимая из папки какие-то бумаги.

За неделю до встречи Уильям наговорил на автоответчик дату, место и точное время своего рождения: 3 марта 1956 года, 07.03 утра, Гринфилд, Калифорния. Разум отказывался верить, будто дате или месту присущи некие особенности, способные повлиять на ход человеческой жизни, однако на всякий случай Уильям добавил, что появился на свет за месяц до срока. Может, движение звезд, мощное притяжение знака Рыб вытянуло его из утробы, вынесло, словно приливной волной на сушу?

Мать рассказывала о палате со стеклянными стенами и множеством кроваток, в которых пищали новорожденные. Среди десятков младенцев были, конечно, родившиеся в один с ним час. Если б он встретил такого двойника, какие отличия обнаружились бы между ними? В старшей школе с ним училась девочка, Кэрол Свейч, она тоже родилась третьего марта. Ничего общего между ними не было, но теперь Уильям гадал — что сталось с Кэрол, неужели и на нее звезды наслали такие же муки?

Медиум разложил бумаги поближе к себе. Здоровым глазом Уильям разглядел две распечатанные на принтере страницы. С такого расстояния они походили на присланные из лаборатории результаты анализов. На первой странице было нарисовано два больших, идеально ровных круга, центр каждого заполняли какие-то слова. На второй странице выстроились колонками астрологические знаки и цифры. В каждой строке стояла пометка — «позитивный» или «негативный». Даже читая вверх ногами Уильям заметил, что «негативных» результатов вдвое больше, чем «позитивных».

Прикрыв глаза, Джим медленно поводил ладонями над бумагой, потом заморгал, просиял и заговорил:

— Рыбы с Луной в Водолее. Вы, должно быть, очень приятный человек.

— Вовсе нет! — фыркнул Уильям. Комплименты ему ни к чему. Он хотел убедиться, что на этих листах расписана вся его жизнь — большая жизнь впереди.

— Пора вам бросить курить, — строго глянул на него Джим. — Легкие в ужасном состоянии.

Уильям оцепенел. Перед выходом из дому он принял душ, хорошенько намылился, чтобы избавиться от запаха дыма, надел свежую, только что из прачечной, одежду.

— Я бросил, — солгал он.

Медиум покосился недоверчиво, точно под слоями одежды и кожи различал слипшиеся от табачных смол легкие.

— Будьте осторожнее.

— Хорошо, — вежливо кивнул Уильям. Язвы на спине горели, словно ожоги от раскаленных кружков металла.

— Фью! — присвистнул Джим, изучив гороскоп. — В вашей жизни происходят важные перемены. — Он провел пальцем по большей окружности. — Плутон в доме смерти. Особенно сильно здесь, — палец задержался, указывая место. — Вижу, вы разрываете старые дружеские связи. Последнее время вы из чувства самосохранения почти не выходите из дому. Это был решающий год, год больших перемен. — Голос его звучал, ровно и бодро, но во взгляде появилась озабоченность. — Я прав? Действительно произошли важные перемены?

— Много всякого навалилось, — признал Уильям, пододвигаясь ближе к столу.

Джим ткнул пальцем в квадратик на дальнем конце схемы. Уильям не запомнил название «дома», но усвоил, что именно положение этой звезды указывало на катастрофические перемены. Легкими движениями рук ясновидец переходил от одной луны к другой. Так много лун восходило и заходило на схеме, что Уильям быстро сбился: одни в ущербе, другие на максимуме. Если б он не был так озабочен своей болезнью, то мог бы черпать утешение в мысли, что его жизнь регулируется заранее расписанным движением небесных знаков. Однако надежды почти не оставалось, а потому восходящие и нисходящие узлы казались опасными, обрекающими.

— Что это? Что такое? — то и дело порывался он спросить, с тревогой вглядываясь в обведенные кружками символы, но боялся задать вопрос, боялся узнать.

— Вижу, вы находитесь в движении, — возвестил Джим. — Большие планы? Переезд на новую квартиру?

— Нет, — с тревогой возразил Уильям. — Что вы тут видите? — Он понимал, что никаких переездов ему не предстоит, если не считать возвращения в больницу.

— Много свободного, светлого пространства. Гораздо просторнее. Вы избавляетесь от лишнего. Похоже, у вас много вещей.

— Да, — шепотом выдавил из себя Уильям. Резко отодвинувшись от стола с бумагами, он огляделся и впервые заметил — с неудовольствием, — что цветочные горшки, тут и там расставленные по комнате, раскрашены сусальным золотом, точно ребенок на уроке труда постарался.

— Вижу, вас окружают новые люди, — продолжал медиум. — В прошлом вы сами много заботились о друзьях, теперь настало их время ухаживать за вами. Это так?

— В каком-то смысле, — подтвердил Уильям, подумав о множестве врачей и медсестер, с которыми несколько месяцев назад он даже не был знаком. Представилось: вот он лежит в больнице, совсем один, друзья бросили, вокруг только чужие. С ужасом Уильям подумал, что медиум угадал правду о его нынешней жизни. Но, быть может, те же слова оказались бы истиной и применительно к другому клиенту, к Сьюзен, например, или Генри? Генри общался со всеми врачами и медсестрами, лечившими Уильяма. И если уж кому предстоит переезд, то в первую очередь Генри. В последнее время жизнь его друга могла существенно перемениться. Что известно об этом Уильяму?

— Еще я вижу новую любовь, — улыбнулся Джим.

— Нет, — возразил Уильям и вздохнул с облегчением. — Тут вы ошиблись.

— Но вы уже повстречались с ним. Майки, Мик… что-то в этом роде. Имя вполне отчетливо.

— Поверьте мне, вы ошибаетесь.

Пожав плечами, медиум указал на разрыв в графике:

— Несколько месяцев лихорадочной активности достигают пика в январе. С тех пор ваша жизнь относительно стабилизировалась. Верно?

Уильям заерзал на стуле. Как раз в январе он попал в больницу. В рассеянности он взял со стола розовый кристалл кварца, повертел его.

— Ничего особенного вроде не было. Что вы видите?

Джим отобрал у него кристалл и вернул на стол, подальше от беспокойных рук.

— Конкретно сказать не могу, но, похоже, год выдался необычный. В ближайшие месяцы вас ждут еще подъемы и падения. — Ясновидец провел пальцем по нижнему изгибу второго круга. — А вот здесь, примерно через год, я вижу огромные перемены. Не могу пока сказать, какие именно, но всплеск энергии просто невероятный. Не хотелось бы пугать, но будьте осторожнее: как бы вас не разнесло в клочья. — Произнося последние слова, медиум, словно из деликатности, отвел взгляд в сторону.

В открытое окно ворвался ветерок, струя благовоний ударила Уильяму прямо в нос. Разозлившись не на шутку, он отогнал дым рукой.

— Нельзя ли погасить? — рявкнул он, показав на подсвечник-пирамиду с тремя курящимися палочками.

Смочив пальцы слюной, Джим отщипнул раскаленно-красные кончики палочек, один за другим. Спокойствие не изменило ему.

— Пожалуйста, — благожелательно сказал он.

— Извините, мне от этого нехорошо, — пояснил Уильям. По его лбу струился пот. Казалось, губы тонкой пересохшей пленкой расползлись по зубам. Выходит, ему осталось жить всего лишь год?

Если поверю, мне конец, — подумал Уильям. Может, гадатель выудил какую-то информацию у Сьюзен, а теперь скармливает ему эти фактики, прикидываясь, будто проник в его тайну?

Все, кого Уильям знал, подвергались той или иной опасности. Жизнь в городе — каждодневный риск. К тому же предсказания порой сбываются именно потому, что они прозвучали: скажет Джим, что клиенту предстоит найти новую работу или новую любовь, заронит ему в душу идею, или человек сам начнет копаться в себе и вспомнит, о чем давно мечтал. В результате перемены действительно наступят, и получится, что пророчество сбылось.