Студент: Долгопа (СИ) - "LikanTrop" - Страница 24

В девять девчата засобирались к себе на пары в универ, сразу как только увидели хитрую рожу Чижа, пришедшего ко мне в квартиру. Хитрую — в смысле поиска гастрономических изысков. Пришлось пацана подкормить, благо хозяйственный Медвежонок успел оставить в холодильнике самое необходимое, с небольшим запасом. А в начале десятого, уже после ухода сестер, в дверь снова раздался звонок.

— Привет, Славян! — зашел и пожал мне руку Пельмень, а следом за ним зашел квадратный невысокий парень, который особо не изменился с момента нашей последней встречи — Гена Гудрон. Одет Гена был скромно: дешевый, явно поношенный спортивный костюм, сверху вязаный свитер прямо поверх олимпийки, и темно-зеленый ватник нараспашку. Кепка-пятиклинка на овальной голове добавляла его виду лихости и гоповатости.

— Ну, здоров, малой. Давно не виделись, — протянул он мне свою квадратную ладонь, пожатие которой не сулило ничего хорошего.

— Да не малой уже. Вырос, Гена, — хмыкнул я, отвечая на крепкое рукопожатие, пытаясь не поморщиться — рука у Гудрона была стальной. Кстати, вот тоже интересно: почему Гудрон? Помню, кто-то из молодняка рассказывал, что дело в том, что Гена по юности насмотрелся где-то, как кто-то жует иностранную жвачку, и решил тоже пожевать. Только на жвачку денег у него не было. Что он решил пожевать вместо — понятно. Оттого свою погремуху и заработал. Правда, за правдивость этой версии я бы не поручился, но звучала она логично.

— Ну, ясно, — кивнул Гена, отпуская мою руку. — Короче. Это самое, делать чего звал?

— Фуру надо будет разгрузить, а потом загрузить обратно. Ну и так, на вас посмотреть, себя показать. Плачу полтос на рыло.

— Ну ясно. Стыбзил? — меланхолично уточнил он, косясь на Чижа. В ответ я просто пожал плечами:

— А это принципиально?

— Ну ясно, — кивнул Гена и добавил, глядя на Чижа: — Слышь, а ты Чиж же, да?

— Ага! В натуре я! — улыбнулся Серега, дожевывая бутерброд, сидя за столом.

— Ну ясно. Короче, понятно. — Гена снова посмотрел на меня: — Ну я готов, короче.

— Ну тогда поехали, — сказал я, снимая с крючка свою аляску. — Чиж, двигай задницей, давай. Потом доешь, нам в десять надо быть у Митяя, — окликнул я друга, и мы вместе веселой компанией вышли в подъезд, а через минуту погрузились в нашу «копейку». Гена больше заговорить не пытался, просто смотрел внимательно на происходящее с ленцой и помалкивал. Впрочем, он и на тренировках говорливостью не отличался. Если Гену запереть на сутки в одной комнате с Медвежонком, не уверен, что они хоть парой слов обменяются. С другой стороны, Миша был парнем более любопытным. А Гене, казалось, что тупо всё равно на происходящее вокруг него.

Под аккомпанемент накрапывающего дождя и в окружении серых красок утра последних дней поздней осени мы и доехали до Лобни. Чиж, матерясь и ругаясь, кое-как стараясь объезжать лужи и ямы, подвез нас к зданию школы бокса, возле которой стояла покоцанная зеленая «шаха». Скомандовав поставить машину дверь в дверь с ожидающей нас гордостью отечественного автопрома, я быстро закрутил ручку, опуская стекло возле себя:

— Здорово, Сокол! Привет, Митяй! Ну чё, едем? — посмотрел я на хмурые, невыспавшиеся лица местных ОПГшников в соседнем авто. Сокол был за рулем, и окошко у него уже было приоткрыто — парни курили прямо в салоне.

— Ага! Давай за нами! — кивнул Митяй, подкрепляя свои слова движением ладони. На заднем сиденье его «шахи» располагалось еще пара крепких молодчиков, которых после беглого осмотра я не узнал. Вроде видел на местном авторынке, но нас точно друг другу не представляли.

По дороге, пока въезжали в промзону и двигались к нужному ангару, я всё прогонял в голове план дальнейших действий. То, что Вору вдруг понадобилось гнать из-за рубежа какую-то химию, я не верил. Уголовники — это всегда про криминал, а значит, внутри груза было что-то спрятано. Это и дураку понятно. Но как это что-то обнаружить? Сомневаюсь, что уголовники будут привлекать большое количество людей и перелопачивать весь груз в поисках спрятанного, верно? Значит, надо выгружать и смотреть на фасовку. По-любому «заряженный» груз можно будет обнаружить на глаз, отличить от обычного товара. На это и был мой расчет. И для этого я и нуждался в грузчиках.

Нет, был еще один вариант и настоящий груз уже заныкали в кабине водителя, проверить точно стоило, но в такое развитие событий я не верил. Тогда водила должен был точно знать, где храниться нычка и иметь время ее извлечь после загрузки товара на аэровокзале. Маловероятно.

Наша «копейка» с хрустом затормозила по щебенке у длинного ангара из ржавого гофра. Я вышел из машины и вздохнул. Воздух пах соляркой, старым железом и, да, пожалуй, что близкой зимой — тем особенным, острым холодком, который появляется только в ноябре, когда сырость смешивается с первым минусом.

Из ангара, волоча ноги в старых кирзачах, вышел сторож — дед в телогрейке, с лицом, похожим на печеную картошку, и с дымящейся «козьей ножкой» в кулаке, отчего от мужика за километр несло дешевой махоркой. Митяй улыбнулся и махнул охраннику рукой:

— Здорово, Егорыч, — подошел к нему Олег. Сунул руку в карман и протянул тому пару пачек «Беломорканала». — На, как обещал! Тихо всё тут было?

— Да кому я нужен. Стоит ваш агрегат, жрать не просит — и ладно, — мужчина сунул подгон в растянутый карман телогрейки и пошел открывать.

Замок поддался с гулким металлическим лязгом, который эхом разнесся по пустой промзоне. Тяжелые ворота с протяжным стоном отъехали в сторону, открывая черный, маслянистый зев ангара, куда мы все и вошли.

Внутри пахло смазкой, резиной и застоявшейся тишиной. Лучи слабого электрического света, выхватили из темноты огромную, хищную морду фуры — МАЗ-5432. Синий тент вернее, брезент, плотный, с металлическим отливом казался почти черным в полумраке. Громадина походила на спящего зверя — огромного, сильного и готового в любую секунду сорваться с места.

— Ну вот, чо. Как и обещал! — сказал Олег и, достав ключи, очевидно, от фуры, вложил мне в руку. — Тогда я Сокола с пацанами оставляю, а сам поехал.

— А ты чо такой хмурый? — спросил я товарища.

— Да…! — он неопределенно махнул рукой.

— Ясно. Ну, если всё ровно будет, давай на днях сядем где-нибудь, обсудим будущие дела? — предложил я.

— Давай. Потому как от этих, — Олег махнул в сторону фуры рукой, — грузы приходят раз в три-четыре недели. А я хер знает, чо дальше с ними делать. Вот ты мне и подрасскажешь! Давай завтра тогда вечером подгребай, сгоняем в Мытищи в новый кабак, мне как раз люто хочется нажраться, — я согласно кивнул и пожал парню руку на прощание. — Ну лады, Сокол, кстати, за шофера. Он умеет. А я почапал! — кивнул спортсмен и вышел наружу, а я повернулся к ребятам: своим и чужим, и дал задание:

— Так, ребят! Сокол, Чиж, давайте открывать. Гена, Петр, тащите вон те деревянные поддоны. Ставьте возле фуры — на них будем сгружать товар.

Пельмень с Геной двинулись в угол ангара, а я с остальными подошел к распашным дверям фургона. Замок висячий, серьезный, с дужкой в палец толщиной. Я потянулся уже было с ключами, но Сокол меня остановил:

— Погодь. Там это, с той стороны откидной есть, — он забрал у меня из рук связку. А через полминуты дверцы с натугой наконец отошли в стороны, открывая узкий проем в чрево фургона. Изнутри потянуло холодом, пылью и еще чем-то неуловимым — запахом мешковины, брезента, типографской краски. Сокол сунул руку в карман и достал фонарик посветил внутрь на серые тканевые мешки, которые занимали половину пространства:

— Не густо товара-то у них, — заключил я. — Ладно, пацаны, аккуратно тогда вытаскиваем их и складываем на паллеты. Только друг на друга не грузите, кладите в ряд, один к одному. А я пойду в кузов залезу, осмотрюсь, — отдал я команду и спрыгнул с фургона на землю.

Пока остальные ворочали мешки у заднего борта, пересчитывая и матерясь сквозь зубы, я обошел махину спереди. Тяжелая, приземистая морда МАЗа смотрела на меня двумя мутными фарами, припорошенными въевшейся дорожной пылью. Подножка высокая, скользкая от застывшей смазки. Дверца кабины подалась не сразу — прикипела за время стоянки, но после второго рывка открылась с протяжным, тоскливым стоном петель.