Занесённые снегом - Лебедева Алла Михайловна - Страница 3

— Женщина, вы кто? Что вам от меня нужно? — стала отбиваться Вера, которая тоже была не хилого телосложения и могла постоять за себя. Завязалась короткая потасовка. Вера оказалась более тяжелой весовой категории.

Когда обидчица оказалась на асфальте с подбитым глазом, она вдруг быстро пришла в себя и удивила Веру своей спокойной интонацией.

— Зачем вы выпустили мою мать на улицу? Теперь мне пришлось выкупать её у ментов за бабки, — пояснила женщина причину нападения. Оказалось, что это была Нина, дочь Галины Степановны.

Выяснилось, что ночью, спустившись, «аки ангел», по связанным простыням на лоджию соседей, Галина Степановна вышла во двор и начала своё полное приключений путешествие по улицам города.

Проходя мимо остановки автобуса, она стащила недоеденный пирожок у зазевавшегося паренька, после чего вырвала банку кока-колы у другого подростка, онемевшего от подобной наглости. Затем старушка славно закусила, присев на скамейку.

Позже она заметила остановившийся автобус, куда незамедлительно села.

Её нашли утром сладко спящей на лавочке в фойе круглосуточного супермаркета.

Там было тепло, светло и, по всей видимости, не наблюдалось никаких насекомых.

* * *

Нина пришла в квартиру к матери в среду, как это она делала обычно. Женщина работала сторожем в строительной мастерской. По средам у неё был выходной. Открыв квартиру своим ключом, Нина обнаружила отсутствие матери.

Через пару часов поиска Галина Степановна была обнаружена в комнате временного заключения в отделении полиции, расположенного в двенадцати километрах от места постоянного проживания.

— Вот счет материального ущерба, понесенного от действий вашей матушки. Деньги не вернёте, мать не получите! — жестко сказал пожилой усталый дежурный и выкинул в окошечко листок бумаги с перечислением украденных продуктов.

— Булочка с маком — 6 шт, бутерброд с колбасой — 6 шт, стакан пластиковый — 6шт, борщ домашний — 6 порций, котлета по-киевски с гарниром — 6 порций, компот из сухофруктов — 6 стаканов, коньяк армянский — 0.5 л, — начала читать Нина.

Внизу стояла итоговая сумма: двенадцать тысяч пятьсот рублей.

— Но моя мать, старушка семидесяти шести лет, она не могла съесть столько, — в недоумении проговорила Нина.

— Гражданочка! Вы хотите, чтобы вашу мать посадили по уголовной статье, за кражу? — рявкнул разгневанный полицейский, сыто икнул и захлопнул перед носом Нины своё окно.

Женщина вздохнула и полезла за кошельком, в котором лежала заветная двадцатка, прихваченная из материнской пенсии.

* * *

— Мама, менты с меня тринадцать тысяч содрали, да ещё за такси оплатила, — шипела на мать Нина, когда они в такси возвращались домой.

— Не ной! Нечего было ключ от квартиры забирать! Знаешь, что я не люблю ужинать в одиночку. А тут такие славные ребята вокруг! Давно я не ужинала в такой приятной компании, столько слов хороших про себя услышала…Не то, что от тебя! Что это ты рот скривила? Можно подумать, ты свои отдала! Будто я не видела, как ты вчера возле шкатулки с деньгами пыль протирала, — ответствовала Галина Степановна, потирая ноги, которые она отсидела на жесткой камерной скамье. Нина надула губы и отвернулась от матери.

Её душила злость на родительницу. Столько сил было отдано, столько страниц заявлений было написано, чтобы матушку забрали в психиатрическую лечебницу. Но её там продержали пару месяцев и вернули домой, как не представлявшую опасности для окружающих.

* * *

— Аркаша, что это значит? Ты обещал, что мать продержат в больнице не меньше года? — возмущенно спросила Нина у мужа, заверившего его в близком знакомстве с заведующей психиатрическим отделением.

— Прости, Нинка! Сорвалось…Розу Иосифовну внезапно уволил новый начальник управления. Понадобилось местечко для его сына. А так бы Роза сдержала свое слово. Я «крышевал» ее непутевого сыночка, который задолжал кучу денег кое-кому, — пригорюнился Аркадий.

Нина тоже тяжело вздохнула. Ведь как славно они с мужем пожили эти пару месяцев.

Материнскую квартиру Нина сдала подруге с сожителем, предварительно опустошив шкатулку с материнскими накоплениями.

Аркадий смог, наконец, выкупить свой старенький автомобиль со штрафной стоянки.

На этой машине они с Ниной совершили увлекательную поездку на Аршан. Поселились в домике с видом на горы и целыми днями валялись на шезлонгах, попивая холодное пиво.

Муж Нины, Аркадий Крупенько недавно вышел в отставку. Он отработал минимальный стаж судебным приставом в чине лейтенанта.

Работал бы ещё, да природные амбиции вкупе с жадностью помешали. На Аркадия поступало слишком много жалоб от граждан.

Не оставив попыток повторить славную прогулку по ночному городу, Галина Степановна, спускаясь по связке простыней, вдруг почувствовала, что сидит на крыше из металлического профиля.

Это Герасим, измученный скандалами с женой и дочерью соседки, соорудил над лоджией козырёк.

Такого хамства Галина Степановна не ожидала. Ей пришлось взывать о помощи, держась за простыни, дабы не соскользнуть вниз со второго этажа.

Несмотря на поставленный психиатрами диагноз, старушка не собиралась расставаться со своей увлекательной жизнью. Она считала себя вполне здоровой и желала жить так, как ей хочется. Горе тем, кто встанет на ее пути.

Бережно снятая с козырька сотрудниками спасательной службы, Галина Степановна вернулась домой и настрочила в коммунальную контору свою вдохновенную жалобу на соседей Ермолаевых, лишивших её стольких радостей и удовольствий.

С тех пор она начала против них свой личный крестовый поход.

Спустя пару месяцев относительно спокойной жизни к Ермолаевым пожаловал участковый Антон Дмитриевич Веснин. Он вежливо попросил разрешения пройти на лоджию и внимательно осмотрел её. Лоджия была пуста, если не считать горшков с цветами, которые Вера выставила на солнышко.

Участковый отчего-то затосковал. Он достал из своего планшета бланк протокола и стал писать, присев за кухонный стол.

— Что случилось? — поинтересовалась Вера.

Дело было ранним утром. На голове у Веры была масса из термобигудей, в руках коробочка с ленинградской тушью, которую она густо нанизывала на свои короткие редкие ресницы.

Участковый вздохнул и показал ей длинное письмо, написанное мелким подчерком.

В нём патриотически настроенная гражданка Мацукина Г. С предупреждает правоохранительные органы, что злостная семейка Ермолаевых самовольно возвела конструкцию над крышей подъезда с целью хранения на лоджии подозрительных деревянных ящиков со странным содержимым, вполне возможно взрывоопасными предметами, а может и боеприпасами. Это в то время, когда в стране повсеместно началась борьба с терроризмом.

Возмущенная Вера принялась рассказывать о происках соседки.

— Я вас понял. Но должен отреагировать на сигнал, — спокойно ответил Антон Дмитриевич и попросил Веру расписаться в протоколе.

— А нам теперь что делать? — растерянно спросила Вера.

— Разобрать козырёк, — сказал участковый и попрощался.

— Чтобы эта бабка снова шастала по нашей лоджии по ночам? — воскликнула Вера.

Но участковый уже молчаливо прикрыл за собой входную дверь.

* * *

— Это тебе Аркашка фингал поставил? — спросила Галина Степановна у дочери. Они сидели на кухне и пили чай.

— Да, нет…С Веркой Ермолаевой подрались, — вяло отозвалась Нина. Мать сильно раздражала её. Она бы давно ушла домой, но был день доставки пенсии. Галина Степановна не доверяла банкам и пенсию ей приносили домой. Нине хотелось выпросить у матери немного денег.

— А это хорошо. Надо принудить этих Ермолаевых продать квартиру. А ты её купишь. Я буду жить там, а ты поселишься в мою, — одобрительно сказала Галина Степановна, прихлёбывая горячий чай из кружки.