Беспощадный целитель. Том 5 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 20

Телефон пиликнул, сообщая о смс. Кому я понадобился в восемь вечера?

Какая приятная неожиданность. Обо мне беспокоился сам мистер Хант. Он спрашивал, буду ли я завтра на тренировке и всё ли в порядке.

Я остановился под фонарём, перечитал. Хороший человек. Не давит, не задаёт лишних вопросов, просто хочет знать, что его ученик жив и не свернёт график.

Я набрал ответ: «Конечно, буду. Спасибо за беспокойство. Поездка оказалась удачной».

Отправил сообщение и спокойно пошёл дальше. В прошлой жизни старики моего масштаба общались примерно так же: короткие записки на рисовой бумаге, доставленные слугой, без лишних слов и без подписей. Если ученик не отвечал — значит, ученик мёртв. Если отвечал — значит, доживёт до следующего рассвета. Простая система, понятная обоим. Хант её, видимо, освоил по своим каналам и сейчас работал ровно так же.

Чем дальше я уходил в глубь промзоны, тем темнее становились улицы. Фонари здесь горели через два на третий, и звук моих шагов по мокрому асфальту слышался отчётливо. Тень в татуировке шевельнулся, послал образ — «никого, спокойно, нюх чист». Хорошо, не хочется ввязываться в очередную драку. Да, одарённый лучше всего растёт в бою, но прежде чем есть очередную порцию лапши, нужно дать усвоиться предыдущей.

Как всегда по вечерам, звуки тяжёлого рока начали доноситься раньше, чем я увидел Логово. Низкие басы били в стены, вырываясь наружу приглушённым рёвом, и отдавались у меня в груди ещё за квартал. Возле бара было полно железных коней, причём не только с эмблемой волков, но ещё нескольких банд. Драконьи морды Сестёр. Какие-то ястребы, у которых вместо перьев топорщились стальные иглы.

Пара незнакомых здоровяков косо посмотрела на меня — на худого пацана в дешёвой куртке, который шёл прямо к парадному входу байкерского бара как к себе домой. Один уже начал привставать. Но в этот момент двое парней с нашивками Волков, куривших у двери, увидели меня и приветственно кивнули. Здоровяки поняли, что этот пацан здесь свой, и снова уселись на скамейку. Один из них коротко хмыкнул — мол, чего только не бывает.

Чего только не бывает. Точно сказано: и тиграм приходится работать вместе с волками. Я кивнул парням у двери в ответ и зашёл внутрь.

Запах Логова ударил мне в нос. Густой мужской пот, кожа, машинное масло и густой табачный дым, который висел под потолком плотной серой пеленой. Музыка била в уши тяжёлыми басами, на сцене у дальней стены стоял диджейский пульт, и за ним возился какой-то парень с длинными дредами. Все бильярдные столы были заняты игроками. У стойки — настоящая толпа. А в углу шулер издевательски обувал чужаков в карты и, судя по всему, делал это успешно.

Я двигался к стойке, лавируя между людьми и кивая знакомым лицам. Молот сидел за дальним столом с тремя бойцами и что-то рассказывал, размахивая руками, — судя по всему, очередную историю про сломанные носы. Увидел меня, поднял кружку в приветствии. Я кивнул в ответ и подошёл к лысому бармену, который тут же спросил:

— Привет, Мертвец. Пива?

— Пока пас. Где Клык? Он меня искал.

— В задней комнате вместе с Гремлином. Просил, если ты появишься, сразу зайти.

— Спасибо.

— Если нетрудно, захвати парням пиво.

— Не вопрос.

Взяв кружки, я пошёл в обход бильярда, мимо коридорчика к туалету, к двери задней комнаты. И, легонько пнув незапертую дверь ногой, вошёл внутрь.

В задней комнате музыки почти не было — двойной слой кирпича глушил басы до глухого ритмичного буханья где-то на грани слышимости. Зато было светло. Над длинным столом висела настоящая лампа на металлическом тросе, не неон, а старый добрый накал, и под этим жёлтым светом стол был виден до последней щепки. На столе — карты, бумаги, два пустых кофейника, четыре таких же кружки и почти полная пепельница. Судя по всему, парни тут сидят уже долго.

— Мертвец, рад, что приехал, и спасибо за пиво. — Клык кивнул на свободный стул. — Садись.

— Что у вас стряслось, если понадобился я, да ещё и с Дэмионом?

Гремлин усмехнулся и подвинул мне планшет с открытой картой Восточной промзоны Блэкфена. Старой, бумажной, но отсканированной, с цифровыми пометками поверх. На карте красным был обведён участок с подписью «Восточная-3».

Я уставился на карту, не понимая, что означают все эти пометки.

— И что это такое?

— Это, Доу, — медленно сказал Клык, — заброшенная типография в Восточной промзоне. Молот вчера спалил какого-то «курьера», который шёл с Северной стороны. Курьер оказался не просто курьер. По факту он вёз не товар, а бумаги. Молот подумал, что это один из уродов, что возят Искру. Понятно, что сейчас тут полно копов и всё поутихло, но идиотов хватает. Оказалось, что это не товар, а очень интересные бумаги с адресами. И этой ночью Гремлин полез смотреть один из адресов.

— С твоей ногой? А слабо было послать кого помоложе?

— Пошёл ты, Мертвец. Пусть я хромой, но опыт не пропьёшь. Лучше меня в стае никто не умеет проводить разведку, и есть у меня нога или нет — дела не касается. — Он отхлебнул принесённого мной пива и продолжил:

— Слушай сюда. Я пролез по дренажному каналу с северной стороны. Лёг в кустах за два километра от объекта, проверил охрану: патрули из рук вон, псов нет. Спокойно подобрался поближе и заглянул через вентиляционную решётку в окно подвала.

— И? — спросил я, понимая, что он замолчал.

— Я думал, там будет очередная наркокухня. — Гремлин снова помедлил. — Но там была не лаборатория, а сраная операционная.

Я медленно посмотрел ему в глаза и понял, что бывший вояка увидел что-то, от чего ему до сих пор хреново.

— Что ж там за операционная, что тебя до сих пор мутит?

— Я видел не так много, но мне хватило. Было видно угол стола, рядом капельница. Чьи-то ноги. Голые стопы, привязаны к раме. — Гремлин посмотрел на меня. — И запах, Доу. Через решётку шёл запах. Сладкий и гнилой. Не как от трупа. Уж поверь, я гниющих жмуриков повидал на своём веку немало. Так пахнет от тех, кого твари разлома утащили не на еду, а на оплодотворение.

Я молчал и думал. Хреновая же жизнь была у пограничного дроновода, если он знает, как пахнут те, кого твари Бездны оплодотворили. Разломы, порождения Бездны… и от тех мужчин и женщин, в которых помещают некоторые твари своих потомков, тянет почти так же, как и от одержимых Бездной, — ведь корень у них один.

С каждой секундой вся эта ситуация нравилась мне всё меньше и меньше. Прошлой ночью я чуял подобный запах в палате серийного убийцы, вырезая его сердце. И если у Гремлина из-за решётки тянуло точно тем же, то, значит, концентрация запаха крайне высока, что говорит о том, что в подвале лежали не один и не два, а несколько одержимых, и их там явно не лечили.

Великое Небо, кто-то решил выращивать живые разломы, но зачем? Мало мне Садовника, который ищет методику открытия разломов на местах, теперь ещё один псих, или стой… Почему я решил, что это ещё один? Нет, всё может быть куда проще. Если кто-то с большими деньгами ищет способ работы с разломами, то что мешает ему запустить несколько подобных проектов одновременно?

— Что, Мертвец, думаешь, как нам сказать попроще? — злобно усмехнулся Гремлин. — Я видел такое дерьмо: такие становятся психами, которые хотят лишь убивать и жрать человеческое мясо, а потом проходит время, и они… — он широко развёл руки, изображая взрыв, и я продолжил вместо него:

— И они становятся живыми вратами в разлом.

— Или же трансформируются в тварь не ниже D-ранга, если повезёт.

— Раз сам знаешь, зачем я тут? Почему не сдали это дерьмо полиции?

— Сразу видно — пацан не в теме, да, Клык? — Вожак стаи кивнул, подтверждая слова механика. — Всё это говно замнут, как было множество раз. У нас в приграничье такие дела решались просто: идёшь к маркграфу, и после такого от подобных мест не остаётся и пепла, а потом гвардейцы жрут землю, пытаясь найти всех виновных. Тут же нельзя пугать людей, так что всё аккуратно заметут под коврик, а ты можешь ещё и присесть на несколько лет, чтобы не говорил лишнего.