Беспощадный целитель. Том 5 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 19

— Устранить. — Она сделала большой глоток вина, которое красивой каплей стекало по её подбородку, что я не удержался и слизнул его. — Алекс, ты себя слышишь? Восемнадцатилетний парень говорит «устранить», ты говоришь, словно тебя готовили в училище для имперских гвардейцев. — Как интересно, значит, есть и такие? Девчонка моя, ты бы знала, где я только не учился и у кого.

— Мира, ты мне слишком нравишься, и это ещё одна очень важная причина, чтобы не сдохнуть. Клянусь Небом, если мне придётся убить их всех, чтобы остаться с тобой, я это сделаю. — Она кивнула и задала очень неприятный вопрос.

— Клянусь Небом. Никогда не слышала эту фразу.

— Когда ворон взлетает, куда он летит?

— В небо?

— Значит, небо держит его крылья…

— Красивая метафора, такая чужая и такая верная. Значит, ты собираешься убить и Кайзера, ведь Давид и Ингрид — его люди.

— И его заместителя Лидию. А Кайзера надо взять живым, чтобы пообщаться по душам.

— Алекс, когда ты это говоришь, я тебе верю. Клянусь воронами Триединой, ты точно Пен-Искар, только они такие психи.

— К демонам слова, у нас есть ещё полчаса…

На улице всё ещё моросило. Я натянул влажный капюшон, поправил рюкзак и зашагал в сторону автостанции пешком, оставив за спиной квартиру с женщиной, которая делала меня живым. Клянусь могилами предков, как только я переберусь в столицу, Вернер Штайнер в скором времени лишится своей головы. Никто не имеет права поднимать руку на мою женщину. От внезапно накатившего бешенства губы раздвинулись, обнажая клыки, а из горла вырвался короткий рык, испугавший старушку, шедшую рядом, и она тут же перешла на другую сторону дороги от такого неадеквата.

Автостанция Вэйхолла встретила меня той же стеклянной чистотой, что и сутки назад. Вежливая кассирша, которая продала мне билет в предпоследний ряд у окна и пожелала хорошего пути, не спросив документов, потому что внутренние рейсы между городами графства документов не требовали. Как и не было досмотра багажа. Иначе одному парню пришлось бы долго объяснять, зачем ему с собой охотничий нож, а узнай кто-то, что в моём кармане лежит спящее зерно бездны, то разговор со мной был бы крайне коротким и очень неприятным.

Кивнув водителю, я прошёл к своему месту, бросил рюкзак на колени и натянул капюшон до бровей. Стоило немного поспать, а то ночь была, конечно, приятной, но на редкость бессонной.

Губы всё ещё горели от страстных поцелуев Миры, которая приняла Алистера Пен-Искара таким, какой он есть, со всеми его тайнами. Кто же ты на самом деле, девочка из приграничья с повадками опытного разведчика? Звучит смешно, но я не чувствовал себя вправе спрашивать её об этом, ведь сам я не говорил всего. Может, и глупо, но мне так было проще. В любом случае, я знал, что меня ждут. От этих тёплых мыслей я задремал и проснулся от звонка телефона, когда уже почти подъезжал к Блэкфену.

— Слушаю, — снял я трубку с незнакомого номера, в которой звучал знакомый голос Клыка.

— Привет, Мертвец. Ты сейчас где?

— Через полчаса буду в Блэкфене, а что?

— У нас тут нарисовалось дельце, в котором пригодилась бы помощь от тебя и твоего отмороженного дружка…

Глава 10

Автобус аккуратно припарковался у станции, и двери с противным скрипом открылись, приглашая всех покинуть эту старую калымагу, что я с большим удовольствием и сделал. Благодаря Ханту сегодня у меня ещё было свободное время, а вот завтра нужно будет снова входить в тренировочный процесс. Время неумолимо стремилось к закату, и у меня была возможность привести себя в порядок после долгой поездки. Двигаясь спокойным темпом во флигель школы, я достал кнопочный телефон и отписался Мире, что добрался и всё хорошо. Почти уверен, что она давным-давно подключилась к городской сети Блэкфена, но когда ты сообщаешь близким, где ты, — это жест уважения и заботы.

Ответом мне было лишь одно слово, от которого на душе стало теплее: «Соскучилась». Набрав «И я», я разобрал телефон, вытащил симку и двинулся к школе.

Флигель встретил меня тишиной. Пыли в моей маленькой комнате прибавилось, но не критически — за пару дней без присмотра тут не успело завестись ничего серьёзного. Я скинул рюкзак на стол, открыл его и первым делом достал оттуда скатанную в шарик фольгу из-под шоколадки, утащенную у Миры, с холодным камешком внутри. Зерно бездны, завернутое в множество слоёв тончайшего металла, лежало в моей ладони. Да, это тебе не золото или серебро, которые бы спрятали намного надёжнее, но зерно уже спит, и даже такая защита будет куда лучше, чем ничего. В целом если не знать, что искать, то найти его практически невозможно, а если знать — от этой мысли у меня появилась улыбка на губах. Если знать, то с большой вероятностью я уже труп.

Тень в татуировке шевельнулся и послал короткий образ — «гниль, неприятно, спрятать». Полностью согласен, дружок, но эта гниль может послужить мне в качестве источника энергии. Да, это не очищенное зерно разлома, которое избавлено от множества тёмных эманаций, но если подойти к делу с умом, то из этого кристаллика можно получить очень много пользы.

Ещё когда я только начал тут обитать, я обнаружил, что одна из досок кладовой, где лежало постельное, чуть гуляет. Так что остальное было лишь делом техники: подцепить доску ножом, убрать экранированное зерно, а потом аккуратно забить гвозди рукояткой ножа. Надо будет обзавестись молотком, хотя какой смысл, если в скором времени я покину это место. Теперь эта мерзость будет там, пока я не решу, что с ней делать.

Контрастный душ — вот что я заслужил после такой ночи. Нет ничего лучше, когда тебе надо взбодриться: сначала горячая вода, до того жара, что кожа становится красной, как у варёного рака, потом резко ледяная, до того холода, что чёрное солнце в груди недовольно ворчит и подбрасывает энергию в мышцы, чтобы я не околел. Старая практика горных мудрецов. Помогает выгнать из тела усталость дороги и заодно прочистить голову от лишних мыслей.

Я стоял под холодной струёй и думал о Мире. О том, как она сидела на кровати голая, со своим ноутбуком на коленях, и пила сваренный мною кофе. О её фразе «вернись живым, и это не просьба». О серебряном медальоне на её шее, на который мой взгляд так подозрительно цеплялся весь вечер, и который теперь, когда я знал, что её отец погиб ради долга, имел совсем другой вес. Тяньцзы носит на шее память о мёртвом отце. Я ношу под футболкой кольцо предков, о котором никто не должен знать. У нас с этой женщиной куда больше общего, чем мне хотелось бы признавать.

Вода вновь стала ледяной, и я закрыл кран. Хватит сентиментальности, пора браться за дело. Тщательно вытершись и переодевшись, я уже привычно закрепил нож за спиной и накинул браслеты с иглами. Кольцо предков висело на тонкой цепочке, спрятанное под воротом футболки. Пока я окончательно не разберусь в ситуации, светить такими вещами не стоит, но и расставаться с ним мне очень не хотелось.

Голодное урчание живота напомнило о том, что есть надо регулярно и желательно, чтобы это было трёхразовое питание, притом не понедельник, среда, пятница, а три раза в день. Конечно же, лучше пять и более мелкими порциями, но это уже совсем мечты. Сейчас бы миску горячей лапши и хороший кусок свинины в кисло-сладком соусе. Рот тут же наполнился слюной.

Еда подождёт, если что — ограблю волков на мясо. Я улыбнулся от непроизвольной шутки, за которой стояла природная истина. Даже стая волков не захочет тягаться с одиноким тигром, слишком уж разные категории опасности. Спокойно вызвав такси, я спустился на улицу, и уже через пару минут возле меня стояла жёлтая машина.

Таксист поглядел на меня как на психа, когда я назвал ему адрес, и сказал, что туда он не поедет. Пара минут торга — и меня доставили на границу территории Волков, а дальше уже ногами. Мужик, кстати, был неправ. Стальные Волки уже давно не трогали такси. Клык говорил, что у них с прошлого года был договор с одной из городских компаний, по которому таксисты получали небольшую надбавку за то, что не отказывались возить клиентов в восточный район. Но молва бежала впереди фактов, и каждый второй водитель в Блэкфене до сих пор крестился при упоминании Логова. Что ж, репутация штука такая, особенно если она не добрая.