Сезон зверя - Фёдоров Владимир Николаевич - Страница 55

– А вы и не рассказывайте. Я знаю, что большинство жителей Земли не верят в разумную жизнь на других планетах, в космические контакты и параллельные миры… Пусть это будет нашей маленькой тайной. – Глянув на нее, так преобразившуюся за несколько минут, он вдруг снова испытал необъяснимое смятение и вспомнил радугу над водопадом. – Я бы и не хотел других контактов, тем более что они мне не рекомендованы…

– А я вас во сне видела, – сказала Верка, и в голосе ее тоже прозвучало волнение. – И сегодня сразу узнала. Особенно по глазам.

– Обыкновенные глаза, самого распространенного у нас изумрудно-зеленого цвета… А что я делал в вашем сне?

– Вы спасли меня от хищника, назвались ангелом-хранителем и даже донесли по небу в лагерь.

– Любопытно. Хотя, впрочем, я сейчас этим и занимаюсь: только что избавил вас от компании медведя, а теперь собираюсь проводить домой. Так что вы просто обладаете способностью получать по ночам опережающую информацию в образной форме. Как это у вас говорят, сон в руку. А в данном случае – в ногу. Она все еще болит?

– Болит.

– Одну секунду! – Транскрил вытянул ладонь вперед и направил ее на Веркину щиколотку. Она почувствовала, как теплая волна накатила на ногу, окутала ее чем-то приятным и мягким. Через мгновение ощущение исчезло, а вместе с ним и боль.

– Да вы настоящий волшебник!

– Не более чем остальные жители моей планеты… Итак, скоро уже рассвет, вам надо спешить, чтобы вас не потеряли. Вам ведь надо выйти, как я понял, к жилищу этого одинокого мужчины, хозяина лошадей.

– Да, пойдемте скорее, надо перехватить Афанасия до выезда в лагерь.

– Кстати, чем вы здесь занимаетесь со своими коллегами? Какая-то научная экспедиция? – спросил он уже на ходу.

– Геологическая. Золото ищем.

– Золото. Понятно: валютный металл, деньги. Как это все прими… – Он осекся. – И успешно?

– Пока не очень. Подтвердили только старые точки, несколько жил.

Ему внезапно захотелось сделать для нее что-то очень приятное. Чувство это шло абсолютно вразрез с рациональной логикой поведения, но он впервые не хотел подчиняться ей.

– Я не могу раскрывать вам наши технологии, меня тут же засекут и превратят в обломок камня. Но я могу поискать кое-что для собственного любопытства. И просто поставить в интересных местах пирамидки из камней. Скажем, из черного сланца. Это будет мой подарок на память о сегодняшней встрече.

– А мы что, больше не увидимся? – В голосе Верки послышалось огорчение.

– Только через месяц, в утро полнолуния. Думаю, до этого времени вам не слишком приятно было бы где-нибудь столкнуться со мной.

– А где мы встретимся?

– За водопадом, куда вы ходите по утрам.

– Вы и это знаете? – Верка порозовела, представив на миг, как купалась голышом у него на глазах.

– Ангел-хранитель должен знать все, – попытался он погасить ее смущение. – Хоть я и ангел падший – Транскрил.

– А что вы такого натворили на своем Лемаре, если вас превратили в медведя? Случаем, не серийный маньяк в облике ангела? – Верка усмехнулась и глянула прямо в изумрудные глаза.

– Да нет, – смутился он. – Не бойтесь. Для вас мое преступление совершенно не опасно, а может, даже и смехотворно… Кстати, вон и дом вашего Афанасия. И кто-то оттуда уже спешит к нам. Прощайте! – Он резко свернул в сторону, и через секунду, виляя хвостом, к Верке подбежал Улар.

Разбудив Афанасия и сказав ему, что заблудилась, она попросила не говорить об этом в лагере.

– Зачем рассказывай. Не надо рассказывай, – согласился он. – Начальник ругать будет, смеять будет. Не надо рассказывай. Рыбу так дам. Послезавтра, однако, снова рыбалка приходи. Вместе со мной из лагеря приходи.

Он быстро вскипятил чайник, собрал нехитрый завтрак, а сам время от времени поглядывал своими узкими цепкими глазами на не отошедшую еще от потрясения студентку, чувствуя, что она поведала далеко не все. Разлив по кружкам чай, не выдержал и спросил напрямик:

– Ночью Старик не встречал?

– Какого старика? – переспросила она, хотя сразу же поняла, о ком идет речь.

– Медведь не встречал?

– Не-ет.

– Шибко умный Старик рядом ходит. Каждый бечер мала-мала мои сетки смотрит, рыбку берет. Всю не берет, свой доля берет. Лошадка тоже не трогает. Хороший. Начальник спесиально не говорю – охотится придет. А хороший Старик зря трогай не надо. Да-а… – Он громко втянул в себя горячий чай из кружки. – Вчера бечер Старик сетки да не смотрел. Думаю, тобой следил.

– Н-не знаю…

– Бояться да не надо. Не тронет. Хороший Старик. Зря Старик не трогай – он тоже тебя не трогай. Старик долго живи, пятьдесят лет живи, все помни. Обижай будешь – год жди, два жди, десять жди, потом сим бир отомстит.

– А вы что, никогда медведей не убивали? Ведь охотник же.

– Молодой да убивал. Мала-мала сорок убивал. Больше нельзя. Сорок – страшный Старик, сам убить может, не надо трогай. Кое-как жибой остался, да-а… Моя давно не трогай Старик. Плохой Старик приходи, лошадка нападай – другое дело. Да-а… Начальник Старика не говори.

– Конечно-конечно, – поспешно согласилась Верка, – зачем его трогать? Вот посмотреть бы хотелось.

– Послезавтра приходи. Посмотреть Старик месте будем. Целый бечер посмотреть можно. Шибко красивый Старик. Большой, белым грудем. Однако мало такой бывает. Приходи…

– Приду… Спасибо за угощение. Наверно, надо уже в лагерь выезжать, время-то…

– Однако, надо. – Афанасий глянул на часы, неспешно поднялся и пошел седлать лошадей.

Проследив, как маленький караван из нескольких лошадей, на двух из которых сидели каюр и девушка, неторопливо потянулся вверх по ручью, Транскрил быстро обошел их стороной и, оставляя позади, побежал по тропе. Сделав еще один крюк у лагеря, чтобы незаметно обогнуть палатки, он довольно скоро оказался на площади геологических работ.

Разобраться с ситуацией для него не составляло большого труда. Судя по тому, где и как были заложены горные выработки, люди пока обнаружили лишь только пять выходов маломощных кварцевых жил с драгоценным для них золотом. С тем самым тяжелым, непрочным, но, правда, очень стойким к агрессивным веществам золотом – он не смог сдержать усмешки, – которое даже в цивилизациях седьмой или шестой ступени используют для изготовления канализационных труб, да на планетах с активной атмосферой – для антикоррозийного покрытия крыш и фюзеляжей летательных аппаратов. Но для них оно пока драгоценность, всемирный эквивалент, фетиш… «Что ж, не будем высокомерны, – остановил он себя, – и лемарцы в свое время прошли через это. Лучше сделаем-ка приятное настоящей драгоценности, открытой в этих диких местах…»

Настроившись на биолокационный режим, он поднялся на водораздел и медленно пошел по нему вверх, к самой высокой точке. Убегающие вниз от его ног направо и налево склоны, покрытые толстым слоем каменных обломков, которые на Лемаре было принято называть эллювием, мгновенно не только как бы сбросили последний, но и под его сканирующим взором оказались прозрачными на глубину почти двухсот метров – в пределах личных возможностей Транскрила. Это, конечно, было немного, у настоящих асов геологической биолокации взгляд проникал до километровых глубин. Но тут оказалось достаточно и его дилетантских способностей. Он почти сразу увидел, что обнаруженные людьми жилы – совсем не главные. Просто они дотянулись до обнажений и потому оказались видимыми, но подобных же заполненных кварцем трещин, только чуть меньшей длины, змеилось в бортах двух соседних долин несколько десятков. И все они были лишь оперяющими, поперечными жилками, тонкими волосками, убегающими в стороны от очень мощного главного рудного тела, которое тянулось под водоразделом вдоль хребта и нигде не выходило на дневную поверхность. Людям можно было хоть сто раз пройти прямо над ним, но так никогда и не догадаться.

Отыскав несколько мест, где густая сеть секущих друг друга золото-кварцевых жил, называемая штокверком, поднималась поближе к эллювию, Транскрил соорудил на них маленькие туры-пирамидки из черных плитчатых обломков сланца.