Вид с озера Комо - Трижиани Адриана - Страница 70

Отец жарит французские тосты из остатков хлеба, который мама не пустила на сэндвичи. В нашей семье ничего не пропадает, все идет в ход, даже горбушки. Мама выставила лучшее серебро, чтобы впечатлить гостей из Италии. Анджело и Мауро устроили в доме тети Лил, Конор уехал к своей сестре в Си-Гёрт, потому что я не позволила никому предлагать ночевку в подвале.

— Конни и Диего уже здесь. Рановато, — ворчит мама, поглядывая в окно. — Хоть бы раз успеть накрыть на стол до того, как нагрянут гости.

— Мам, мы гренки есть собрались. Не суетись так.

Прикрыв глаза, я вдыхаю ароматы масла, корицы и ванили, доносящиеся из кухни, где папа переворачивает хлеб на сковородке. «Тирами» научила меня жить здесь и сейчас. Так и рождаются воспоминания.

— Мы забросили девчонок в школу, — говорит Конни, входя в столовую. — Я донакрою стол.

Она берет с боковой тумбочки стопку тарелок и расставляет их на столе.

— Мам, мы с Диего хотели кое о чем с вами поговорить.

— Тогда позовем отца? — предлагает мама. — Джо, иди сюда.

— Что стряслось? — спрашивает подошедший отец.

— Мы бы хотели купить дом бабушки Монте, — объявляет Диего, косясь на Конни, и моя сестра кивает.

— Неплохое вложение средств, — замечает мама. — Ремонт и перепродажа домов в Лейк-Комо — дело довольно прибыльное. Хоть бы только покупатель не оказался плохим соседом.

— Мы сами будем там жить, — поясняет Диего.

— Ничего себе! — восклицает отец.

— Вы собираетесь жить в Лейк-Комо? — переспрашивает мама у Конни.

— Детям будет ближе добираться до школы.

Мама расплывается в улыбке:

— Как здорово, что вы с детьми будете по соседству. Только в доме еще полно барахла. Когда планируете перебираться?

— Как только продадим свой, — отвечает Диего.

— Я отдам по очень выгодной цене. Как есть, а там уже сами приведете все в порядок.

Мама уходит на кухню вслед за папой и Диего.

— Что случилось? С чего вдруг переезд? — спрашиваю я сестру.

— Диего потерял работу, — вполголоса сообщает Конни. — Его хедж-фонд прогорел. Будет теперь искать другую работу. Мы столько вложили в дом. Сейчас подходящий момент, чтобы продать его. Нам еще копить на обучение троих детей. Сказать по правде, мы не справляемся. Надо жить поскромнее.

— По-моему, идея отличная. Бабушка Монте была бы счастлива, что твои дети будут расти в ее доме.

— И маме с папой смогу помогать. — Конни кусает губы. — Когда ты планируешь возвращаться в Италию?

— Пока что дата открытая. — Мне нравится, как это звучит. Открытая. Может, я наконец делаю все правильно? Я открыта. Я здесь и сейчас.

Мы с Конни тоже отправляемся на кухню.

— Пахнет французскими тостами. — Из прихожей появляются брат с женой.

— Ты уже рассказала Джо и Кэти? — спрашиваю я сестру.

Она кивает:

— Джо помогает Диего с документами.

— Как здорово, а? — радуется Кэти. — Думаю, вам понравится на озере. Дети смогут купаться и в нем, и в океане. Что может быть круче?

— Ничего, — поддакиваю я.

В дверь звонят.

— Я открою! — кричу я на полдороге.

На пороге стоят Анджело и Мауро.

— Ciao! Это итальянцы с того берега! — оповещаю я родных и веду Анджело и Мауро в гостиную.

— Zia Филомена, — здоровается Мауро с моей мамой.

— До сих пор не верится, что я тетя, — замечает она.

— И мне не верится, что у меня американская родня на этом берегу, — лучезарно улыбается Мауро. — Когда Анджело сообщил, что поедет в Нью-Джерси, я сразу подумал, что должен со всеми вами познакомиться.

— Мы так рады, что ты приехал. В Штате садов много красивых мест, и мы все тебе покажем.

— Буду рад, — отвечает Мауро.

— Мауро — красивое имя, — восхищается Кэти.

— Grazie. Меня назвали в честь отца моей матери.

— Девочку можно назвать Маурой, — говорит Кэти, глядя на Джо.

— Ушам своим не верю. — Мама опускает вилку.

— Да, мы ждем третьего!

Родители визжат от радости. Да и мы все.

— Мы рассматриваем и семейные имена, — говорит Джо. — Скажем, Джузеппина.

— В честь тебя, Джесс, — улыбается Кэти. — А кого еще? Чтоб была такой же решительной.

— Я польщена, но не надо никого называть Джузеппиной.

— Что не так с твоим именем? — тут же взвивается мама. — Оно итальянское. А ты теперь живешь в Италии. Будь мне благодарна. Может, я ясновидящая.

— Джозефина? — парирует Кэти.

— Французский вариант. В честь моих французских тостов, — шутит папа.

— Малыш — это к счастью. — Мауро поднимает бокал.

Анджело какой-то молчаливый. Я кладу ему в тарелку жареный хлеб и иду с блюдом к остальным.

— Джузеппина, а ты занята? — спрашивает мама.

— Боюсь, я не смогу развлекать гостей. Есть одно важное дело.

— Ничего. Мы устроим Мауро и Анджело экскурсию, — успокаивает меня папа.

— Спасибо вам большое.

— А вечером поужинаем все вместе у нас. С гостями и с детьми. Пойдет?

— Perfetto, — говорит Мауро.

Я встаю, чтобы собрать посуду. Конни и Кэти подрываются помогать.

— Не надо, Кэти, сиди. Мы с Конни сами справимся.

Джо идет за нами на кухню.

— Помощь нужна?

Конни хватается за сердце.

— Ничего себе! У меня инфаркт или это правда? Мой брат в жизни тарелки не мыл!

— Ну хватит, Кон. Мне надо переговорить с Джесс.

Конни вешает кухонное полотенце на крючок.

— Ну и пожалуйста. Как закончите, позовете судомойку обратно.

— Можешь не уходить. И я все решила насчет «Стильного гангстера». Прослушку я надевать не стану. Не нужны мне эти деньги.

— Точно? — спрашивает Джо.

— Мне сказали, я могу подать иск и попробовать вернуть эти деньги или отказаться от претензий и не нести никакой ответственности. Я отписала все им. Кесарю выпал счастливый день.

— Эти деньги могли изменить твою жизнь.

— Если бы. Как показала практика, изменить мою жизнь могу только я.

— Все равно деньги часто помогают.

Не знаю, не знаю. Мне кажется, кого бы ни отправляли на Остров в нашей семье, это всегда было из-за денег. Многие люди сбивались с пути в погоне за наживой, и мы не исключение. Я лишь надеюсь, что новые поколения забудут дорогу на Остров навсегда и научатся выбираться из неприятностей вместе. Увы, Монте и Баратты хорошо хранят секреты, но не деньги. И все же, при всех недостатках моих родных, к ним первым я побегу в случае чего. Им вершить надо мной суд, и я не оспорю их вердикт, потому что только они у меня и есть. Раньше я думала, что родные ошибаются, когда считают, что дело в деньгах. Но дело и правда в деньгах. В том, чтобы заботиться друг о друге всеми силами и средствами. А если мы справимся с этим, то, уж конечно, удержим наш непрочный коллектив безумцев силой той любви, которая и делает нас семьей.

Небо персикового цвета, а значит, с моря скоро принесет дождь — вот вам примета от обитателей Джерси. В детстве я каждый день смотрела на небо в надежде на ясную погоду. А в Италии обращала к нему взгляд, чтобы ощутить связь с домом.

Дорожка ко входу в федеральную тюрьму Фейртона в Нью-Джерси красиво выложена серо-голубым песчаником и окаймлена полосками из светлого камня и кирпича. Прогулка здесь вполне может принести эстетическое наслаждение, хотя сомневаюсь, что в пенитенциарных учреждениях сильно задумываются о красоте. Тюрьма в Фейртоне общего режима, и по кирпичному фасаду ее можно принять за обычное общественное здание. Если бы не охрана, металлодетекторы и досмотр сумок, никто бы и не догадался.

— Джузеппина Баратта, — сообщаю я охраннику, протягивая водительское удостоверение. — На проходной меня послали сюда. Я пришла к Роландо Гульотти.

— Он ваш родственник?

— Друг. Вернее, друг моего дяди. Я записывалась на посещение онлайн.

— Подождите здесь.

В зале для посетителей все совсем как в школьной столовой. Вокруг круглых столиков из ДСП расставлены точно такие же оранжевые и бирюзовые пластиковые стулья, какие были у нас в старшей школе имени Папы Иоанна. Где-то на нашей автомагистрали явно перевернулся грузовик с копиями знаменитого творения супругов Имз. Кажется, эти цельные пластиковые стулья есть во всех школах и залах для собраний в Нью-Джерси.