Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 47

СВЯЗНИК АБЕЛЯ И КОЭНОВ

Юрий Сергеевич Соколов был связником Коэнов в США. Это он помог им бесследно исчезнуть из Нью-Йорка. И в Москве Юрий Соколов до кончины супругов оставался одним из ближайших их друзей. Они дружили семьями, общались. Юрий Сергеевич часто приходил на помощь Коэнам, попавшим в среду новую, не всегда ими хорошо понимаемую.

Начну главу о связнике Абеля и Коэнов Юрии Сергеевиче Соколове эпизодом, связанным с нашим другом «Персеем». Никогда мы с моими собеседниками-разведчиками не сюсюкали, не заливались горючими слезами. Даже в моменты утрат, когда один за другим уходили их друзья и мои герои, держались стойко, всегда поминая ушедших. Но тут рассказал я старому разведчику о смерти Теда Холла. И Юрий Сергеевич расплакался. Прибежавшая в комнату супруга принесла сначала валидол. Потом нитроглицерин. Соколов был не склонен к сентиментальности. А тут рыдания.

Мы сидели, молчали. Суровая, резковатая супруга Юрия Сергеевича успела как следует выговорить мне, что ни к чему травить душу неприятными новостями. Сам же Соколов успокоился нескоро, все повторял: «Какой был парень, какой парень… был у меня на связи». Потом кое-что рассказал, вспомнил подробности — но это так, для моего общего понимания.

Да, когда в середине 1990-х мы встретились с полковником Службы внешней разведки Юрием Сергеевичем Соколовым, он оставался последним из тех, кто работал с героями нашей разведки Абелем — Фишером и Коэнами не в кабинетах Лубянки, а рисковал вместе с ними «на поле» тогдашнего ГП — главного противника — в Штатах. Его фамилия известна лишь в узком кругу коллег. Соколов словно исчез, растворился в зоне повышенной секретности, где людей знают лишь под оперативными псевдонимами.

Во времена Абеля и Коэнов он звался «Клодом». Родился в 1921 году, а с 1947-го работал в США под дипломатическим прикрытием, занимался научно-технической разведкой. Затем последовали командировки в Швейцарию, Австрию, другие страны. Юрий Сергеевич Соколов, всегда оставаясь разведчиком, работал в крупных международных организациях. Долгие годы — и даже после выхода в отставку — занимался с молодыми разведчиками. Ушедший от нас Юрий Сергеевич — автор многих стихов и песен, посвященных внешней разведке. Его дочь Наташа недавно подарила мне самодельную книжку стихов отца. Очень откровенных. И грустных. Лихих песен о разведке поэт-разведчик не сочинял. Все написанное им полно глубокого, тонкого смысла. Понятен ли он людям, от этой профессии далеким?

Все-таки разведка — занятие специфическое. О ней трудно писать, не докопавшись до истины. А когда докапываться, если сейчас принято сочинять быстро, что называется похвальным словом «оперативно». Но тут скорость идет во вред истине. Сегодня вокрут героев-разведчиков выдумки и мифы, размноженные Интернетом и людьми, небрежно к журналистике и писательству относящимися.

Каюсь, но и я, пытавшийся разобраться в немыслимых хитросплетениях советской атомной разведки, внес свою постыдную лепту в покрытую мраком историю. В одной из статей публично «похоронил» Соколова — «Клода».

Юрий Сергеевич сам позвонил, представился, принял без всякой обиды мои извинения, и мы познакомились. Знаете, что поражает в людях той, к сожалению, уходящей когорты? Они, будто на подбор, скромны и интеллигентны. Не совсем уверены в том, что уже можно рассказывать, а чего никогда нельзя. И еще — весьма небогаты. Офицерская пенсия плюс крошечные блага и, как правило, никаких сбережений. И при этом гордость за свою профессию — не выставляемая напоказ, однако весьма заметная.

Упреки в том, что слишком много места уделил в этой книге Юрию Сергеевичу Соколову, категорически отвергаю. О нем написано до обидного мало. С журналистами, кроме меня, он не встречался. Да, много на себя беру, но иначе кто, если не я? И не сочтите за хвастовство или пижонство. Считаю это своим долгом. Если дал Бог встретиться и услышать, пусть узнают о святых скромных людях и другие.

К Соколову я ездил на самый край Москвы — в Теплый Стан. Он шутил: «Увидите у конечной остановки автобуса самый последний дом в конце улицы — мой». Зато из окна видны были подмосковные леса. Иногда выходили на балкон. Он любил вздохнуть полной грудью. Тяжело заболел, но сумел победить даже инсульт. Вернулся на работу. А трудился, готовя юную поросль последователей — своих и Абеля с Коэнами. Поэтому не рискну называть известное мне конкретное место его службы.

Юрий Сергеевич всегда принимал радушно. Иногда, попросив выключить магнитофон, вспоминал эпизоды заведомо запретные, припоминал лиц, которые навсегда так и останутся безымянными, а жалко: они заслужили известность и почет. Но Соколов обязательно предупреждал, что это «ни в коем случае не для печати».

Натура тонкая, отличный рассказчик, из которого не нужно вытягивать детали клещами, Соколов сам немало написал. Показывал мне свои стихи, всегда посвященные коллегам.

Рассказывают, что на праздничных, но все равно сугубо закрытых вечерах чекистов они звучали со сцены. Их великолепно читал атомный разведчик, будущий Герой России Анатолий Яцков (оперативный псевдоним «Джонни»). С ним Соколов работал в зарубежье. Оба были связаны с Моррисом и Лоной Коэнами.

Где-то в архивах Службы внешней разведки есть откровенные воспоминания Соколова. К сожалению, полковник сознавал: все это сугубо для служебного пользования, тут ничего и никогда не рассекретить… С ним было интересно говорить на любую тему. Настоящий интеллектуал. Он прожил долгую жизнь, не выходя из тени. Есть же на свете светлые люди — с ними легко всем! Обидно, конечно, что недополучил полковник славы, но разведчики работают «Без права на славу, во славу Державы».

Святой был человек… Сколько лет, как ушел, а вспоминаю его почему-то все чаще и чаще.

Прямо ощущаю недосказанность, не удалось и уже никогда не удастся рассказать о Юрии Сергеевиче все, что знаю. Ловлю себя на мысли, что его интонации были более искренни и задушевны, нежели то, что получилось у меня на бумаге. Но чего никак нельзя, того нельзя. Приходится мириться с тем, на чем настаивал связник наших нелегалов.

Что ж, Абелю — Фишеру и Коэнам было с таким связником спокойно.

— Юрий Сергеевич, сколько же лет вы проработали в США?

— С 1947 по 1952 год. Сначала я работал в консульстве. Дипломатического ранга, а значит, и неприкосновенности у меня не было. Потом перевели в представительство при ООН. Столько годков — и без всяких отпусков…

— Напряжение наверняка огромное. Теперь, по-моему, так не бывает: дают передохнуть.

— Да, сегодня это кажется невероятным. Но тогда было так. Оглядываясь назад, анализируя прошлое, чувствую удовлетворение. Не сочтите за нескромность, — полное. Начало было захватывающим! Пусть огромное напряжение, риск, но положительные результаты давали радость, уверенность. Если что-то удавалось сделать, значит, все усилия не зря.

— У вас были ценные источники информации?

— Серьезнейшие. Достаточно много интересных людей, от которых я получал материалы по тому же атому. А когда и наши взорвали свою бомбу, интерес все равно не угас. Дело совершенствовалось, ученые двигались уже к бомбе водородной, возникал трудный вопрос о средствах доставки оружия массового поражения.

— Откуда вы брали агентов? Вербовали? Кем были эти люди?

— Они мне достались от предшественников. А кем они были, говорить не буду. Меньше всего наши помощники нуждаются в славе.

— Ну, Юрий Сергеевич, ведь столько лет прошло…

— Хорошо. Например, в Штатах я работал с Моррисом и Лоной Коэнами. Имена в нашем мире известные.

— Да это одна из самых прославленных семейных шпионских пар!

— Слово «шпион» здесь грубо и неуместно.

— Простите. Моррис и Лона добыли для СССР чертежи атомной бомбы.

— В США меня как раз и отправили, чтобы восстановить связь с ними. Встретились, познакомились, подружились. Мы оставались друзьями до конца. А первым в Штатах установил связь с Моррисом Коэном, давшим в Испании согласие работать с нами, Семен Маркович Семенов. Оперативный псевдоним — «Твен». Затем контакт с Коэнами и их группой «Волонтеры» поддерживал Анатолий Яцков — «Джонни». Тот самый пакет с документами по атомной бомбе, переданный Лоне в Лос-Аламосе нашим агентом «Младом», она доставила в Нью-Йорк как раз ему. И за это тоже Яцкову уже посмертно было присвоено звание Героя России. А тогда из США Яцков уехал в другую страну. С ними работал Абель и я тоже. С Коэнами встречался один-два раза в месяц. Но обстановка сложилась такая сложная, что рисковать «Волонтерами», передававшими ценнейшую секретную информацию, мы не могли. И подключилась группа нелегалов во главе с Абелем.