Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 42

Оба — «Бен» и Абель — были очень способными людьми. И у каждого из них — свой неповторимый характер.

У «Бена» было очень быстрое мышление. Человек эмоциональный, он на все мгновенно реагировал.

Абель больше задумывался. Он был настоящий ученый, хотя долго проучиться в университете ему не довелось. Пришел в Службу: образование — средняя школа. Очень интересовался математикой, естествознанием, физикой, даже больше, чем политикой.

А «Бена» политика интересовала. За одно воскресное утро он мог прочитать четыре-пять национальных газет. Делал это молниеносно.

У него была феноменальная зрительная память. Я часто говорила ему: «Я читаю быстро, но с тобой мне не сравниться». Это, конечно же, тренировка. Сама я скорочтением не занималась. В этом не было необходимости. А он тренировался постоянно, ведь ему было необходимо впитывать большой объем информации.

Питер:

— Вы знаете, наверное, что в двенадцать лет он поехал жить в США. Туда его отправила мать к своей сестре. Жил в Калифорнии, изучал жизнь вокруг и очень быстро выучил английский. И так же быстро приобрел американский акцент. В его произношении были некоторые особенности, но в целом он говорил хорошо. Что касается отношений с людьми, то «Бен» и Абель были очень осторожны. Что я имею в виду: всегда были вежливы, обходительны, вели себя непринужденно. Очень хорошо вписывались в окружение.

Однажды в самолете «Бен» встретил американца из среднего класса, достаточно обеспеченного, который привел его к себе домой. Дом «Бену» очень понравился. И он в этом доме всем понравился. Дети стали называть его просто «Бен». В Соединенных Штатах не говорят «дядя» или «тетя». Ему такая простая форма обращения очень нравилась. Вообще, он всегда очень свободно и естественно находил себе друзей. Это же черта была свойственна и Абелю. Но Абель, может быть, делал это не столь быстро. Таков был его характер.

У Абеля было очень заметное адамово яблоко. Однажды в Нью-Йорке мы должны были встретиться с ним в парке «Бронкс», в зоопарке, у клетки для птиц. До этого один раз на этом же месте с ним встречалась Хелен. Перед встречей они долго ехали в метро, пересаживались с поезда на поезд, при этом Абель только издали наблюдал за Еленой. И вот наконец они встретились у большой клетки с птицами и договорились о моей встрече с Абелем на следующей неделе.

И после работы, я работал тогда учителем, поехал на эту встречу в зоопарк. Там была небольшая детская железная дорога. Я вошел в вагон через заднюю дверь, оттуда мне было удобнее наблюдать за людьми. Здесь мое внимание привлек один человек с большим кадыком — адамовым яблоком. Он был в соломенной шляпе, как у американского фермера, пиджак перекинут через руку. Выглядел типичным американцем. И внутренний голос сказал мне тогда: «Это, наверное, он и есть». И потом это подтвердилось. Это была моя первая встреча с Абелем. Мы звали его «Милт».

И с Абелем, и с «Беном» у нас были очень хорошие отношения. Но мы чувствовали их разные характеры. Первый наш Новый год в Советском Союзе мы с Хелен встретили в доме «Милта». Там были «Бен» с женой, много других людей. Они обсуждали события в стране, и для нас многое было непонятным. Елена понимала больше, чем я. Все, что они говорили о стране, для нас было новым, мы чувствовали себя как дети. Уже позже мы начали многое постигать.

«Бен» был первым человеком, который заговорил со мной о Сталине и сталинизме. Хелен была в тот момент в командировке. Говорил он очень откровенно. Мы понимали, что у «Милта» не было возможности нам все рассказать, когда мы были в Соединенных Штатах. В Москве, конечно, ситуация изменилась.

Абель предпочитал все тщательно обдумывать, пытался прогнозировать все возможные ситуации. «Бен» был более импульсивным человеком, реакция его всегда была сиюминутной. Но при всей разности характеров оба к нам относились очень внимательно. Я знаю, некоторые тогда думали: «Кто вы вообще такие? Думаете, вы приехали сюда указывать и наставлять нас?» В мыслях «Бена» и Абеля не было ничего подобного. Говорили мы с ними всегда совершенно свободно.

— Много писалось, что благодаря «Бену» Англия получила медаль за музыкальные автоматы на Всемирной выставке в Брюсселе.

Хелен:

— Я не обращала на это внимания. Важнее было то, что он делал для Советского Союза.

Питер:

— Я расскажу, если вас это интересует. Да, мы не обращали особого внимания на эти детали. Это было действительно в Бельгии. Бен ни капельки не хвастался своим изобретением и этой наградой. Работал он в фирме, которая производила замки. В пабах, куда многие люди приходят выпить виски, пива, послушать музыку, понадобились своеобразные замки для музыкальных автоматов. Нечто подобное и сделал «Бен» со своими друзьями. Но это не составляло предмета его главного интереса.

Хелен:

— Это было просто прикрытие.

Питер:

— «Бен» хорошо разбирался в технике. Водил машину. Мог заниматься и замками, зарабатывая этим на жизнь. Было своеобразное соглашение, сотрудничество между несколькими главными в этом деле людьми. И «Бен» был одним из этих главных людей. Примечательно, что, не зная его очень хорошо, партнеры все равно соглашались с ним работать.

Хелен:

— Они были уверены в нем. Когда в США арестовали «Милта», то нашли у него мою фотографию. Это все испортило. Без этого не смогли бы проследить связь Абеля с нами, связать все воедино. А арестованный Абель молчал. Не знаю точно, что он говорил на суде, но знаю, что так и не проговорился. Просто сказал: «Это моя личная фотография», и всё.

На фотографии я была в своей спецодежде. Работала токарем на авиационном заводе, который производил различные детали для самолетов. Сфотографировали меня в спецодежде. Это нас и выдало. Иначе бы не узнали, что мы связаны с Абелем. «Милт» совершил ошибку. Ему нужно было избавиться от этой фотографии. Иногда именно такие «незначительные» ошибки приводят к провалу.

Ну а в Англии сначала взяли под наблюдение другую пару: Хоутона и его подруту Этель Джи, потому что предатель из Польши выдал и этого человека, и его подругу. Через них, наверное, и вышли на «Бена».

Питер:

— Дело в том, что у Хоутона была слабость: он много времени проводил в пабах и тратил много денег на спиртное. Полиция обычно такое подмечает. И, может быть, его решили проверить. Эти факторы и могли оказаться решающими.

«Бен», изредка навещал нас. Хелен уже говорила, что наша улица заканчивалась тупиком. Как правило, «Бен» оставлял машину на одной из соседних улиц и подходил к дому по дорожке, которой обычно не пользовались.

— Скажите, как вас арестовывали?

Хелен:

— Значит, я поехала в Лондон.

Питер:

— В субботу.

Хелен:

— И в субботу встретилась с «Беном». Он говорит: «Сегодня я занят. У меня встреча. Возьми, пожалуйста, этот конверт, а я через пару дней заеду и прочту». Я положила конверт в сумку, села в машину и уехала, оставив «Бена» в Лондоне. Приехала домой, начала готовить ужин, и тут раздался звонок в дверь. Открываю, спрашивают: «Можно войти?» Питер был в другой комнате.

Питер:

— Это была комната с книгами. У любого книготорговца есть такая комната, своего рода кабинет с каталогами, адресами и телефонами клиентов. Все это было в комнате. И в тот момент я работал. Суббота и воскресенье у меня были рабочие дни. Нужно было просмотреть каталоги и отослать несколько писем клиентам. Я занимался своим делом, а Хелен готовила ужин.

Хелен:

— Итак, они вошли в гостиную и спрашивают меня: «Что вы знаете о Лонсдейле?». Я говорю: «О Лонсдейле? О каком Лонсдейле?» — «Мы имеем в виду человека, который часто приходит к вам». Я говорю: «Сюда многие часто приходят. Кого конкретно вы имеете в виду?» Этот человек мне отвечает: «Мужчину по имени Лонсдейл». Я ему говорю: «Извините, но это имя мне незнакомо. Очень многие здесь покупают книги, и я не знаю, о ком вы спрашиваете». Тогда он говорит: «Прошу прощения, но я вынужден вас арестовать».