Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 32

Короткое отступление. Психологическая подготовка нелегала вызывает восхищение. Не зря в «особых» — нелегальных условиях работают особые люди. Если обратиться к сугубо личным коротким, обрывистым заметкам Молодого, о которых стало известно после его кончины, то ясно, что он никогда не исключал ареста. Оценивал такую вероятность в 25 процентов. Был к ней готов и встретил достойно.

Ну а следователи торопились «навестить» Крогеров. Были почти уверены, что они ждут Лонсдейла. Ведь он всегда приходил к ним только вечером. 7 января, суббота, уже темно, должен бы появиться. О его аресте Крогеры, конечно, не знали.

Прибыли к особняку Крогеров на четырех машинах. Окружили дом со всех сторон, полностью исключив возможность побега. Ответственный за захват суперинтендант Смит сомневался, впустят ли его в дом. Если заподозрят неладное, закроются на замки и щеколды, а они в доме крепкие, и постараются уничтожить улики. У английских спецслужб было не так много доказательств шпионской деятельности Питера и Хелен Крогеров. Твердой уверенности в сотрудничестве семьи букиниста с русским нелегалом хватало с избытком, в отличие от прямых улик. Все больше косвенных. Надеялись на обыск — внезапный и быстрый, который должен был дать результаты и расколоть букинистов.

Ордер на обыск был заготовлен заранее, и Смит, постучав в дверь, держал его наготове. Хозяева не открывали. Значит, вся операция на грани срыва… Как вдруг лязгнул засов и дверь открылась. На пороге стоял Питер Крогер, спокойно поинтересовавшийся целью визита.

(Как мы увидим дальше, супруги позднее вспоминали, что дверь открыла Лона.)

И тут суперинтендант мысленно поблагодарил аналитиков, готовивших операцию. Те предполагали, что Крогеры могли заметить машины с затемненными окнами, которые в последние дни часто курсировали около дома, иногда припарковываясь неподалеку. Появлялись в округе и полицейские машины. Да, весь дом находился под круглосуточным наблюдением, и его участники могли незаметно выдать себя. И тогда был пущен слух: в районе произошло несколько квартирных краж, полиция поднята на ноги, чтобы предотвратить новые ограбления. Дошел ли этот слух до обитателей коттеджа? Замечу, что это — английская версия случившегося.

Суперинтендант Смит представился полицейским: хотел бы поговорить о недавних ограблениях в соседних кварталах. Так он был впущен в гостиную, где к ним присоединилась миссис Крогер. И тут Смит без предисловий выложил свою вторую заготовку: «Что за человек приезжал к вам почти каждую субботу вечером?»

У Питера Крогера свои воспоминания о том безрадостном вечере:

«В 18 часов к нам в дверь постучали. Я почувствовал, что это не Гордон. Открыл дверь и увидел двух мужчин. Старший представился инспектором или суперинтендантом Смитом. Сообщил нам, что он и его люди — полицейские, хотят нас допросить. Показал мне ордер на обыск и предупредил о достоверности наших ответов. Спросил, кто из знакомых посещает наш дом. Мне стало ясно, кто имеется в виду, но начал перечислять всех своих коллег букинистов. Смит заметил: он ими не интересуется. Затем они позвали Хелен. За ней наблюдала женщина-полицейский».

Хелен, чуть замешкавшись, тоже назвала несколько имен. Фамилия Лонсдейл среди упомянутых не прозвучала. Суперинтендант, уразумевший, что больше ничего не дождется, перешел в решительное наступление. Объявил, что допросом Хелен тоже недоволен. И предъявил ордер на арест на основании закона о государственной тайне.

Так он спровоцировал Крогеров на ответные действия. Хелен, сказав, что если предстоит покинуть дом, то надо потеплее одеться и уменьшить отопление в кухне, быстро направилась в спальню и взяла там теплое пальто и коричневую сумочку. И ворвавшаяся за ней в спальню женщина-сержант тотчас подала знак начальнику. Смит попросил показать ему сумку, затем попытался вырвать ее из рук хозяйки. Та вцепилась в нее крепко, не отдавала. Об отключении отопления речи больше не шло. Завязалась неравная борьба. Сумочка была еще в руках Хелен, когда защелка на ней открылась. И Смит увидел внутри белый конверт. В нем рукописное письмо на кириллице. Суперинтендант уразумел: на русском! Конечно, миссис Крогер знала содержание письма и хотела сжечь его в кухне. А еще в сумке отыскались два стеклянных слайда с тремя микроточками. Хелен от всего открестилась: ничего не знаю, не мое. Впоследствии выяснилось: на микроточках ничего особо криминального. Три письма Лонсдейлу от жены и по одному от дочери и матери. А шесть страничек рукописного текста на русском — ответы Лонсдейла своим родным. Тот писал: «Моя дорогая Галюша! Только что пришла почта. Я так счастлив получить эти три письма». В первом из них Галюша просила купить ей платье из парчи и пару туфель, на что Лонсдейл отвечал: «Ты должна понимать, платье и туфли не засунешь в пакет. Но я сделаю все, чтобы выполнить твою просьбу. Единственное, что не могу обещать, когда это удастся».

А дальше Лонсдейл писал о своем чувстве одиночества: «Первые двадцать минут (после получения писем. — Н. Д.) я ходил по комнате и не мог даже ответить на твое письмо. И скучно, и грустно, и некому руку подать…»

Ко времени начала суда это письмо перевели на английский. В таком виде его процитировал обвинитель, объяснив, что это строки из стихотворения одного русского поэта. Позволим себе подсказать: Лермонтова, Михаила Юрьевича Лермонтова.

Не смогу без совсем не оригинального отступления. Точно так же при аресте нашего полковника-нелегала Абеля — Фишера в США в контейнерах были обнаружены письма от его жены и дочери. Первый послевоенный Герой Советского Союза среди разведчиков-нелегалов Геворк Андреевич Вартанян и его супруга Гоар Левоновна в один голос объясняли мне: нельзя оставлять никаких писем. Взяли, прочитали, запомнили и тут же сожгли. Всё. Точка.

Но мы же сентиментальны… И это непобедимо?

Между тем Смит позвал еще нескольких своих людей, одетых в штатское. Те под командой другого старшего полицейского полезли на чердак, который их интересовал больше всего. И Питер понял, что ищут радиоаппаратуру.

Затем хозяевам предложили одеться и покинуть дом. Сразу сказали: везем в тюрьму.

Так завершилась длительная и плодотворная работа в Британии Гордона Лонсдейла и его «Портлендской пятерки».

Первый обыск дома Крогеров мало что дал. Прощупали каждый шов в платьях Хелен и костюмах Питера, вспороли их пальто — и ничего. Но контрразведка не отступала и после пяти дней обысков обнаружила в жилище немало свидетельств: пара букинистов занималась шпионской деятельностью в пользу СССР.

Детективы буквально ощупывали каждый сантиметр дома. Одна из находок подтвердила связь Крогеров с Лонсдейлом. Точно в такую же, как у него, дорогую зажигалку «Ронсон» был вмонтирован шифрблокнот.

Просмотрели все до единой книги из солидной библиотеки букиниста. Сколько же времени пришлось потратить на пролистывание каждого издания. Работа не пропала втуне. Бог был не на стороне атеистов Крогеров. В Библии и книжном каталоге обнаружили негативы и фотокопии секретных документов из Адмиралтейства и около шести тысяч долларов, запрятанных в фотобумагу. Через два дня новая находка — еще две с половиной тысячи долларов в водонепроницаемом пакете, вытащенном из водопроводной системы.

Наверное, наиболее весомое доказательство добыли, вскрыв полы, — радиопередатчик. А рядом с ним фотоаппараты «Минокс», «Экзата», «Кодак» и «Практика». Настоящей находкой была банка с тальком. В ней хранился микроскоп для чтения микроточек. Что подкрепляло догадки именно о работе на русских. Микроточки — это их, любимое.

Ну а первую ночь они провели в маленькой тюрьме на несколько камер в районе Руислипа. Тюрьма как тюрьма, такие есть при каждом полицейском участке Лондона. Утром 8 января Крогеров перевезли в центр. Поместили в тюрьму при полицейском участке на Боу-стрит — прямо напротив знаменитого театра «Ковент-Гарден». И тут уж было не до опер и балетов.

В специальной комнате они увидели «Бена».