Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 27

Не поддавался никакой расшифровке и почти 30-летний период жизни Лонсдейла в Канаде. Родился в 1924-м, за паспортом обратился в 1954 году. А что делал в период с 1924-го по 1954-й? Канадская Королевская конная полиция (аналог ФБР, теперь носит другое название), за помощью к которой обратился Чарлз Элвелл, так и не смогла найти людей, знавших Лонсдейла в те годы. В МИ-5 все больше убеждались в предположении: польский «Снайпер» вывел на русского нелегала.

С Хоутоном следователю теперь было все сравнительно ясно. Завербован во время командировки в Польшу, сейчас работает на поляков или на русских.

Проверки «Банти» показала, что та трудилась в отделе, где хранились документы, в основном чертежи с классификацией грифа безопасности вплоть до «совершенно секретно». Старательная и исполнительная, она имела возможность выносить чертежи домой. Так Этель Джи занесли в список подозреваемых. Все трое были теперь под колпаком.

В один из уик-эндов Хоутон вновь отправился в Лондон. Цель завзятого театрала, за которого выдавал себя Хоутон, — посещение знаменитого театра «Олд Вик». В ту субботу 6 августа 1961 года он заскочил со своим атташе-кейсом в набитый посетителями ресторан «Стиве». Вместе с ним был Гордон Лонсдейл. Устроились за отдельным столиком на двоих в самой глубине зала. Двое сотрудников наруж-ки правильно выбрали место, или, может, просто повезло. Они сидели спина к спине с Хоутоном и вскоре положили на стол начальству запись услышанного разговора. Вплоть до шутки Гордона: «У вас, кажется, много чего есть в вашем атташе-кейсе». На что от Хоутона последовало: «Да, там у меня еще кое-что кроме пижамы и бритвенного прибора»-. Двое договорились о встречах в каждую первую субботу месяца на одном из лондонских вокзалов.

Выйдя из кафе, они остановились около красной телефонной будки. Хоутон вошел в нее и постарался незаметно вынуть из кейса сверток или пакет, завернутый в коричневую бумагу. Лонсдейл дал ему газету, в которую его напарник и вложил пакет. Лонсдейл напоследок опять пошутил: «Ваш пакет выглядит толстым. Кажется, у меня будет сегодня вечером много работы».

В МИ-5 Гордону присвоили странное кодовое имя — «Последний акт», Хоутону — «Отраженный», а Этель Джи с ее нескладной фигурой — «Шпалера». Для сравнения напишу, что в Первом главном управлении КГБ СССР агенты значились под более благозвучными оперативными псевдонимами — «Шах» и «Ася».

Проведя детальное расследование, МИ-5 пришла к выводу, что Хоутон с подругой могли похитить «самую секретную информацию», к которой относились донесения с британских подводных лодок, в обстановке строжайшей секретности заходивших в советские территориальные воды. Возможно, пара обладала информацией о новейшем типе гидролокатора для атомной подводной лодки. Вполне вероятной была и утечка друтих важнейших документов. В принципе, контрразведка в общей оценке добытого и в другие края уплывшего не ошиблась.

Хотя допустила поначалу просчет в другом. Предположила, что «Последний акт» работает в Британии «больше двух лет». Больше, господа, гораздо больше!

Тотальной проверке подверглась вся деятельность Лонсдейла в Великобритании с момента прибытия.

Окончил двухгодичную Школу востоковедения и африканистики в Лондоне. Отличался хорошим знанием китайского языка. Сначала собирался попробовать силы в туристическом бизнесе. Но занялся музыкальными и торговыми автоматами. Тогда они только-только входили в моду. Провернул выгодную сделку с двумя музыкальными автоматами, потом приобрел еще два. Это приносило неплохую прибыль, позволявшую расширять новое для той поры дело.

Но затем из-за угрозы банкротства фирма переключилась на иную деятельность, став совладельцем компаний по маркетингу изобретенных в 1950-х годах электронных замков для автомобилей. Гордон Лонсдейл занял пост одного из пяти директоров фирмы, которая располагалась почти в центре Лондона, что говорило о высоком престиже предприятия, им запущенного. Стену главного кабинета конторы украсило фото Лонсдейла на фоне британского флага с дипломом Международной выставки изобретателей в Брюсселе, где директор фирмы был отмечен за интересную техническую новинку. Осторожно наведя справки, контрразведка узнала, что хотя основная часть уставного капитала принадлежит не Лонсдейлу, а двум его компаньонам, в компании относились к канадцу с уважением. Именно мнение Гордона считалось решающим.

Спустя какое-то время после повторного и уже санкционированного осмотра вещей «Последнего акта» в банковской ячейке, в МИ-5 поднялся настоящий переполох. На одной из пленок, скопированной для проявки, обнаружилось фото… Чарлза Элвелла — офицера МИ-5 из отдела контрразведки «D». Начальство оперативника, как раз и занимавшегося делом русского шпиона, испытало шок. Неужели? Не может быть! Или может?

Сначала Элвелла осторожно спросили, не был ли он знаком с Лонсдейлом. Тот удивился вопросу. Но ему показали фото моложавого мужчины с симпатичной девушкой из коллекции Лонсдейла, на котором Чарлз узнал себя и свою давнишнюю знакомую. И только тогда Элвелл вспомнил, где была сделана фотография. Это же вечеринка канадского студента Тома Поупа, на которую его пригласили с хорошенькой Лу Оливер. И какой-то канадец — друг и сокурсник Поупа по изучению китайского языка, целый вечер снимал их компанию.

Уникальный случай. Офицер контрразведки Элвелл вел дело Лонсдейла и даже не подозревал, что встречался с ним на вечеринке, некоторые участники которой были, как и он, разведчиками или людьми, к этой профессии близкими. А что если «Последний акт» числил Элвелла среди своих возможных будущих контактов? Но подозревать Чарлза Элвелла было не в чем. Как мог он предположить, что среди друзей знакомого ему студента-канадца окажется русский агент-нелегал. Не без колебаний, но от дела Лонсдейла следователя решили не отстранять.

Тем временем МИ-5 была приведена в состояние, близкое к психозу. К слежке за Лонсдейлом собирались привлечь сотню человек. Чтобы не спугнуть Гордона, преимущественно женщин. Считается, что у объекта слежки они вызывают меньше подозрений. Состав групп наблюдения все время менялся. Опасались, что Лонсдейл сможет заметить крутящиеся возле него фигуры. Когда все профессиональные ресурсы были исчерпаны, к слежке начали привлекать жен офицеров из СИС. «Закончились» и они. На смену пригласили полицейских, конечно в штатском.

Англичане еще больше укрепились в подозрениях, оценив, как профессионально избавлялся Лонсдейл от возможной слежки. Садился без всякой видимой спешки в отправлявшийся с остановки автобус. Выходил из вагона метро перед самым закрытием дверей. Заглядывал в большие магазины в одни двери, выходил — через другие. МИ-5 «работала по нему» месяц, придя к выводу, что бизнесмен Лонсдейл занимается в Англии не только бизнесом.

В его крошечную съемную квартиру ухитрились вставить прослушивающий аппарат. Апартаменты напротив сняли офицеры контрразведки.

Поставили «жучок» и в жилище Хоутона в Портленде.

В контрразведке спорили, надо ли срочно арестовывать Хоутона с «Банти» и Лонсдейла. Решили выждать. Лонсдейл мог вывести на неизвестных МИ-5 нелегалов и на их агентов.

Возник еще один момент, тревоживший охотников за Лонсдейлом. Они твердо понимали, что тот не замечает на-ружки. Но субботними вечерами «Последний акт» исчезал, словно растворялся в лондонской тьме. В своей однокомнатной квартирке, поразившей следователей аскетизмом, он часто не ночевал. Обычный «жучок» ставить не решились. Обнаружив его, а такую возможность не исключали, Гордон мог быстренько смотать удочки, тем более что иногда на короткий срок объект выезжал за границу. Поэтому ухитрились, просверлив отверстие через стену чужой квартиры и взяв официальное обещание у соседей держать язык за зубами, установить более сложное прослушивающее устройство. Естественно, под полным контролем находился и телефон. И все это подтверждало: в квартире их подопечный часто не появлялся, особенно по выходным. Но где же тогда он ночевал? Значит, он отрывался от слежки, не подозревая, что она за ним ведется. То есть контрразведке противостоял настоящий хорошо обученный профессионал, у которого были какие-то пока неизвестные МИ-5 друзья. Или сообщники? Может, как раз те, что поддерживали его связь с Москвой? Вероятно, радисты?