Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 1

Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев России

Николай Долгополов

ЭПИЛОГ

Начну с него. Не ради манерности или оригинальности. Все в жизни завершается. Как и долгая жизнь моих героев — Морриса (1910–1995) и Леонтины Коэнов (1913–1992). У этой пары наших друзей, сначала атомных агентов, потом профессиональных разведчиков-нелегалов, не было детей. Ушли, по разным причинам не оставив потомства. Но, не боясь впасть в патетику, напишу: все мы, сегодня в России живущие, своим существованием обязаны и им тоже. Бездетным американским коммунистам, искренне нашей стране преданным и реально давшим нашим отцам и дедам выстоять в борьбе с главным противником — Америкой. Не было бы у СССР атомной бомбы, не добраться бы нам до первой четверти XXI века.

По мнению экспертов, причина поразительных успехов нелегалов в удивительной психологической совместимости — она была идеальной. Понимание друг друга было стопроцентным. На первый взгляд вроде бы верховодила Лона, но окончательные решения принимал сосредоточенный, немногословный Моррис, которого она признавала лидером. В этом дуэте нелегалов он всегда оставался главным. Его хладнокровная рассудительность уравновешивала некоторую импульсивность супруги.

Сегодня Моррис и Леонтина Коэны Герои России. Звания разведчикам-нелегалам были присвоены в разные годы и посмертно. Леонтина, или Лона, Коэн — первая женщина-разведчица Герой России, скончалась от рака легких в декабре 1992 года. Указ о ее награждении подписан в 1996-м. Моррис не дожил до счастливого дня меньше месяца. Лег в госпиталь без названия на плановый медосмотр и скончался 23 июня 1995 года. Указ о награждении группы атомных разведчиков опубликован 20 июля 1995 года. Номер его геройской звездочки — 192.

А до этого была сложнейшая работа на грани риска, разоблачения, жизни и смерти. Моррис работал на СССР с 1938 года, чуть позже он завербовал или, лучше сказать, привлек к работе Лону — жену и помощницу. Они многое успели сделать в США, откуда бежали в 1950 году. После четырех лет пребывания в СССР отправились по данным супругов Питера и Хелен Крогеров в Великобританию, где с 1954 по 1961 год успешно работали вместе с советским нелегалом Кононом Молодым (Гордоном Лонсдейлом). Выданные польским предателем, почти девять лет отсидели в тюрьмах. Спасительного обмена, совершенного нашей разведкой ценой неимоверных усилий, пришлось ждать до осени 1969 года.

С тех пор жили в СССР, потом в новой России (хочется написать: спокойно и счастливо), передавая свой богатейший и выстраданный опыт будущим разведчикам-нелегалам.

Но одни лишь радужные краски могут испортить правдивую картину. Иногда им приходилось тяжко. Да, сразу после обмена в 1969-м пригласили в самое секретное — нелегальное — управление внешней разведки. И вдруг преграда. Работать в нем имеют право только граждане Советского Союза. Родная Служба моментально подготовила нужные документы. Но застопорилось. Уперся главный партийный идеолог Михаил Суслов. Человек взглядов отсталых, он открыто выступил против. Зачем нужны эти провалившиеся агенты? Попытки объяснить огромнейшую роль Коэнов в создании отечественного атомного оружия разбивались о сусловское непримиримое: его согласия им никогда не дождаться.

Не парадокс, а полная глупость второго секретаря ЦК КПСС, справиться с которым было не под силу даже председателю КГБ СССР Юрию Андропову. Поняв, что никакими доводами косность Суслова не преодолеть, Юрий Владимирович поднял вопрос о принятии героев разведки в советское гражданство на Политбюро. Смело заявил, что супруги Коэны сделали для нашей страны даже побольше, чем иные партийные руководители. Был сразу же услышан и поддержан Генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Брежневым, который всегда хорошо относился к ветеранам: принять и моментально. Он первым подписал постановление, а сразу вслед за ним, не проронив ни слова возражения, поставил свою подпись и «человек в футляре» — Суслов.

Время от времени некие бюрократические сложности у Коэнов все же возникали. И каждый раз решались благодаря родной Моррису и Леонтине Службе внешней разведки.

Сейчас на доме, где жили Коэны, установлена мемориальная доска. Выпушены почтовые марки с их изображением. Мечтаю, чтобы и эта молодогвардейская книга стала данью памяти двум разведчикам-нелегалам, единственной супружеской паре Героев России.

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Моррис и Леонтина Коэны, американцы и советские разведчики-нелегалы, преподнесли нам на блюдечке секрет изготовления атомной бомбы. Сейчас разведку называют частью дипломатии — но только скрытой, невидимой. Если согласиться с этим тезисом, то Коэны были на этом невидимом фронте нашими лучшими чрезвычайными и полномочными представителями.

Хочу обязательно пояснить читателям: получение секретнейших материалов по атомной бомбе являлось комплексной, сложнейшей разведывательной операцией, получившей название «Энормоз». Моррис и Леонтина Коэны приняли в ней героическое участие в составе целой группы разведчиков, внесших коллективный вклад в создание ядерного щита Отечества. Имена многих из тех, кто сражался на невидимом фронте внешней разведки вместе с героями этой книги, не были преданы огласке и до сих пор не рассекречены в соответствии с существующими законами. Только совместными усилиями самоотверженных людей отечественной разведке удалось совершить величайший подвиг, на мой взгляд, наиболее важный для нее за всю историю Второй мировой войны.

Имеет ли право автор книги нарушить принятую в знаменитой серии «ЖЗЛ» хронологию и начать повествование о Герое с последних месяцев его жизни? Дайте попробовать! Удовлетворите понятную гордость. Стечение обстоятельств и благосклонность Директора Службы внешней разведки Евгения Максимовича Примакова сделали автора первым (и в силу обстоятельств последним) российским журналистом, писателем, не работником разведки и ее пресс-службы, получившим возможность встретиться с величайшим спасителем мира. Правда, были и телевизионщики, но работавшие в Службе. Четыре с половиной часа беседы, обед с традиционными тостами, экскурсия по квартире…

И полное понимание: добытый Коэнами атомный секрет спас жизнь нам плюс всему миру. Мы договорились обязательно увидеться и поговорить еще раз чуть позже, после выписки из госпиталя, куда Моррис Коэн должен был лечь, как он говорил, «на тесты». Не получилось. Коэн умер в 1995 году за месяц до подписания Указа. Есть некоторые основания предполагать, что Моррису намекали на то, что ему и четверым его друзьям — русским атомным разведчикам — присвоят звания Героев России.

Кем же был этот Моррис Коэн, с которым свела счастливая судьба? До и после смерти о нем немало написано друзьями и недругами. Правда и ложь сплелись в клубок противоречивых воспоминаний. Иногда сплошных выдумок, сухих и плохо пережевываемых. Порой удобоваримых, но надуманных, сенсационных и попросту «желтых». Мне бы очень хотелось, чтобы читатель увидел Героя России, советского атомного разведчика Морриса Генриховича Коэна таким, каким он представлял себя сам. Он говорил, что для них с Лоной в этой жизни существовало три правила, три закона, три заповеди: стойкость, бдительность, терпение.

Не значит ли это, что только герой книги и ее автор претендуют на истину? Не сочтите за самонадеянность. Возможно. Подтверждение — множество документов, рассекреченных Службой внешней разведки РФ специально для этой книги серии «ЖЗЛ». И моя долгая беседа с Моррисом Коэном.