Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей - Страница 158

– Нет, – вздохнул Олег. – Убили. Причем тогда же, через несколько дней после нашего знакомства. Во дворе дома расстреляли.

– Елы, вот тогда неделька, выходит, выдалась, – усмехнулся его собеседник. – Народу полегло прямо как на войне. Наши почти все, шеф твой, Монах кони двинул, Фома со своими стрелками, Айнар тоже. Хорошо хоть мы живые остались. Хотя мне жаловаться грех, если бы тогда такой замес не начался, то хрен бы я из Москвы свалил. Точно бы сейчас где‑то червей кормил.

– Погоди, – остановил его мигом насторожившийся Олег. – Ты сказал «Фома»? Который под Монахом ходил и Айнару крепко задолжал?

– Ну да, – Алексей цыкнул зубом. – Хоть о покойниках плохо не говорят, но он тот еще гондон был, уж поверь. Если мне кого и не жалко, так это его.

– А откуда ты знаешь, что Фома погиб? Официально вроде как без вести пропал.

– Так его Айнар уработал, – пояснил бывший бандит, снова доставая сигареты и приоткрывая окно. – Я сам слышал.

Глава 6

– Как сам? – Олег даже не смог скрыть свое удивление. – Ты?

– Ну да, – подтвердил бывший бандит. – А ты чего так завелся‑то? И сразу – в свидетели меня, если что, не тяни. Поговорить – поговорили, а в остальном…

– Начальника моего, того, который с Мотором встречался, по приказу Фомы убили, – поняв, что Киселев близок к тому, чтобы не только беседу закончить, но и его из машины высадить, веско произнес Олег. – Его люди и сработали. Мы тогда с парнями всю Москву перевернули, но Фому так и не нашли. Стрелков тоже. И скажу прямо – искали не для того, чтобы в СИЗО отправить.

– Ответка за своего – святое, – тон Алексея снова поменялся, – это я понимаю. Но, выходит, искали зря, он к тому времени уже где‑то в Подмосковье в яме вовсю лежал.

– Значит, его все же Айнар убрал, – чуть подтолкнул собеседника к тому месту, на котором прервался его рассказ, Олег, – но я понять не могу – ты‑то как про это узнал? С чего ему с тобой откровенничать?

– Случайно, – пояснил Киселев. – Бывает. Я почему тогда под пули с остальными пацанами не попал? Меня Мотор к Айнару в спортклуб, где у них база находилась, отправил кое‑какие темы перетереть, а сам на «стрелу» рванул. Все же понимали, что Монах вот‑вот крякнет, под руку того же Фомы идти было западло, да и остальные старшаки не лучше. Один вечно датый, у второго фляга конкретно сквозила…

– Так он же с гор спустился? – уточнил Олег. – Ну, ты понял, о чем я?

– Да фигня это все. Айнар хоть и «черный» был, но дела вел нормально, долю пацанам своим отчинял честно, потому с таким работать не западло. И за ствол без повода не хватался, предпочитал договариваться. Это в девяносто третьем слова никому не нужны были, а в девяносто седьмом стрелять пацанам поднадоело. Опять же мест на центральной аллее Ховани все меньше и меньше оставалось, на всех могло не хватить.

– Резонно.

– Мотор чего на рынок тот поперся? – продолжил бывший бандит. – Он ему самому в хрен не впился, а вот у Айнара с коптевскими из‑за него замотка вышла. Главное, там площади‑то всего ничего, пять прилавков, десять фур, но закусились они намертво, ни тот давать заднего не хочет, ни эти. Мотор и решил – разрулю тему, покажу себя в деле. А тамошняя братва подумала, что Айнар по беспределу пошел и «отбойщиков» нанял, вот и покрошила всех из автоматов без всяких базаров. Как только пацаны из тачек вылезли, их на фарш сразу пустили. Против лома нет приема. Только двое уйти смогли, да и то чудом.

– Ни за что легли, – проникся иронией судьбы Олег, – но зато тебе свезло.

– В целом да, – не стал спорить Киселев. – Причем дважды. Я же потом к Айнару второй раз пошел. Ясно, что я не Мотор, а несколько пацанов, которые остались, не бригада, но попробовать стоило. Пришел – его в лавке нет, всем Батый рулит.

– Батый? – переспросил Олег. – Знакомое погонялово. Где‑то я его слышал…

– Его правая рука, – пояснил Киселев. – Тот еще кадр. Рожа плоская, будто по ней сковородкой ударили, глаза узкие и силен как бык.

Олег согласно кивнул, поскольку в этот момент понял, о ком идет речь. Он это имя слышал еще тогда, в девяносто седьмом, правда, с обладателем его никому из отдельских пообщаться воочию не удалось.

– И главное – хитрый, собака такая, – продолжал тем временем вещать бывший бандит. – Ни «да», ни «нет» не говорит, только по мозгу катком ездит. А мне оно надо? Я себя не на помойке нашел. Да и потом – была бы шея, ездок найдется. И вот только я собрался сваливать, как у Батыя «труба» звонит. Ну, помнишь, тогда еще такие здоровые были, не как сейчас?

– Само собой, – кивнул Олег.

– Всем они хороши – и понт, и побазлать с кем хочешь когда хочешь можно, только дорого очень. А самое главное – все, кто рядом стоит, слышат, чего тебе говорят. Смекаешь, о чем я?

– Похоже, да, – отозвался Ровнин. – Про Фому разговор пошел?

– В цвет, – расплылся в улыбке Алексей. – Батый спросил, мол, ну чего? А Айнар ему – все, Фома расплатился полностью. Этот на меня глянул сразу, а я что? Сделал вид, что не при делах, мол, курю и в потолок поплевываю. Ну, Батый и говорит: «Может, стоило сначала свое забрать, а уж потом…» А Айнар: «Дело принципа. Если один раз простить – уважать не станут, так мой дед говорил. Что заслужил – то получил». Я сразу и понял – спекся Фома. И добро еще, если быстро, без мучений.

– Восточные люди – они такие, – поддержал его Фонарь, сидящий за рулем. – У меня одного кента два дня прессовали, прежде чем глотку перерезали.

– Во‑во, – согласился с ним Киселев.

– Дальше что? – поторопил его Олег, глянув в окно и поняв, что машина скоро в Москву въедет.

– Да особо ничего. Батый у него спросил, когда тот приедет, мол, надо кое‑какие вопросы порешать, Айнар ему ответил, что сегодня его можно не ждать, потому что он обязан с одним почтенным человеком поужинать, это вопрос глубокого уважения. Мол, если бы не его наводка, то ушел бы Фома из Москвы, ищи его потом. И все. Я из спортклуба ушел, а через пару дней узнал, что черта этого на свалке нашли, собаками поеденным. А следом и Батыя завалили на «стрелке». Ты же сам, наверное, помнишь, в городе как раз большой передел начался, и кто‑то решил под шумок резко и быстро точки Айнара под себя забрать. Получилось или нет – не знаю. Просто я, как про Батыя услыхал, то понял – это последний звоночек мне. Два раза из‑под смерти ушел, а в третий не сфартит, точно мне бирку на большой палец ноги наденут. Короче, собрался одним днем и в Казань укатил.

– Почему в Казань? – удивился Олег.

– У меня там дружок еще с армейки обитает, давно в гости зазывал, – охотно ответил Алексей. – А вообще да, комедь. Казанские бойцы в Москву и Питер вагонами тогда ехали, а я – к ним. Но получилось‑то хорошо! Кореш мой в охране одного серьезного человека, который на нефти сидит, немалый пост занимал, и меня к движению подтянул. А в том году они решили в Подмосковье сеть заправок открывать. Ну, знаешь, козырных, где не только тетка с золотыми зубами в окошке маячит, а много разного всякого есть. Там и пожрать можно, и водички купить, и масла автомобильного, и журнальчик с бабами голыми. Ну вот, меня сюда и отправили для дополнительного обеспечения режима благоприятствования. Проще говоря – шантрапу всякую гонять, которая надумает с наших заправок шерсть стричь. Серьезные люди в курсе, чей это бизнес, потому за километр его обходят, а вот местная вшивота – нет. Потому время от времени с парнями выезжаем, объясняем.

– Как сегодня, – хохотнул Фонарь.

– Не‑не, ты не думай, – добавил Киселев, – мы в меру. Чутка постучим по рожам, данные запишем и отпускаем.

– А данные зачем? – удивился Олег.

– Так молодняк же, – пояснил бывший бандит. – Мозгов нет, инстинкта самосохранения тоже, в голове пустота. Он бутылку водяры засадит, а после с обиды возьмет да и подпалит заправку. Ну а мы сразу знаем, с кого спрашивать.

– А если это не он?