Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр - Страница 4

Шая дернула бровями, вновь затягиваясь. Ее взгляд был прикован к мерцающим точкам в небе.

— Да ничего хорошего, если честно, — ее голос прозвучал глухо. — Эта древняя байка моего народ… Легенда гласит об «избранном», вместе с приходом которого случится «выброс тьмы».

Она выдохнула струю дыма и аккуратно потушила бычок об урну, после чего повернулась ко мне с таким взглядом, который я никогда не видел. В них плескалась неведомая мне ранее серьезность, заполнившая эльфийку до самой маковки.

— Идем ко мне в комнату, — сказала она. — Расскажу подробнее. Тут есть над чем подумать.

Древняя байка народа про избранного и какой-то там выброс. Замечательно. Что-то чем больше я слушаю, тем больше нахожу всякие параллели из своего мира. Пускай тут и не было религии в привычном понимании, то есть отсутствовал Иисус, Божество, а вместо них была Мировая Энергия, в которую после смерти уходили все души умерших.

Но вот эльфы… хех, у эльфов все до зубной боли аллегорично перекликалось со Вторым Пришествием, Страшным Судом и прочими-прочими-прочими вещами, о которых в моем родном мире были написаны талмуды текстов, сняты сотни фильмов и сломаны тысячи копий в теологических диспутах. Конец света он, видимо, и в альтернативной реальности Конец света. Меняются только декорации и форма ушей у тех, кто его предрекает.

Мы шагали по коридорам военной базы, навстречу нам то и дело попадались офицеры и связисты, люди постоянно переговаривались и куда-то торопились. Визжали сирены тревоги, где-то лязгали гусеницами бронемашины, занимая позиции у бетонных периметров. И никто из этих суровых вояк понятия не имел, что делать с небом, которое превратилось в космическую бездну прямо посреди дня.

Добравшись до выделенной эльфийке комнаты, которая стилистически не сильно отличалась от моей, только пахнущей не старой краской, а любимым ароматом Шаи — сиренью и крыжовником. Хотя, если принюхаться, красочкой, все же отдавало слегка.

Заперев дверь на щеколду, чтобы нам никто не помешал, мы уселись на узкую кровать друг напротив друга.

Шая потерла виски тонкими пальцами, собираясь с мыслями. В полумраке комнаты, освещаемой лишь тусклой лампочкой под потолком да пугающим багровым заревом из-за зарешеченного окна, она выглядела непривычно вымотанной.

— В общем, если не вдаваться в детали, которые идут по тексту, то речь идет про некоего человека с чужой сутью, который придет за своим братом, который будет умолять о прощении и после этого начнется «выброс тьмы», — заговорила эльфийка таким голосом, словно она сама до конца не верила в то, что произносит. — Никто толком не знает, что это значит, кроме того, что нас ждет тотальная, прости меня за прямоту речи, жопа с большой буквы. То, что вы видели, вот эти сгустки тьмы, это не совсем оно, но один из звоночков.

Я невольно поежился, вспомнив жуткие силуэты, что выскользнули из леса нам наперерез у самой опушки.

— Таких тварей будет становиться больше, — продолжила Шая, глядя мне прямо в глаза. — Об этом в байке не говорится, но я лет сто назад читала литературу своего народа, где были научные исследования на эту тему.

Я скептически изогнул бровь, скрестив руки на груди.

— Научные исследования о байке? — переспросил я с нескрываемым сарказмом.

Шая тяжело вздохнула, проигнорировав мою колкость.

— В нашем народе байки просто так не рождаются, — жестко пояснила она. — Как показала практика, все они имели под собой какое-то основание. Например, в одной из книг автор утверждал, что выброс тьмы случался и ранее, но его удалось предотвратить.

Я подался чуть вперед. Любая проблема, которую кто-то когда-то уже смог решить, перестает быть фатальной. Значит, есть панацея или последовательность действий. Отлично!

— Каким образом? — заинтересовался я.

Она поджала губы, слегка опустив взгляд.

— Это самое интересное. Автор приводил в пример только тот факт, что мы все остались живы, а таких вот тварей, которых ты видел, нигде больше не было.

Я медленно откинулся назад на стену и покачал головой.

— Замечательный аргумент, — фыркнул я. — Я тоже могу сказать, что я лично предотвратил взрыв солнца вчера ночью, сгоняв к нему и вылив ведро воды, а доказательством тому является факт того, что все сегодня проснулись живы-здоровы.

Она смотрела на меня, чуть скривив губы, а в темных глазах не было ни капли веселья.

— Смешная ирония, — постно сказала она, — но я подчеркнула, что наш народ редко берется что-то изучать без оснований.

— Тогда давай с самого начала, — я сцепил пальцы в замок на коленях, заставив себя говорить серьезно. — Сундраил сказал, что я «тот самый». Хочешь сказать, что…

— И явится он с сутью чужой за братом своим, да, — покивала она, перебивая меня. — Эльфы напряглись в тот момент, когда узнали, что вместо отца за Дмитрием приедет брат, — продолжила Шая, раскрывая механику произошедшего в лесу хаоса. — А когда он начал ни с того ни с сего просить прощения, их страхи укрепились. Именно поэтому они так суетились в ветвях.

— Это тебе Сундраил рассказал? — спросил я.

— Мгм… — она помолчала, глядя на свои руки. Ее плечи обреченно поникли. — Только я не понимаю ничего из того, что имеется ввиду дальше. Причем тут солнце и ветер, что не будет знать зачем несет бурю? Что за вековая тоска и кто, а главное, из-за чего одичает и будет бродить в поисках утраченного?

— Ты знаешь, что с этим делать? — спросил я, потому что ничего другого на ум не приходило. За зарешеченным окном выли сирены. — Или хотя бы какие-то предположения имеются?

Она отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от пола. Я заметил, как ее зубы впились в ноготь на большом пальце. Шая нервничала. И нервничала очень сильно. За все время нашего знакомства, начиная от первой встречи в Феодосии и заканчивая всеми проделанными операциями в Москве, я ни разу не видел, чтобы ее так эмоционально качало. Обычно хладнокровная и собранная оперативница сейчас беспрестанно курила, а теперь сидела, ссутулившись, и грызла лакированный ноготь.

— Эй, — я потянулся вперед и положил свою ладонь поверх ее руки, мягко, но уверенно отводя ее кисть от лица, чтобы сместить центр внимания. Пальцы у нее оказались ледяными. — Я с тобой. Мы что-то придумаем.

Она подняла на меня глаза.

— Виктор, — тяжело выдохнула она, и ее голос едва заметно дрогнул. — Грядет что-то очень неприятное. И я очень сомневаюсь, что, как ты сказал, мы что-то придумаем.

Я чуть сжал ее ладонь, заставляя смотреть мне в глаза.

— Если бы я относился ко всем проблемам с таким подходом, как ты сейчас, то мне бы в первый день, как очутился в этом мире, следовало выйти в окно. А в таком варианте, знаешь ли, жизненный путь приобретает очень четкое направление, — ровно произнес я. — Но как-то, видишь, справился, разрулил.

— Ты не понимаешь… — начала было она, снова попытавшись отвести взгляд.

— Именно, — резко перебил я, не давая ей вернуться к негативным размышлениям, где выхода нет, все тлен, гроб-гроб-кладбище. — Я не понимаю. И поэтому прошу тебя мне помочь и объяснить, что нам следует делать дальше. Если мы сейчас будем сидеть здесь или бегать по кругу, как белка в колесе, выдумывая самые страшные сценарии — это не даст ровным счетом ничего. Нам нужно начать с анализа и желательно как можно быстрее собирать вещи и возвращаться в столицу.

Я кивнул в сторону запертой двери, за которой суетился перепуганный гарнизон.

— Там мы созовем все самые ученые умы Империи, чтобы разобраться в происходящем. Задействуем архивы Инквизиции, ресурсы СБРИ, мои гримуары и, если потребуется, снова выйдем на радикалов при помощи Сундраила. Если они верят в эту легенду, то, думаю, значит и им будет что рассказать или где почитать. У любой проблемы есть решение.

Она смотрела на меня, не мигая, дыхание стало чуть ровнее, а плечи смягчились.

— Да, — наконец изрекла она, словно заново оценивая ситуацию со стороны. — Да, наверное, ты прав.