Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим - Страница 21

— Буду, — мимоходом ответил я и добавил, не удержавшись от колкости: — Тем более пахнет так аппетитно.

— За барашком не уследил, — лениво ответил Висельник. — Бывает.

Собственная кулинарная неудача нисколько его не расстроила. Вот что значит цельная личность без единого комплекса — оставалось только похвалить Висельника за подобную невозмутимость.

Правда, тратить на это время я не стал и быстро прошёл сквозь людскую массу, расступившуюся передо мной, прямиком к Марку. Тот сидел на своём привычном месте в углу зала — понурый и уставший.

Увидев меня, разведчик удивился — похоже, он не рассчитывал, что я справлюсь с задачей всего за один день. Впрочем, уже в следующее мгновение удивление на его лице сменилось радостью — мимолётной, но искренней и неподдельной.

— Мне нужен лекарь, — сказал я вместо приветствия. — Это во-первых.

— Во-первых? — негромко спросил Марк. — Значит, будет ещё «во-вторых»?

— И даже «в-третьих», — «обрадовал» разведчика я. — Но сначала — лекарь.

— Ты не выглядишь больным…

— А он и не для меня. Большой ранен — причём серьёзно.

Марк, будучи опытным солдатом, не стал задавать лишних вопросов.

— Барти… Барталомея здесь, — он указал взглядом на потолок. — Наверху, вторая дверь справа…

Я усмехнулся. Ситуация складывалась предельно понятная. Вместо стахановского труда в две смены, синекожая алхимичка решила провести ночь в компании разведчика. Впрочем, сейчас это нарушение трудовой дисциплины было мне только на руку — чем быстрее Большой получит помощь, тем лучше.

К столу подошёл один из патрульных с докладом, и я сделал разведчику знак, чтобы он оставался на месте, а сам рванул вверх по лестнице — на второй этаж, в нужную комнату.

Я предполагал, что Барталомея отдыхает в ожидании своего возлюбленного, но ошибся. Вместо этого, она организовала себе уголок не очень юного алхимика — со столом, спиртовой горелкой, тучей колб, реторт и змеевиков. Когда я открыл дверь, неугомонная дамочка увлечённо смешивала какие-то тягучие жидкости, неотрывно наблюдая за течением химической реакции.

— Таверну не спали, — сразу же сказал я. — Висельник этого не одобрит.

— Не спалю, — сосредоточенно сообщила Барталомея. — Единение сиих элементов протекает без выделения тепла, что в алхимическом искусстве именуется… Ой!

Содержимое колбы, которую девушка держала в руках, яростно зашипело. В воздухе появился зеленоватый дымок и отчётливый запах палёной резины. Похоже «единение сиих элементов», которое должно было протекать «без выделения тепла» пошло как-то не по плану.

— Вы… Ты чего здесь делаешь? — зло спросила позеленевшая Барталомея, поставив колбу на стол и повернувшись ко мне. Как и положено девушке, она быстро нашла, кого можно обвинить в неудаче.

— У меня к тебе тот же вопрос, — сразу же осадил нахалку я. — Что за опасные эксперименты в стенах особо охраняемого учреждения?

— Нет, вы… ты… всё не так поняли… — строгая канцелярская фраза, от которой за версту разило неприятностями, выбила Барталомею из колеи. Злая зелень на её лице тут же уступила место малиновому смущению. — Дело в слюне коттара… Оказалось, что она крайне плохо переносит даже самую незначительную тряску, неизбежную при перевозке, поэтому я была вынуждена перебраться ближе к месту получения реагента…

— Забудь, — оборвал девушку я. — Есть дело поважнее — у нас раненый, ему нужна твоя помощь.

Я в двух словах описал состояние Большого, и этого вполне хватило, чтобы Барталомея начала действовать. Синекожая алхимичка подхватила с кровати свои плащ и шляпу, следом взяла небольшой саквояж, который стоял под столом, и уже через полминуты она увлечённо смешивала какие-то порошки, склонившись над кроватью коротышки.

Барталомея работала быстро, уверенно. Ей не в первый раз приходилось обрабатывать чужие раны.

— Больному нужен покой, — сообщила девушка, бросив мимолётный взгляд на меня. — Я останусь здесь…

«А ты не стой над душой и вали отсюда», — читалось в переливающихся всеми цветами радуги глазах. Однако Барталомея была слишком хорошо воспитана и всё ещё слегка смущена, чтобы высказать столь грубое пожелание напрямую.

Мне нужно было перекинуться с ней парой слов, но разговор вполне мог подождать до утра. И поскольку спорить с врачом — это последнее дело, даже если ты не его пациент и вообще абсолютно здоров, я не стал настаивать на своём непременном присутствии у постели Большого…

— Теперь будет «во-вторых»? — устало спросил Марк, когда я снова уселся к нему за стол.

Во взгляде разведчика не было ни капли энтузиазма — лишь бесстрастное принятие неизбежного.

Вторым пунктом я хотел попросить Марка послать людей в другие легионерские центурии, расквартированные в окрестностях, — о них мне как-то рассказывал Хольд, — однако разведчик и без моей подсказки догадался сделать это ещё утром. По его словам, в относительной близости от города находилось сразу четыре ветеранских поселения, и пусть вестей от них пока не было, но даже если из каждого придёт хотя бы по десять бойцов, будет уже неплохо. Почти полсотни опытных воинов нам точно не помешают.

На большее, правда, рассчитывать тоже не стоило. Своя рубашка, как известно, ближе к телу, и никто из ветеранов не захочет оставлять собственные дома совсем без охраны, что, с одной стороны, вроде бы логично, а с другой — весьма и весьма глупо. Если наша «сборная» проиграет Ворону, то ему будет очень легко разделаться со всеми оставшимся поодиночке.

Не помогут ни выучка, ни укрепления, ни высокая мотивация. Против лома, как известно, нет приёма. Дикая магия и серьёзное численное превосходство — это такой козырь, бить который разрозненным ветеранам, сидящим не за крепкой каменной стеной, а за тощим частоколом, будет просто нечем…

— Что в-третьих? — выдохнул Марк, когда мы разобрались со вторым пунктом.

— Пора уходить отсюда, — коротко сказал я.

— Из таверны?

— Из города. И как можно быстрее.

— Я так понимаю, когда ты говоришь, что пора уходить, речь идёт не только о нас с тобой? — меланхолично уточнил Марк.

— Речь идёт обо всех, — кивнул я. — Кроме Висельника и Барталомеи, само собой. Оставим им охрану — полтора, может, два десятка бойцов, — а остальные уже завтра должны будут покинуть город.

Прикрыв глаза, Марк тяжело вздохнул. Разведчик прекрасно понимал, каких усилий потребует передислокация всего нашего отряда, однако он не стал спрашивать, почему и зачем я решил подкинуть всем такой геморрой.

— Куда? — лишь коротко поинтересовался Марк, в очередной раз продемонстрировав свой высокий профессионализм.

— В Наречье, — ответил я. — Пора навестить Йоганна.

Марк кивнул. Разумеется, он помнил о немногословном наёмнике, которого я отправил с небольшим отрядом в Наречье, чтобы защитить местных жителей и подготовить «почву» для подхода основных сил.

— Возьму у Барти какое-нибудь зелье, чтобы взбодриться… — устало произнёс Марк. — И начнём сборы…

Я покачал головой. Честно говоря, разведчик выглядел так, что выражение «краше в гроб кладут» стало бы очень точным, если не сказать протокольным, описанием его внешнего вида.

Сам я, несмотря на все тяготы сегодняшнего дня, никакой усталости уже не испытывал. Во мне будто бы горело яркое пламя, подпитывающее тело потоками энергии, и вряд ли это было следствием недавней пробежки. Физкультура — дело, без сомнений, полезное, но таких чудесных результатов ожидать от неё точно не стоило.

Чего не скажешь о диком даре, сидевшем где-то внутри меня — думаю, именно он был причиной столь неожиданного прилива сил. Не знаю, правда, радоваться ли этому или срочно бежать на кладбище, чтобы занять самое «козырное» местечко. Вдруг моё состояние — это всего лишь терминальное просветление, предшествующее неизбежной агонии.

Исключать такое развитие событий, учитывая, какой неприятный итог ожидал рано или поздно всех диких магов, было никак нельзя…

— Отставить ненужную самоотверженность, — сказал я. — Обойдёмся без лишнего героизма. Забудь о зельях, отдохни пару часов, сборы от тебя никуда не убегут.