Ухорез. Тетралогия (СИ) - Горъ Василий - Страница 79

– Бей!!!

Рюмин попал. Причем в тот самый миг, когда покров  зверька «мигнул». И пробил тушку насквозь, от левого плеча к правому бедру.

Я понял, что все закончилось, еще до того, как монстрик, отброшенный метров на восемь, грохнулся на землю. Поэтому скинул ускорение  и проорал еще несколько распоряжений. Потом быстренько перезарядился, отошел назад и вытащил из кармана телефон.

Голицын принял вызов секунд через восемь‑десять и сонно спросил, что случилось.

Я начал с приветствия, потом извинился за настолько поздний звонок и перешел к делу:

– В шести километрах от моей усадьбы открылся портал. Через какое‑то время на нашу сторону перебрался хищник размерами с бобра, владевший магией. Мы его не без труда, но положили. И точно знаем, что он не фонит радиацией. В наличии имеется войсковой прибор химической разведки, но с его помощью мы оценили состояние воздуха и почвы лишь с наветренной стороны от портала, а все остальное я хочу поручить специалистам. Кстати, могу прислать фотографии портала и трупика. Чтобы снять сразу все вопросы.

Вопреки моим опасениям, генеральный прокурор не стал косить под Фому Неверующего, а заявил, что фотографии нужны, и попросил повисеть на второй линии.

«Висеть», ничего не делая, я был не готов, поэтому огляделся, включил голову и решил, что одним из здоровенных валунов можно прикрыть выход из портала.

Идею описал тезисно, и мои вояки, которым, как и мне, не хотелось сталкиваться с «чужими» хищниками покрупнее, занялись ее реализацией.

Работали с огоньком, но пребывая настороже. Так что к тому моменту, как в трубке снова послышался голос Голицына, камень перекрыл большую часть «зеркала», а мы отошли под ветер и переключились в режим ожидания.

– Олег Леонидович, с вами скоро свяжется некий майор Стоянов и отправит к вам вертолет со специалистами. Далее, мне дали понять, что этот человечек – личность неприятная и любит садиться на голову. Так вот, вы – на своей земле, ему ничем не обязаны, а государство в его лице вам должно. Как за информацию о появлении портала, так и за возможность исследовать сам портал, окружающую местность и тушку инопланетного животного. В общем, сходу загоняйте майора в рамки и, если он начнет хамить, смело посылайте лесом. И последнее: если потребуется, то я вас поддержу лично…

– Вы собираетесь сюда, под Енисейск? – удивился я, и Голицын счел возможным поделиться информацией из категории «не для всех»:

– Вчера днем государь намекнул мне и еще нескольким сановникам на желательность скорейшей инициации, причем как минимум в две стихии – насколько я понял, обретение двух даров и более весьма благотворно влияет на человеческий организм. Инициироваться я буду в Енисейске – прилечу туда сегодня в районе двадцати одного часа по местному времени и пробуду ровно сутки. Так что, если потребуется, помогу решить проблемы со Стояновым.

Этому человеку я был обязан по гроб жизни, поэтому спросил, сколько стихий ему пообещали «дать» в Енисейске.

– Две. Но только в том случае, если я удачно пройду некое углубленное тестирование организма… – после недолгих колебаний ответил он.

– Тогда прилетайте в мою усадьбу – тут вы гарантированно обретете три. Причем безо всякого тестирования… – твердо пообещал я, выслушал вопросы, которые не могли не прозвучать, и усмехнулся: – Уверен, конечно. А это самое углубленное тестирование проводят либо для того, чтобы набить цену услуге, либо загнать страждущих в моральные долги, либо отсеять тех, кто чем‑то мешает. Кстати, будь я на вашем месте, затребовал бы статистику по срывам инициаций – не удивлюсь, если окажется, что они случаются И в Енисейске.

– А что, не должны?

– Информация не для распространения: во вторник ко мне прибыло два с лишним десятка бывших сотрудников СБ Державиных, решивших уйти под мою руку. Все они, как и вы, последние полтора месяца провели во Владимире, но первые одиннадцать человек уже прошли плановые инициации и взяли по три стихии, а срывов не было вообще.

– Вы меня озадачили… – задумчиво пробормотал Голицын, помолчал порядка пятнадцати секунд и озвучил принятое решение: – Я инициируюсь у вас. Если пойдете мне навстречу, то в компании с Петром Романовичем. Чтобы разобраться, что такое инициация, и получить хоть какие‑то основания иметь собственное мнение. А потом подниму статистику и выясню, кто превратил процесс усиления государственных служащих в личную кормушку…

…Военно‑транспортная «Онега» вышла на мой телефон без четверти семь, красиво повернулась боком, села метрах, эдак, в тридцати и выпустила на оперативный простор коренастого мужичка в камуфляже «Тайга» без знаков различия, аж пятерых классических «яйцеголовых» с какой‑то электроникой наперевес и двух вояк с пластикой хороших волкодавов.

Коренастый сходу изобразил Большое Начальство. То есть, спрыгнув на траву, навелся на нас, слегка пригнулся и величественно пошел к нам. Шаге на третьем осадил особо торопливых подчиненных. А после того, как заметил портал, вообще охамел – повелительным жестом отправил ученых к нему, а сам оглядел ту часть нашей компании, которую видел, вразвалочку подошел к Щепкину и… великодушно отпустил нас заниматься своими делами!

Такие Прелестные Пупы Земли не раз и не два приезжали на Объект Сто Пятнадцать и в девяти случаях из десяти устраивали батюшке неприятности. Но в той «жизни» мой голос не весил ровным счетом ничего, а в этой… в этой я был вправе разойтись. Но первый вопрос задал предельно спокойно:

– Как я понимаю, вы – майор Стоянов?

– Мальчик, я вас, кажется, отпустил. Так что вали куда подальше, пока я не передумал…

– Во‑первых, «не мальчик», а «ваше благородие»! – холодно процедил я. – А, во‑вторых, на моей земле командую я. Поэтому извольте поздороваться, представиться, показать служебное удостоверение, придержать своих людей и спросить, на каких условиях я собираюсь позволить вам осмотреть портал и наш трофей!

– Мальчик, ты, кажется, не понимаешь, с кем разговариваешь! – набычился он и сел на задницу. От удара прикладом в грудину. И на пару секунд потерял дар речи. А Иван Борисович, прервавший его монолог, вскинул штурмовую винтовку к плечу, поймал взгляд дернувшегося, но вовремя остановившегося «волкодава» и недобро усмехнулся:

– Ваш командир имел наглость дважды оскорбить владельца этой земли, потомственного дворянина и кавалера ордена Архангела Михаила. Дальше объяснять?

В режим готовности к бою переключился не только Щепкин. Поэтому вояки показали открытые ладони, а Стоянов имел глупость заявить, что мы нарушили закон, а значит, можем считать себя заключенными.

Я без лишних слов набрал Голицына, дождался, пока он примет вызов, коротко описал сложившуюся ситуацию и язвительно поинтересовался, какой именно закон, с его точки зрения, был нарушен.

Пока я говорил, майор успел подняться на ноги и потянуться к кобуре. Но недвусмысленное шевеление моего пистолета, почему‑то оказавшегося в руке чуть быстрее, прервало это телодвижение. А потом Анатолий Игоревич попросил вывести голос на внешний динамик телефона, и я, выполнив эту просьбу, представил своего собеседника «гостям»:

– К вам сейчас обратится генеральный прокурор Российской Империи, действительный тайный советник Анатолий Игоревич Голицын…

– Мальчик, ты продолжаешь увеличивать себе срок… – предупредил Стоянов, и тут Голицын разозлился:

– Олег Леонидович, насколько я знаю, вы пишете все происходящее на микрокамеры. Пришлите мне, пожалуйста, видеозапись беседы с этим вконец охамевшим клоуном в погонах, и он пойдет под трибунал. Кстати, Константин Константинович, настоятельно советую не усугублять вашу вину ближайшие минуты три. То есть, до звонка генерала Полякова, которому я уже набираю с рабочего телефона…

Набрал. И, не «глуша» мою линию, рявкнул во весь голос:

– Мирон Андреевич, меня предупреждали, что майор Стоянов невесть по какой причине считает весь Белоярский край своей вотчиной и ни во что не ставит даже потомственных аристократов, но я, каюсь, думал, что это – самые обычные наветы. Ан нет, этот недоумок только что проявил себя настолько… хм… всесторонне, что ответит за свое самоуправство, хамство, наглость и все, что накопают мои люди, по всей строгости Закона… Нет, меня не устроят ни строгий выговор с занесением в личное дело, ни понижение в звании, ни перевод в какую‑нибудь дыру: такие офицеры, как этот, позорят спецслужбы в глазах подданных государя и убивают доверие населения к силовикам… На гауптвахту? Что ж, пусть посидит. А завтра утром я пообщаюсь с ним сам. И выясню, с какого перепугу эта личность настолько охамела…