Ухорез. Тетралогия (СИ) - Горъ Василий - Страница 37

Я снова забил на правила поведения в присутствии Императора и заявил, что этих родов для нас более не существует.

— Все правильно: уходить под руку к предателям — последнее дело… — согласился Белосельский и загрузил: — Поэтому с сегодняшнего дня вы — глава независимой ветви рода Беклемишевых. Но независимая ветвь без родовых земель — нонсенс. И я готов подарить вам землю. Но есть нюанс: тут, то есть, во Владимирской области, свободных земель практически нет, следовательно, найти достойный кусок будет проблематично, и он будет совсем небольшим. Зато где-нибудь за Уралом я запросто выделю вам действительно солидные территории. Что скажете?

Я не задумался ни на мгновение:

— Ваше Императорское Величество, земли в окрестностях столицы нас в принципе не интересуют. Мы бы предпочли пустить корни где-нибудь возле Енисейска, но не в нем самом: жить в этом городе будет слишком тяжело, а вот рядом с вековой тайгой, с которой нас с такой любовью знакомил мой батюшка — по-настоящему комфортно…

Глава 19

18 августа 996 г. от ВР.

…Первое, что я сделал, поднявшись домой, это убрал в сейф футляры с наградами и пачку документов. Потом вернул «Шторм» на законное место, захлопнул дверцу, убедился в том, что она заблокировалась, и вышел в Сеть. Магазин, торгующий высококлассными «глушилками», нашел с полпинка, приобрел самую навороченную стационарную и самую мощную портативную, заказал срочную доставку на свой адрес, кинул взгляд на таймер обратного отсчета, появившийся в уголке странички, и отправился «заедать шок», как выразилась бы матушка.

Наваристый гуляш и отбивная по-французски примирили меня с новой действительностью, а курьер службы доставки, прибывший к «Ключам» без опозданий, настроил на оптимистичный лад. Поэтому, подняв коробки домой, я распаковал маленькую прямо в прихожей, проверил приборчик с помощью прилагавшегося «тестера» и убрал во внутренний карман пиджака, посмотрел на себя в ростовое зеркало и снова вышел в общий коридор.

Всю дорогу до Первой Клинической планировал предстоящий разговор. Но, поднявшись на двенадцатый этаж и с большим трудом доказав паре дюжих охранников, что являюсь тем самым Олегом Леонидовичем Беклемишевым, который имеет право круглосуточного посещения девятой палаты, чуть-чуть завелся. В хорошем смысле этого выражения. А после того, как потерялся в счастливом взгляде матушки, вообще забыл обо всем на свете. В результате о желании поделиться с нею последними новостями вспомнил уже после того, как закормил ее эклерами, помог помыть руки, сел на пол и подставил голову под ласковые пальчики.

Вставать было лениво. Но я себя заставил — заблокировал дверной замок, достал и включил «глушилку», сел на край кровати и… пошел на поводу у проснувшейся паранойи:

— Мам, эта приблуда — не из дешевых, но полноценную проверку я не проводил. Поэтому начну вот с этого…

Договорив, влез на сетевую страничку Кремля, нашел специальный указ, вручил матушке телефон и подождал, пока она ознакомится с текстом. Само собой, наблюдал и за реакцией. Поэтому сжал зубы, когда у нее увлажнились глаза, и не дышал все время, пока она формулировала «вердикт». А после того, как услышал слово «Сильно…» и почувствовал, что родительнице полегчало, прервал молчание:

— Это еще не все. Открой банк-клиент на своем телефоне, вбей цифры вот с этой карточки и оцени твою часть виры…

Открыла. Вбила. Оценила. И расфокусировала взгляд. Секунд, эдак, на десять. Зато потом удовлетворенно кивнула и снова уставилась мне в глаза.

— А вот еще два интересных документа… — продолжил я и снова протянул ей свой телефон.

Первый документ — указ о выделении моей ветви рода Беклемишевых в независимую — заставил матушку задуматься. А второй — о пожаловании меня орденом Архангела Михаила — нисколько не шокировал:

— А что, логично. И прекрасно вписывается в общую картину. Но есть нюансы…

— Их нет… — догадавшись, о чем она, уверенно заявил я. — Родовые земли у нас уже есть. Да, за Уралом, но настолько большие, что ни один защитник устоев не сможет обвинить нас в игнорировании традиций дворянства.

— Это меняет дело… — задумчиво пробормотала она, на несколько секунд ушла в себя, а затем спросила, собираюсь ли я строиться.

— Вопрос непростой. Поэтому и его, и все остальные нюансы нынешней ситуации мы обсудим после того, как тебя выпишут.

— Что ж, слово Главы Семьи — закон! — дурашливо заявила мама и снова посерьезнела: — Поэтому поделюсь частью своих новостей. Новость первая, хорошая: по словам лечащего врача, есть ненулевая вероятность того, что меня выпишут числа двадцать пятого-двадцать седьмого. Да, раз в три-четыре дня придется приезжать на процедуры, но это мелочи…

— Здорово! — обрадовался я и снова превратился в слух:

— Новость вторая, тоже ничего: нашелся покупатель на наш особняк в Западной Бухте. Да, тот самый Захаров, о котором я тебе уже рассказывала, но он готов заплатить нормальную цену, так что я жду только твоей санкции.

— Мам, не юродствуй… — вздохнул я. — Особняк — твой. И воспоминания, связанные с ним — тоже. Так что решать, оставлять его или нет — тоже тебе.

— Поняла… — кивнула она и удивила: — Поэтому продам сегодня вечером. А пока поделюсь третьей новостью: мои братья переругались вдрызг, и Тихон, как самый слабый, уехал вместе с семьей в поместье под Полоцком. А оно — между нами говоря, дыра дырой…

…После обмена новостями я снова сел на пол и порядка двадцати минут сочетал приятное с полезным — наслаждался ласковыми прикосновениями здоровой руки матушки к волосам и пытался использовать взгляд в себя не на себе. Увы, без толку: этот навык позволял заглянуть в собственное тело, но в упор не видел чужое.

Расстроился я — жуть. Но маньячить не перестал. Наоборот, попробовал усилить свою чувствительность, направляя Воду в голову и точечно — к глазам. Хотя разумом и понимал, что «вижу» отнюдь не ими. Убивался бы и дальше, но в какой-то момент в дверь постучали, и мне пришлось выяснять, что там стряслось. Как выяснилось, «стряслась» моя родня со стороны отца. То есть, мой дед, его супруга и наследник «наконец-то решили» навестить невестку!

Пока выслушивал доклад СБ-шника, вспомнил предсказание государя, описывавшее именно эту ситуацию, криво усмехнулся и решил, было, послать родственничков далеко и надолго, но сообразил, что моя родительница может быть другого мнения, повернулся к ней и вопросительно мотнул головой.

— Я бы их послушала. Из любопытства. Но если ты против, то настаивать не буду… — сообщила она, и я пошел навстречу — попросил служаку привести к нам страждущих. Потом огляделся по сторонам, шустренько перенес одно из трех кресел, обнаружившихся в палате, к кровати, два оставшихся сдвинул к противоположной стене и… хм… счел, что это хорошо.

Пока возвращался обратно, в коридоре послышался перестук каблуков, а еще через несколько мгновений в помещение вошли дед с бабкой. Первый растянул губы в намеке на улыбку, а второй это дело удалось чуть получше. А я почему-то задумался о том, что Евгению Львовичу можно дать шестьдесят с приличным гаком, а Юлии Борисовне — нет.

Пока разглядывал седые волосы первого и подкрашенные губы второй, в палату вплыл еще один родственник — старший брат моего батюшки и наследник главы рода Беклемишевых Илья Евгеньевич.

Этот — слава Аллаху — заявился не с пустыми руками. Но сходу попер к кровати. Вручать матушке букет.

— Стоять! — негромко рыкнул я, озверев от этой милой бесцеремонности. — Начните с приветствия.

— Племяш, не ершись… — заявил он, даже не замедлив шаг, и попробовал похлопать меня по щеке. Зря: я вцепился в «подаренные» пальцы, надавил в нужном направлении и поставил взвывшего дядьку на колени:

— Для особо самовлюбленных и тупых личностей скажу еще раз: начните с приветствия, а там посмотрим. И еще: хлопать меня по лицу не советую — терпеть не могу панибратство.