Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (СИ) - Каплунова Александра "Laverel" - Страница 4

Она потянула меня за руку, положила ее на край каменного борта и перевязала чистой светлой ветошью.

После — зачерпнула воду ковшом, добавила порошок из серебристого мешочка на поясе и медленно вылила смесь мне на голову. Жидкость стекала по лицу, я инстинктивно закрыла глаза.

— Повторяй за мной, — тихо, но настойчиво велела Астрид, а голос ее прозвучал странно мелодично. — Я оставляю за порогом былое.

Мне хотелось промолчать, сохранить этот последний бастион сопротивления. Хотелось отказаться от всех этих ритуалов. Не моих ритуалов. Совершенно чужая культура, обычаи, вера! Разве могу я..?

— Я оставляю за порогом былое, — вымолвила я через силу.

Какой у меня был выбор? Заартачиться? Начать спорить?

Вряд ли мне сейчас сотрет память. Конечно, местные верили в разных духов и даже в какие-то особые проявления магии… Взять хотя бы волков, что размером были куда больше обычного, а уж интеллектом обладали едва ли не человеческим. Но то они, а не я.

— Я принимаю новое имя и новую судьбу.

— Я принимаю новое имя и новую судьбу.

— Мои руки — руки рода Танвальда.

— Мои руки — руки рода Танвальда.

— Моя кровь — кровь Северного Волка.

Здесь я запнулась. Что-то внутри продолжало выражать протест. Дышать стало тяжело. В груди заворочалось неприятно и зло. Я дернулась, и вода в чаше плеснулась. В горле точно кость поперек застряла.

Я мотнула головой.

На глазах невольно выступили слезы.

Да что это со мной? Это ведь просто слова!

— Повторяй, — настояла Астрид. — Отпусти боль.

Шидо положила сухую ладонь мне на затылок. Настойчиво, неумолимо.

— Моя кровь... — начала я. Голос хрип, и вдруг Шидо нажала на какую-то точку у основания черепа. Тело мое объяло жаром, и я закончила фразу почти против воли: — ...кровь Северного Волка.

— Мое дыхание — дыхание белой зимы, — продолжила Астрид. Ее распев звучал странным гипнозом.

— Мое дыхание — дыхание белой зимы.

Слова лились и лились, каждое отдаваясь эхом от стен. Я уже не думала о том, что говорю — язык сам двигался, повторяя странные обещания верности, силы и чистоты. С каждым словом что-то менялось во мне — не сама суть, нет, но словно оболочка, покров души трансформировался. Я ощущала, как внутри меня строится иная женщина — Сольвейг, невеста Арвида, дочь Северного Волка, избранная Вожаком.

Я не помню, когда все это закончилось. Просто в какой-то момент очнулась уже в последней, третьей чаше. Кажется, меня перевели сюда под руки.

В голове стоял гул, виски ломило. Я оперлась на борт и нашла взглядом старуху. Та сидела на каменном борте и снова мешала что-то в глиняной чаше. Кроме нее никого больше не было в зале.

— Что вы сделали со мной? — вопрос прозвучал устало, но все же достаточно зло.

Шидо усмехнулась. Отставила чашу в сторону.

— Скоро закат, а тебе еще нужно одеться, Сольвейг, Сила Солнца

Я выдохнула, провела рукой по мокрым волосам. Мои пальцы стали морщинистыми от воды, а тело обрело неприятную усталую тяжесть. Но все же я заставила себя встать.

Тут же от входа ко мне подошла одна из служанок. Не та, что направляла меня в ритуале, ее помощница.

Меня пошатнуло, и собственное тело подвело. Внутри головы звенело и множилось эхо странного гула.

— Что со мной сделали? — спросила едва слышно, осипшая, слабая.

Шидо кряхтя поднялась, опершись о колени. Беззубый рот растянулся в усмешке.

— Что сделали? Вычистили. Чтобы было куда залить новое.

По камню зашуршали шаги. В проеме показалась процессия. Астрид и еще несколько женщин, кажется, дочери ярла. Лица — белые маски из краски, в волосах — серебро и кости. Все в одинаковых темно-синих платьях, подол которых змеился рунами.

Шидо потянула меня за руку, помогая выбраться из чаши. Пещерный сквозняк тут же лизнул мокрую кожу. Меня передали Астрид, точно безвольную куклу.

Внутри ворочалось недовольством. Почему я позволяю им так с собой обращаться? Просто делать все, что они сочтут нужным? Но даже этот протест казался безвольным и слабым. Вспышки чувств угасали, едва только зародившись. И от этого мне было страшнее всего.

Меня окружили. На плечи опустилось тяжелое шерстяное покрывало. Кто-то жестко, но умело начал чесать гребнем мокрые волосы, другая разложила на каменном столе платье — цвета глубокой ночи, по вороту вышивка серебром.

— Сегодня ты войдешь в род Волка, — ровно произнесла Астрид. — И забудешь, кем ты была.

Хотелось огрызнуться. Сказать что-то едкое. Но язык больше не ворочался вовсе, словно я наглоталась снотворного. Мысли текли вязко, точно густая смола. Я молча позволила им себя одеть. Позволила вплести в косы серебряные нити.

С другой стороны… Смирение — все, что мне оставалось сейчас, не так ли? Что толку будет, коли я сейчас смогу воспротивиться? Откажусь от свадьбы и что?

Пойти наперекор выбору Волка — подписать себе смертный приговор. Тогда я не то что не лягу спать на циновке в доме для черни, а вовсе найду свой последний сон в сырой земле.

Потому я позволила им. Подавила в себе злобу и просто поплыла по течению. Еще будет время обдумать и принять все, что сегодня случилось. А сейчас главное — пережить.

Так думала я. Но когда меня усадили и принялись разрисовывать лицо белилами, нервы сдали. Накрыло истерикой. Месяц и неделю назад я выбирала плитку в ванную и ругалась с коллегами из-за графика отпусков. А теперь сижу голая в пещере с дикарями и готовлюсь стать подстилкой для сына вождя.

Губы дрогнули в кривой ухмылке.

— Смешно? — сухо спросила Астрид, мазнув пальцем по моему лбу.

— Дико, — выдохнула я.

— Шидо сказала мне, кто ты. Грань между мирами тоньше волоса, — она надавила на точку меж бровей, и меня снова повело. Истерика притупилась. — Оттуда не приходят просто так.

***

На улице небо уже наливалось багровым. Меня вели под руки, будто заключенную или больную. Белая глина на лице подсохла и стягивала кожу. Тяжелый подол цеплялся за острые камни тропы.

Внизу, у дома ярла, ревело пламя. Сотни факелов, гул толпы, ритмичный, утробный стук барабанов, от которого вибрировало в грудной клетке. У костра стоял Арвид. Рядом — отец. Великий Ярл Стеклянного Фьорда и его Наследник.

— Не вздумай споткнуться, — шепнула Астрид мне на ухо, когда мы подошли к последнему спуску. — Ночь отрежет прошлое. Не оглядывайся.

— Я в это не верю.

— Крови плевать, во что ты веришь.

Барабаны забили чаще. Людское море расступилось, образуя коридор. Я шла сквозь строй. Справа и слева — блеск глаз, оскалы, настороженные взгляды. Для них я все еще была никем. Чужачкой. Мясом, которое притащили охотники.

Я подняла глаза на Арвида. Его лицо наполовину было скрыто черной краской. А взор — безмятежность и холод. Абсолютная тишина эмоций.

Отец его, ярл Танвальд, смотрел на меня и то хоть с какими-то чувствами. Легкое изумление сменилось оценкой. Не ожидал, что под ликом черновой девки окажется кто-то приличный?

А потом я увидела зверя.

Волк-Вожак сидел по правую руку от ярла. Все такой же громадный. Он не скалился, но наблюдал. Ждал, когда воля его будет исполнена.

Я встала перед костром. Жар опалил лицо. Жрец — высохший старик с посохом из костей, швырнул в огонь пучок трав. Знакомый запах. Тот же дурман, что был в третьей чаше.

Арвид шагнул навстречу. На груди у него сочились кровью свежие порезы-руны. Мужской обряд, видимо, был куда грубее моего.

— Я, Арвид, сын Танвальда, зову Великого Волка в свидетели, — его голос перекрыл гул толпы. — Беру эту женщину в свой дом. В свою постель. Делюсь своей кровью.

Жрец сунул ему чашу. Арвид сделал глоток и протянул мне. Внутри плескалось что-то густое, темное. Пахло железом.

Кровь?!

Желудок сжался в болезненном спазме.

— Пей, — процедила Астрид из-за спины.

Я глянула на Волка. Тот смотрел. Ждал. Не торопил меня, и в том мне чудилось что-то похожее на поддержку. В звере не было холода. Не было осуждения. Он просто отправил меня на эту дорогу и ждал, когда я крепко встану на ней.