Дракон, которого я разлюбила (СИ) - Кушкина Милена - Страница 19

Мы входим в просторный холл.

У меня появляется неуловимое ощущение лечебницы. То ли от запаха сушеных трав, то ли от специального моющего средства.

Никакой суеты, присущей обычным отелям, вокруг нет. За стойкой из красного дерева стоит пожилой портье в безупречном костюме.

Эдмар подходит к стойке и привычным движением раскрывает свое служебное удостоверение.

— Эдмар Вельт, дознаватель из сыскного Управления. Нас интересует Кара Желвер. Кто из столичных следователей сейчас занимается ее смертью?

Портье медленно моргает, глядя сначала на удостоверение, а затем на лицо Эдмара.

— С каких пор отдел по надзору за артефактами интересуется банальной смертью наших постояльцев? — интересуется служащий.

— Убийства всегда интересуют дознавателей, — чеканит Эдмар, не обращая внимания на то, что ему прямо указали на то, что он занимается не своим делом.

— Убийство? — искренне удивляется портье, поправляя очки на переносице. — Господин дознаватель, должно быть, произошла какая-то ошибка.

— В утренней газете сказано, что Кара Желвер умерла в вашем заведении, — вмешиваюсь я, опираясь руками о стойку.

— Все верно, госпожа, — кивает портье с вежливой скорбью. — Только наше заведение — это не обычная гостиница. Мы предоставляем комнаты и полный пансион для пожилых людей, которым нужна компания, наблюдение лекарей и покой. Госпожа Желвер проживала в нашем заведении последние шесть лет. И сегодня на рассвете, в почтенном возрасте девяноста трех лет, она мирно упокоилась в своей постели. А заметка в газете — обязательное условие для поиска возможных наследников, хотя мы и уверены, что старушка была абсолютно одинока.

В подтверждение служащий показывает нам документы и портрет женщины.

Слова портье обрушиваются тяжелым камнем. Я смотрю на Эдмара и вижу в его потемневших глазах то же самое ледяное осознание.

Настоящая Кара Желвер была старухой, которая годами не покидала этот пансион.

А та шумная женщина в поезде, скандалившая с мужем и инсценировавшая свою смерть, была кем-то другим. Абсолютно чужим человеком, профессионально сыгравшим роль и бесследно растворившимся в столице.

Мы стоим посреди тихого холла в полном недоумении. Никаких зацепок больше нет.

Глава 7

Я возвращаюсь в общежитие глубокой ночью.

Усталость давит на плечи тяжелым, свинцовым грузом.

Я тихо отпираю дверь своей комнаты, стараясь не разбудить соседок за тонкой стеной.

Снимаю роскошное темно-синее пальто кузины Эдмара и вешаю его на шаткий проволочный крючок. Дорогая мягкая шерсть выглядит дико и неуместно на фоне облезлых стен и пятен сырости.

Опускаю взгляд и замечаю на грязном полу тусклый белый квадрат. Письмо. Кто-то просунул его под дверь, пока меня не было.

Поднимаю конверт. Бумага дешевая, рыхлая, а мое имя выведено кривоватыми, прыгающими буквами, да еще и с помаркой.

Письмо отправлено из академии. Отправитель — дядя Тим, охранник. Сердце начинает биться чаще.

Я зажигаю тусклый магический светильник над столом, ломаю сургуч и разворачиваю листок. От бумаги пахнет дешевым табаком.

“Доброго здоровья, Валери.

Недобрые вести хочу сообщить.

Сестрица ваша вчерась вещички свои собрала и упорхнула из академии. Заявился за ней господин один. Из богатых, сразу видать.

Экипаж лаком блестит, лошади сытые, сам не мальчишка, важный такой, в дорогом костюме. Ректор наш ругался, грозил ее отчислить за непотребство, а Лиз ему прямо в лицо рассмеялась.

Кричала на весь двор, что в столицу едет, к настоящей жизни. Что покровитель ей золотые горы обещал, а мы тут все неудачники и в пыли копаться останемся. Забралась к нему в экипаж и укатила.

Вы уж приглядите за ней там. Столица — место гнилое для таких дурочек смазливых, сожрет и косточек не оставит.

С уважением, Тим”.

Холод, куда более ледяной, чем столичная зимняя слякоть, мгновенно сковывает внутренности.

Я перечитываю кривые строчки второй раз, потом третий. Буквы плывут перед глазами.

Лиззи. Моя несносная, наивная Лиз!

Я рвалась в столицу, терпела презрение Конрада, экономила на еде и проглатывала гордость рядом с Эдмаром ради одной цели — зацепиться здесь, получить стабильное жалованье и вытащить сестру из Долины по-человечески. А она решила срезать углы.

Она всегда любила глупые романы о бедных девушках и щедрых лордах. Всегда смотрела на витрины дорогих лавок голодными глазами и злилась, что я заставляю ее зубрить уроки вместо походов на танцы.

— Какая же ты дура, — шепчу я в пустой комнате, до хруста сжимая письмо в кулаке.

Злость захлестывает меня с головой, выжигая усталость.

Богатый покровитель!

В столице такие сказки заканчиваются всегда одинаково: пара месяцев в красивой квартирке, дорогие подарки, а потом надоевшую игрушку выбрасывают на улицу, и она остается одна, с испорченной репутацией и без гроша в кармане.

Лиз даже не представляет, в какую мясорубку она шагнула.

Я бросаю взгляд на свое отражение в темном оконном стекле. Бледное лицо, темные круги под глазами, плотно сжатые губы.

Управление, поддельные смерти, загадочные артефакты и политические интриги Конрада мгновенно отступают на второй план.

Все это больше не имеет значения, пока моя сестра где-то в этом безжалостном городе играет в красивую жизнь с неизвестным мужчиной.

Завтра же я переверну этот проклятый город вверх дном! Не зря же я теперь работаю в сыскном Управлении!

Подниму списки прибывших, обойду дорогие гостиницы, если понадобится — использую базу Управления в личных целях.

Но я найду ее. Найду и выбью из ее пустой головы всю эту дурь, пока не стало слишком поздно!

Проворочавшись пару часов, я сдаюсь, накидываю шаль поверх домашнего платья и выхожу в общую комнату, чтобы не сойти с ума в своей каморке.

Несмотря на столь ранний час, я не одна.

У окна с кружкой в руках стоит высокая кудрявая девушка. Я помню ее лицо: мы пару раз сталкивались в коридоре. Кажется, она живет за стеной, и именно ее соседка хвасталась богатым столичным кавалером.

— Не спится? — тихо спрашивает девушка, делая глоток. — Меня, кстати, Тиана зовут.

— Валери, — отвечаю я.

— Ты одна в комнате? — спрашивает соседка.

Я киваю в ответ.

— Это удобно. А то живешь с кем-то, привыкаешь… а потом сходишь с ума от беспокойства. Моя вот опять умчалась к своему благодетелю. Дура набитая! Думает, он ради нее жену бросит и кольцо подарит. Да все же понимают: снимет он ей квартирку, поиграет пару месяцев, а как надоест — выставит на улицу с одним чемоданом!

Я наливаю себе воды из графина. Пальцы мелко дрожат.

— Моя младшая сестра решила выбрать такой же путь, — слова даются с трудом, царапая горло. — Только что узнала. Она сбежала из академии с каким-то обеспеченным господином, польстившись на красивые слова.

Тиана сочувственно кривится и качает головой.

Мы не подруги, но в этот момент между нами вспыхивает молчаливое, горькое понимание двух женщин, которые привыкли выгрызать свое место в жизни трудом, а не обменивать блага мира на доступ к телу.

— Сочувствую, — вздыхает она. — Если хочешь ее вытащить, не ищи в обычных жилых кварталах. Такие господа селят своих птичек в доходных домах на границе с чиновничьим районом. Улица Роз, Медный переулок... Там сплошь такие содержанки.

Мы молча встречаем рассвет, думая каждая о своем. И только потом идем собираться на работу.

Утром я прихожу в Управление совершенно невыспавшейся, с чугунной головой, но внутренне собранной.

Истерика в поиске сестры не поможет. Мне нужен холодный рассудок артефактора и доступ к ресурсам сыскного Управления.

Пока еще нет Эдмара, я сажусь за свой столик в углу и беру чистый лист бумаги.

Если Лиз действительно в столице, то прибыть сюда она могла либо на маговозе, либо в частном экипаже.