Скрытая Нота (ЛП) - Аларкон Нелия - Страница 53

— Король, выросший как простолюдин, будет править как простолюдин. Я не виню сына за отсутствие должной подготовки. Он просто король, который еще не знает, что он королевской крови, — Куросаки указывает на свой висок. — Но я ясно дал понять. Именно я открою своему сыну правду.

На экране Датч и Зейн занимают места напротив Джарода. Они понятия не имеют, что происходит.

— Как ты посмел отвезти его в это место смерти, прежде чем он был готов? Как ты посмел учить моего сына находить радость в пытках, будто это и есть качества лидера? Ты думаешь, у меня нет людей, чтобы обучить его этому? Должно быть, ты забыл, насколько мои люди искусны с ножами.

Я содрогаюсь, вспоминая Слоан, лучшую подругу Грей. Её смерть была настолько ужасающей, что семье пришлось делать тест ДНК, чтобы опознать останки.

— Вещи, которым должен научиться лидер, — это то, чему ты никогда не сможешь его научить. Сдержанность. Стратегия. Он должен быть одинаково сильным и гибким. Он должен научиться ждать своего часа. Возможно, если бы ты попытался научить его этому, но нет… — его голос срывается на крик. — Ты такой близорукий и нетерпеливый…

Куросаки делает раздраженный выдох и берет себя в руки. Тише он говорит:

— Ты верил, что сможешь обучить его лучше, чем я. Это то, что разочаровывает меня. Я здесь теперь. Я говорил тебе это. Он — мой сын.

У меня в горле встает ком, такой, что невозможно проглотить. На экране Джарод Кросс заметно краснеет.

— Финн, — произносит Куросаки.

Я смотрю через стол, плотно сжав губы. Он говорит что-то по-японски, а затем переводит:

— Око за око. Он забрал моего сына и преподал ему урок… без моего позволения. Я должен забрать его сыновей… — Куросаки поднимает руку, видя, что я хочу протестовать, — …но я заставлю его заплатить на глазах у его собственных сыновей.

Один из людей Куросаки забирает у него телефон и приносит на ту сторону стола, где сижу я. Мне хочется отпрянуть от него, как от радиоактивного объекта, но Куросаки пристально наблюдает. Заставив себя оставаться неподвижным, я беру устройство.

— В тот день у тебя не было контроля, — Куросаки берет нож и начинает резать еду. — Он будет слушать всё, что ты скажешь, пока ты не будешь удовлетворен.

— А если он не послушает?

— Вино справа от него отравлено, — он выбирает кусочек киви. — В любой момент он может решить выпить его.

Я внезапно теряю способность глотать. Мой взгляд мечется к экрану. Джарод Кросс всё еще сидит перед Датчем и Зейном, но его глаза устремлены в камеру. Сияющие. Вызывающие. Он ждет меня. Этот момент кажется нереальным. Я словно в больном, извращенном мире.

— А если я не хочу этого?

— Тогда я застрелю его так, как он стрелял в тебя. Возможно, пуля срикошетит в кого-то еще в комнате. Они не будут целью, но несчастные случаи случаются.

Желчь подступает к горлу.

— Но я не верю, что мой сын упустит такую возможность, — говорит Куросаки с уверенной ухмылкой. — Я знаю, что Джарод Кросс сделал с твоими братьями. Он манипулировал вами и использовал всех ради своих эгоистичных амбиций. Я был отсутствующим отцом, но он… он не был хорошим.

Он не ошибается.

— Давай, — Куросаки делает мне жест. — Если ты прикажешь ему вонзить нож в собственную руку, он это сделает.

Сердце колотится, но Куросаки ест спокойно, и это напоминает мне, насколько ему было плевать в тот день, когда его лейтенанты отправили меня в больницу.

Говоря в телефон, я шепчу:

— Привет, пап.

Его глаза мечутся по камере, словно он может меня видеть.

— Помнишь, как ты велел мне снять маску? — я дрожаще выдыхаю. — Надеюсь, ты об этом не пожалеешь.

Джарод Кросс часто моргает…

— Первое, что я хочу, чтобы ты сделал — подними бокал вина, — приказываю я.

На экране Джарод Кросс колеблется.

— Подними. Его, — рычу я.

Я вижу, как он дрожит, когда пальцы обхватывают ножку бокала и поднимают его на уровень глаз. Через стол губы Куросаки растягиваются в улыбке.

— Теперь вылей вино на пол.

Победоносная улыбка Куросаки сменяется яростью. Вилка, которую он сжимал, с грохотом падает на тарелку, а губы превращаются в тонкую линию. Джарод Кросс не теряет времени даром. Он поспешно выливает вино. Датч и Зейн смотрят на это в немом ужасе.

— Теперь, — говорю я медленно и твердо, — скажи Датчу и Зейну уходить, садиться в машину и ехать прямо домой.

Джарод что-то говорит им. Датч и Зейн переглядываются в замешательстве, но оба отодвигают стулья и пулей вылетают из ресторана.

— Довольно! — он сердито машет рукой, и кто-то вырывает у меня телефон. Куросаки рычит: — Какая пустая трата возможности.

— Если называешь меня лидером, то не жди, что я буду слепо следовать приказам, — я выпячиваю подбородок. — Даже твоим.

Он скрипит зубами:

— Я пытаюсь защитить тебя.

Нет, он пытается превратить меня в того самого монстра, которого так хотел видеть Джарод Кросс. И, может быть, они оба правы. Может, я и стану монстром, но я не стану пешкой ни в руках Куросаки, ни в руках Джарода Кросса.

Я никогда не буду монстром на поводке.

Глава тридцать девятая

ДЖЕЙ

Мой телефон «Джинкс» звонит не переставая. Это Келли. Она не успокаивается с того самого дня, когда адвокат Шона рассказал ей о разводе.

Телефон умолкает.

А потом начинает разрываться снова.

Я, очевидно, не беру трубку. Келли не знает, что именно я отправила сообщение от имени «Джинкс» её мужу, и я не собираюсь просвещать её на этот счет. Хотя, по правде говоря, мне немного не по себе от того, что я сделала и без того болезненную ситуацию еще хуже. Судя по количеству звонков, Келли вне себя от горя.

Но она нацелилась не на того человека.

Не я здесь виновата. Виноват Шон. Она так отчаянно борется за спасение брака, словно верит, что именно так должна поступать «хорошая женщина». Почему она не видит, что заслуживает большего?

Я подумывала покопаться в удаленной истории поиска Шона, чтобы она увидела его флирт с полуголыми моделями из соцсетей. Но каждый раз, когда я обдумываю это, понимаю: Келли не сдвинется с места. Особенно если эту информацию ей даст «Джинкс».

Это так разочаровывает.

«Не все такие, как ты, милая, — говаривала бабуля. — Некоторым чудесам нужно время».

Ну что ж, времени у меня предостаточно. И я решила во что бы то ни стало заставить Келли осознать свою ценность.