Ты не для меня - Дайвер Энни - Страница 11

– Продолжишь язвить, и он будет последним, который ты увидишь, – бросаю зло и замечаю, как округляются зеленые глаза и изумленно подлетают вверх брови.

– Ладно, – обиженно фыркает Саша и скрещивает руки на груди. – Что дальше? Едем домой?

– У нас сегодня долгая ночь, – весело отвечает Савелий. – Если ты захочешь составить нам компанию.

Глава 8

– И куда мы теперь? – спрашиваю я, на самом деле ощущая небывалую бодрость. Хотя уже поздний вечер, вряд ли я усну в ближайшие несколько часов.

Пару раз я смотрела выступления боксеров по телевизору, а еще на целых две недели в моем аккаунте сломалась лента рекомендаций, и мне пришлось смотреть вырезки боев. Но когда видишь вживую – это в разы сильнее. Потому что через экран ты защищен от энергетики, атмосферы. Тебе подбирают удачные ракурсы, показывают повторы, ты не слышишь резких вздохов и не ощущаешь силы, вкладываемой в удары. Когда оказываешься в нескольких метрах от ринга, чувствуешь все каждой клеточкой тела.

– На кольцо, – улыбается Савелий, надеясь, что я догадаюсь. Но у меня в голове каша, из которой я не могу вычленить что-то разумное. – Мне нужно на тренировочный заезд по трассе с искусственным освещением.

– И я могу посмотреть? – едва не подпрыгиваю от восторга. Я сегодня как счастливый ребенок, которого не только сводили в парк аттракционов, но и разрешили прокатиться на самых опасных каруселях, а после накормили вредной едой, в которой в пять раз больше калорий, чем предполагает дневная норма.

– Если не устала. Или мы закинем тебя домой по пути.

– Я еду с вами! – отвечаю быстро и иду к машине.

Сажусь на заднее сиденье, решив не разлучать парочку твикс. Гордей и Сава быстро переключаются на обсуждение трассы, забывая, что с ними абсолютный профан, и мне остаются только попытки рассмотреть что-то за окном. Уже давным-давно стемнело, но повсюду огни ночного города, и мимо проносятся фонари, быстро сменяя друг друга. Ночь – особое время, когда все видится по-иному и кажется таинственнее, загадочнее. Я делаю пару фотографий и с трудом удерживаюсь от того, чтобы не закинуть их в сторис. Нельзя, иначе завтра же я уеду отсюда, причем не по своей воле.

Словно почуяв мое настроение, телефон в руке вибрирует. Ладонь точно кипятком ошпаривает. Блокирую экран, игнорируя вызов. Сердце уходит в пятки. Страх обволакивает каждую клеточку, мешает вдохнуть. Мне кажется, сейчас все на моем лице написано, стоит только взглянуть. Хорошо, что никто не видит.

Ребята увлеченно говорят о машинах, на словах разбирают и собирают движок, обсуждают управление и мощности. Для меня их болтовня похожа на фоновый шум, я не смыслю в этом ничего, но невольно вникаю, потому что это успокаивает. Завтра Савелий на целый день пропадет в гараже вместе с Гордеем, они будут проверять машину после тестов. Что полетело, что выдержало, что улучшить. Все это важно уже сейчас, от исправности машины зависит не только победа, но и жизнь гонщика и его штурмана. Все так серьезно, что я начинаю волноваться и нервно облизываю губы.

Никогда не видела Савелия «в руле». Гонками он увлекался всегда, но для меня трек был под запретом: папа не разрешал, опасаясь, что я тоже захочу испытать себя в скорости. Я смотрела заезды брата в интернете, хоть отец всячески пытался меня отвлечь во время гонок и не дать понаблюдать за трассой. Мне было запрещено интересоваться успехами Савы, поэтому я считала медали и кубки на полке тайком. Когда понимала, что новое количество не сходится с прежними подсчетами, радовалась как за себя.

После того как Сава ушел из дома, поругавшись с отцом, все стало гораздо проще и сложнее одновременно. Теперь следить за Савелием было легко: я смотрела трансляции с заездов, читала интервью и лайкала все посты в его соцсетях, которых стало существенно больше. Мы наконец начали с ним общаться, не обходя интересные темы, как делали раньше при отце. Я поняла, что гонки – это не просто спорт, это образ жизни и мышления. Это не адреналиновая зависимость и не желание покрасоваться перед девчонками в красивом костюме – это упорство, решимость и внимательность. Я начала по-настоящему гордиться братом, понимая, что стоит за каждой успешно пройденной трассой.

– Са-а-ань, ты там спишь, что ли? – Савелий поворачивается ко мне.

– А? – хлопаю ресницами, смотрю на брата. Мы в машине вдвоем – Гордей стоит на улице. Я цепляю его силуэт, который в свете уличных фонарей выглядит контрастно и красиво. Откладываю эту картинку в памяти, но вдохновение требует сделать хотя бы набросок, чтобы не забыть нарисовать мрачного парня, воспитанного улицей, с сигаретой в зубах. Хотя Гордей не курит, моя фантазия пускается вскачь, и я по одному только симпатичному ракурсу придумываю историю персонажа, который уже сегодня вечером появится в лайне. – Задумалась что-то… – Я улыбаюсь. – Мы уже приехали?

– Да, выходи, – не дожидаясь меня, Сава толкает свою дверцу.

Поспешно выбираюсь из машины и сталкиваюсь нос к носу с Гордеем. Он не сдвинулся ни на сантиметр с того момента, как оказался на парковке. Смотрит сквозь меня, что-то анализируя в своей голове. Взгляд тяжелый, отсутствующий, и я ежусь под ним.

– И какой у нас план? – осматриваюсь, но ничего интересного, кроме парковки перед огромным стадионом, не наблюдаю.

– Ты идешь с Гордеем, я на трек. Бес, головой отвечаешь! – раздает указания Савелий, посматривая на наручные часы. Он встряхивает рукой и быстро разворачивается. – Все, давайте, я вас проведу через служебный вход, дальше сами.

Не дожидаясь Гордея, стартую следом за братом. Бес идет шаг в шаг, кажется, в спину дышит. Между лопатками горит, по телу расходится пульсация. Ускоряюсь, надеясь сбросить с себя странное наваждение, но мой молчаливый спутник не отпускает меня дальше, чем на расстояние вытянутой руки.

И я хочу поспорить с Савелием, сказать, что не останусь с его другом наедине, потому что мы все так же не переносим друг друга на дух. И никакие совместные вылазки этого не исправят. Гордей… я даже не могу осознать причину, по которой он меня раздражает. Это подсознательное – он много командует, чересчур прямолинеен и слишком самоуверен. А еще он считает меня наивной мышью, не зная обо мне ровным счетом ничего. Но я только кусаю щеку изнутри, потому что сейчас не время и не место быть капризной девочкой. Я ведь сама согласилась поехать, выдержу пару часов в компании Гордея. В конце концов, мы можем просто молчать.

Внутри стадиона суета. Здесь снуют люди, кто-то уже в гоночных костюмах, и я невольно засматриваюсь. Будто попадаю в другой мир, на который раньше смотрела из-за угла, а теперь оказалась в эпицентре, и это ощущается глотком свежего воздуха. Я наконец-то свободна, и за моей спиной вырастают крылья. Мы спешим вперед. Савелий и Гордей с кем-то здороваются, меня не представляют, но никто и не пытается познакомиться – никому до меня нет дела, когда есть занятия поважнее, чем узнать, что это за девчонка трется рядом с гонщиками. Краем глаза замечаю, что тут почти нет девушек, – всего две, но и те в костюмах своих команд – видимо, механики, при том выглядят так, что могут дать фору некоторым парням.

Идем дальше. Выходим на трек. Трибуны почти все пустуют, толпа концентрируется на линии старта-финиша. Савелий, развернувшись, что-то быстро говорит Гордею и показывает наверх. Тот кивает.

– Все, я пошел, – улыбается брат, легонько сжимая мое плечо. – Удачи не желайте, но болейте так, чтобы хрипело горло.

– Без победы не возвращайся, – киваю на трек.

Гордей издает смешок за спиной, по моим плечам бегут мурашки. Я вздрагиваю, не сразу сообразив, насколько близко ко мне Бес. Он словно оберегает меня. Бесячий охранник, от которого мне почему-то не хочется унести ноги, но при этом я готова расцарапать его лицо и стереть эту самодовольную ухмылку, с которой Гордей бесцеремонно меня рассматривает.

– Дуйте наверх, на балкон. Там вход для вип-болельщиков. Бес, следи за ней, как за своей, – наставляет Савелий.