Влюбленный Уайльд - Джеймс Элоиза - Страница 5

Аларик тряхнул головой, прогоняя мысли о пьесе «Влюбленный Уайльд».

Их отец называл всех своих детей в честь воинов. В детстве Аларик и Роланд разыгрывали битвы между Алариком, королем вестготов, и Роландом, главным рыцарем короля Карла Великого. Гораций считал себя выше этих ребяческих игр, но любил напоминать, что тот, в чью честь его назвали, в одиночку сразился с целой армией.

– Я сказал герцогине, что она не может выбрать имя для будущего ребенка, – сказал Норт.

– Подходящие имена скоро вовсе закончатся. – Аларик принялся считать. – Уже есть ты, я и Гораций от нашей матери. Леонидас, Боадицея, Александр и Джоан от второй герцогини. Третья подарила нам Спартакуса, Эрика и следующего… кем он там будет.

– Не забывай Виолу, – сказал Норт.

Виола была дочерью нынешней герцогини от первого брака. Их отец познакомился со своей третьей женой через несколько лет после того, как она овдовела.

– Виоле не досталось имя воина, потому что тогда рядом не было нашего отца, и ее называл не он. Я имел в виду, что Диана идеально впишется в нашу компанию. Расскажи мне о ней.

– Ты видел, какая она красавица. – Лицо Норта смягчилось. – И она одна из самых модных дам в Лондоне. Она принесет в дом солидное приданое.

– Оно нам не нужно, – сказал Аларик. – Если только положение дел не изменилось…

– Не изменилось, но деньги всегда пригодятся.

– Это верно. Какие у нее интересы?

Казалось, его вопрос озадачил брата.

– Кроме моды? – подсказал Аларик. – Она интересная?

– Я не хочу «интересную» жену, она мне не нужна! – Норт достал из лузы красный шар. – На самом деле, думаю, интересная жена была бы для такого человека, как я, истинным проклятием.

– Для такого человека, как ты, – повторил Аларик. – Скажи, Норт, каким именно человеком ты стал?

Губы Норта сжались в тонкую линию.

– Может быть, ты можешь странствовать по свету, называя себя лордом Уайльдом, гоняться за племенами пигмеев и дикими слонами, но я не могу. Поместье требует много труда, наш отец только что купил шестое владение, в Уэльсе.

У Аларика возникло ощущение, будто его ударили в живот.

– Не знал, что я тебе нужен, – сказал он.

– Не нужен, – тут же сказал Норт. – Мне нет дела, жаришься ли ты в Африке или замерзаешь в Санкт-Петербурге.

Но брату, конечно, было до этого дело. Аларик это видел.

Проклятье!

Аларик поставил стакан.

– Я прошу прощения за то, что так долго отсутствовал и за то, что оставил тебя заботиться о моем имении, помимо всего прочего.

– Как раз насчет этого и собирался тебе сказать: я нанял нескольких человек охранять твой дом, но люди все равно пролезают и таскают кирпичи.

– Ради бога, зачем?

Норт пожал плечами.

– В качестве сувениров. Потому что любят тебя. Будь я проклят, откуда мне знать?

Аларик сдержал ругательство. Высокая живая изгородь будет удерживать любопытных на расстоянии. Или, может быть, пара волкодавов вдобавок к изгороди.

– Сувенирами, связанными с тобой, довольно бойко торгуют, – продолжал Норт. – Подозреваю, что некоторые кирпичи добрались даже до Лондона.

– Проклятая пьеса! – пробурчал Аларик с отвращением. – Мне надо позаботиться, чтобы ее сняли с показа.

Однако, учитывая его долгое отсутствие, Аларик не мог немедленно отправиться в Лондон. Отец попросил его остаться в замке Линдоу на несколько недель, по крайней мере до рождения его нового брата или сестры.

– Не думаю, что закон запрещает писать пьесы о чьей-то жизни. Во «Влюбленном Уайльде» есть все, что нужно: она мелодраматичная, нелепая и в ней много юмора. Билеты распроданы на много месяцев вперед.

– Одно дело писать пьесу про Юлия Цезаря, и совсем другое – про меня, – возразил Аларик. – Я жив. Тебе бы понравилось, если бы на сцене показывали всякую чушь о твоей жизни?

– Но ты же сам написал о себе книги, – резонно заметил Норт.

– Я писал книги. Я не писал пьесу. В моих книгах написана правда, а вот с каннибалами я никогда дела не имел.

Аларик одним глотком допил остатки бренди, чувствуя приятное тепло внутри. Дочь миссионера, должно быть, просто случайное совпадение. Драматурга, решившего заработать на пьесе о выдуманных приключениях под безвкусным заголовком «Влюбленный Уайльд», он вполне мог себе представить. Но, черт побери, откуда этот пошляк мог знать о дочке миссионера, чтобы включить ее в сюжет? За свою жизнь Аларик был знаком лишь с одной дочкой миссионера – мисс Пруденс Ларкин. Она его любила, но Аларик не отвечал ей взаимностью. И именно из-за нее Аларик старался держаться подальше от добродетельных молодых леди. В действительности и дам, и каннибалов он в глубине души относил к одной и той же категории ненасытных существ, которым по вкусу англичане. Но ни эта пьеса, ни читатели, ворующие кирпичи, не были так важны, как последнее откровение Норта.

– Извини, что я оставил заботы о моем поместье на тебя. – Он стиснул зубы. – Мне было проще сесть на очередной корабль, чем вернуться домой и представить, как Гораций погибает в болоте. – Аларик кивнул в сторону Линдоу-Мосс, огромного участка заболоченной местности к востоку от замка.

– Думаешь, у тебя одного было такое чувство? Мы все тосковали по Горацию. Но тебя нам тоже не хватало. – Биток Норта стукнулся об обивку стола, завертелся и чуть не попал в лузу. – Если честно, я прочел твою последнюю книгу, но не потому, что я вхожу в когорту твоих обожателей, а потому, что мне хотелось получить хоть какое-то представление о том, где побывал мой брат и чем он занимается.

– Я прошу прощения. – Аларик провел рукой по волосам. – Проклятье. Мне правда очень жаль.

– Твоя последняя книга понравилась бы Горацию. Он был бы чертовски горд тобой. И наверняка каждый вечер таскал бы нас всех смотреть эту пьесу. – Норт так сильно ударил по шару, что он вылетел за бортик и покатился по полу. – Твоя очередь, – сказал он, поднимая взгляд.

Кажется, настала его очередь не только в этом смысле.

Глава 4

Позднее тем же вечером

Когда в гостиную вошел лорд Аларик, у Лавинии глаза на лоб полезли.

– Он красавчик, даже красивее, чем на гравюрах! – выдохнула она.

– Красавчик? – Уилла бросила взгляд на мужчину, вокруг которого тотчас собрался кружок дам. По ее мнению, он выглядел как тигр, которого пытались окружить живой изгородью из розовых кустов. Зверя такая изгородь не удержит.

– Нет, не красавчик, – согласилась Лавиния, беззастенчиво разглядывая лорда Аларика. – Это слово ему не подходит, он слишком крупный. И у него массивный подбородок.

«„Сильный“ – самое подходящее слово», – подумала Уилла. По ее мнению, такой подбородок мог говорить об упрямстве. А упрямство было не тем качеством, которое она хотела видеть в своем будущем муже. Упрямство приводит к неудобным бракам. Лорд Аларик завораживал примерно так же, как тигры в королевском зоопарке. Уилле нравилось за ними наблюдать, но ей бы и в голову не пришло взять тигра домой. Она наклонилась к Лавинии и прошептала ей на ухо:

– Лично меня больше поражает не его подбородок, а неминуемая гибель его панталон. – На мышцах бедер лорда Аларика так натянулась шелковая ткань панталон, что от этого зрелища невозможно было оторвать взгляд.

– Уил-ла! – прошептала Лавиния, давясь от смеха. Тем не менее она раскрыла веер и под его прикрытием опустила взгляд на фигуру лорда Аларика ниже талии и прошептала в ответ: – Если в России такая мода, то я ее одобряю.

– Я никогда не обращала особого внимания на бедра, – заметила Уилла. – Кроме разве что лягушачьих лапок, которые твоя мать подавала в прошлый раз на обед.

– Лягушачьих? – взвизгнула Лавиния. – Он не лягушка! Лягушки зеленые и скользкие.

– Но у них тоже крупные мышцы бедер, – со смехом сказала Уилла.

– Мне просто не верится, что лорд Аларик находится в одном доме со мной, – проговорила Лавиния с придыханием. – Не далее как на прошлой неделе в «Морнинг пост» писали, что он пропал в русских степях. Я так и знала, что все это неправда. Он слишком опытный путешественник, чтобы пасть жертвой плохой погоды.