Фантазии - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 31

Эдгар обменялся взглядами с крысой.

– Хартли всегда говорила: нечего мечтать. А я распустил слюни… Приедет дочка – будем решать, что делать дальше. Пока же мой полк стоит в постоянной готовности, и я живу в расположении части. Эту гостиницу охраняют мои люди. Сюда поселил вас и Сомерсета, сюда же привезут Нексию.

– Сомерсет тоже здесь?

– Да, но ему лучше не покидать комнату. Страже легче работать, пока все вы остаетесь на месте.

Поднявшись, он сказал громко:

– Бойцы, это моя сестра и ее муж. Беречь, как зеницу ока.

Дюжина мужских голосов ответила с разных сторон:

– Рады служить, милорд.

Эдгар сел за стол и добавил тише:

– Перчинка, я знаю, что у вас беда с деньгами. Буду рад назначить тебе достойную ренту, но лишь тогда, как все уладится. Сейчас у меня целый полк под знаменами, да в чужой земле. Каждый месяц занимаю в банке по три тысячи эфесов на военные расходы. Говоря правду, если не получу Сердце Света, то я разорен. Мои сбережения уже не покроют долгов.

Я потеребила палец перчатки:

– А я тебе хотела рассказать…

– Что случилось?

– Э… Да ничего, у меня все прекрасно. Пишу книгу, надеюсь издать за большие деньги. Половину отдам тебе. Не три тысячи эфесов, но все же.

Сломать ноготь летом – гораздо хуже, чем зимой. Палец болит сильнее из-за жары. Перчатки требуются белого цвета, они пачкаются быстрее, чем надеваются на руку. А купить запасные перчатки весьма затруднительно, когда в кошельке четыре глории, и три из них алмаз моего сердца отдал за бутылку лучшего ханти.

– Пойду в типографию, – сказала я сразу, как мы поселились в номер.

Любимый запретил:

– Ни в коем случае. Я ж тебя знаю: с дороги всегда устаешь, хочешь лежать и кушать сладкое. Вот и займись этим, а я пущусь на поиски денег.

– Милый, мне так приятна твоя забота!

Я расцеловала его и исчезла из номера сразу, едва он отлучился в уборную.

Пара солдат Эдгара увязалась за мной:

– Миледи, велено – как зеницу ока…

Втроем отправились искать издательство. Коллектив начинающих авторов: два головореза при мечах и барышня в грязных перчатках. Теоретически я знала адрес типографии. На практике – это Алеридан, ничто не находится там, где должно. Медный квартал заполнен башмачными мастерскими, с Канальной улицы не видать канала. Памятник Рыцарю-Победителю стоит на площади Святых Дев, а памятник Святым Девам – возле дома Правосудия. Красный бульвар и Красная улица – два разных объекта в противоположных концах города…

Очень быстро я признала правоту любимого: с дороги мне действительно лучше было полежать. Хотелось булочек. В Алеридане булочные имелись на каждом шагу. Запах свежей сдобы, ванили и корицы терзал болью несбывшихся надежд. Единственную глорию я берегла на новые перчатки. Вдруг я увидела нужную лавку! В витрине белела пара тонких лайковых перчаточек, на взгляд – точно мне по руке.

– Сколько стоят?

– Три глории, миледи, – ответил торговец и принялся перечислять всех альмерских герцогинь (как покойных, так и ныне живущих), кто носил точно такие.

– Дам одну глорию, – сказала я.

– Одну? – переспросил продавец.

– Больше у меня нет.

– Одну?

Я покраснела:

– Ну, я надеялась на некоторый торг…

– Одну глорию?! – он скрестил руки на груди.

Я спаслась постыдным бегством. От стыда палец начал невыносимо зудеть.

Два стражника шагали рядом, один смотрел на меня с большим участием. Весь его вид выражал готовность выслушать. Вот мой шанс! – поняла я и потянула перчатку с руки.

– Сир воин, позвольте пожаловаться вам…

Он сразу же кивнул:

– Прекрасно понимаю, миледи. Это потому, что мы – пустынники.

– Что, простите?..

– Мы с вами рождены в Надежде. Альмерские псы чуют это, потому ведут себя по-скотски. Для местной женщины торгаш скинул бы цену.

– Но я не на это хотела пожаловаться…

– Конечно, миледи. Перчатки – мелочь, отношение людей – вот что ранит. Послушайте, как со мной было. Иду однажды вечером, подходит худенькая девочка: «Добрый сир, проводите меня до дому. Боюсь в темноте одна идти…» Я согласился, довел ее до фонтана. Она поблагодарила, по руке погладила – и шусть в подворотню. Я только потом заметил: кошелька-то на поясе нет! Воровка она была, вот кто. А в кошельке лежало пять эфесов, жене хотел отправить. У меня в Леонгарде под Сошествие сын родился. Еще ни разу его не видел. Как представлю, так сердце замирает. Помните, миледи, какое чувство, когда рождается первый ребенок?

Я хотела огрызнуться, но прикусила язык. Он же не нарочно…

– Не помню, – сказала я. – Память девичья.

О, счастье! Любому страданью приходит конец! Всего за полтора часа мы разыскали издательство, и еще через час меня принял главный редактор. Нервная худоба, огромные очки, подергиванье глаза – все в нем выдавало ценителя литературы. Пряча ладони под стопкою бумаг, я протянула ему свои труды.

– Сударь, меня зовут Карен Арденская, в девичестве Лайтхарт. Я хочу предложить вашему вниманию…

– Ни слова больше! – редактор бросил бумаги на стол, схватил меня за руку и поцеловал пятно на перчатке. – Миледи, ваш визит – это дар богов! Надеюсь, вы еще ни с кем не вели переговоров? Если вам предложили цену, назовите – я дам больше!

– Весьма польщена… Но вы ведь даже не читали.

– Этого и не нужно! – От возбуждения он принялся рыскать вокруг стола. – Легендарная леди Карен Лайтхарт! Прекраснейшая дама своего времени потеряла все и пропала в ссылке. Но спустя много лет совершила побег, чтобы воссоединиться с мужчиной, которого все еще любила. Можно ли представить что-то более трагичное?!

– Вы предпочитаете трагедии? Боюсь разочаровать вас, но я пишу без лишнего пафоса, с оттенком сарказма и даже иронии.

Он хлопнул в ладоши:

– Великолепно! Так даже лучше! Легкий искристый стиль письма покажет, что лишения не сломили вас. Это тронет любого читателя. Наше время богато яркими женскими образами: покойная герцогиня Аланис, ее величество, Северная Принцесса… Но их истории по трагизму не сравнятся с вашей! А кроме того, ни одна из них не написала мемуаров.

Только тут я поняла:

– Постойте, сударь. Кто говорил о мемуарах? Я пишу художественную книгу, сюжет вымышлен…

Редактор споткнулся:

– Вымышлен?..

– Да, сударь.

Он обмяк и сел на край стола. Пролистал пару страниц, вздохнул. Очки сползли на кончик носа.

– Ох, миледи…

Я стала убеждать:

– Выслушайте же! Один человек из нашего мира попадает в подземное царство богов. У него случилась большая беда, он надеется, боги помогут ее исправить. Но обнаруживает, что боги похожи на детей. Всемогущество сделало их капризными и беспомощными. Богам не нужно преодолевать трудностей, потому всю жизнь они только играют. И наш герой оказывается единственным настоящим взрослым среди множества… Прочтите хотя бы первую главу! Там действительно интересно!

Редактор покачал головой:

– Миледи, сейчас никому не нужен вымысел, даже самый лучший. Посмотрите на то, что творится в мире. Армии бьются Перстами Вильгельма. Корабли летают по небу. Машины говорят человеческим голосом. Императора будут избирать, словно старейшину гильдии. Ну какой вымысел сравнится с этим? За полгода мы сожгли десять тысяч непроданных художественных книг – потому, что обычный «Голос Короны» оказался интереснее. Напишите мемуары, миледи. Вот их я издам за любые деньги.

Я поднялась и собрала бумаги.

– Мои мемуары наполовину состояли бы из боли и отчаянья. Потому гордость не позволит мне их написать.

– Но отчего же?.. Разве вам никогда не хотелось пожаловаться?

– Прямо сейчас хочется, – созналась я. – Но этого повода не хватит на книгу, разве что на маленький рассказ.

Дотемна мы успели посетить еще две типографии. На обратном пути в гостиницу мой охранник подвел итог: