Весёлая ФизиоЛогика. Как устроен наш организм - Лаврова Светлана Аркадьевна - Страница 4

– Да ладно тебе, Вася, ерундовая царапина, – отмахнулся Женька. – Не вытечет же из меня вся кровь через такую маленькую дырочку.

– Ты такой везучий, что может и вытечь, – фыркнула Симка. – Полезли на второй этаж, а то Вася так и будет над нами квохтать. Ещё и бабушка подключится.

Вася не мог забираться на лестницы из-за своих колёсиков, поэтому ребята часто удирали от его забот наверх.

Про тромбин и про фибрин… – пел им вдогонку Вася. Но они не слушали, а зря, это очень интересно.

Информация от робота Васи

Программа А, усыпительная

Программа Б, познавательный блок № 5‐м. И опять представь, что ты эритроцит. Движешься по сосуду, несёшь кислород, занимаешься любимым делом. И вдруг всё вокруг сотряслось, и сбоку в сосуд хлынул ослепительный свет. Это ранение сосуда – маленькая царапина или серьёзная травма. Свет ты, конечно, не видишь, у эритроцитов глаз нет, что им там в сосудах рассматривать. Но ты чувствуешь, как миллионы твоих товарищей-эритроцитов устремляются из сосуда наружу. Ты бы тоже вылился, и твоя жизнь подошла бы к концу. Но ты чувствуешь, как в сосуде становится теснее. Это он сжимается, чтобы уменьшить дырку, через которую выливается кровь. Потом к месту ранения бегут, отталкивая тебя, тромбоциты, тоже клетки крови, но особенные, ответственные за то, чтобы кровь не вытекла. Что будет дальше, ты не знаешь, потому что проскакиваешь опасное место и течёшь дальше по сосуду. А тромбоциты прилипают друг к дружке и к повреждённой стенке, «заклеивая» рану. Ещё они выделяют особенные вещества, руководящие процессом свёртывания крови. Образуется вещество тромбин, которое воздействует на вещество фибриноген. И в результате получается фибрин – перепутанные нити, которые комками закупоривают отверстие. Если бы ты не пробежал дальше по сосуду, ты бы запутался в нитях фибрина, формируя тромбоцитарно-фибриновый сгусток. Другие эритроциты запутались и сделали эту «пробку» прочнее. Вообще‐то это упрощённая схема, а на самом деле всё гораздо сложнее, много химических веществ участвует в свёртывании крови.

Второй этаж только назывался так, он был больше похож на чердак: тёмный, неухоженный, из мебели пока одни матрасы на полу, на которых спали бабушка и Симка. Женькина постель была внизу, в маленькой комнатке. Тучи закрыли небо, пошёл дождь, и в комнате сделалось совсем мрачно. Электричество в посёлок ещё не провели, так что казалось, что уже вечер.

– Ну вот, – возбуждённо начал Женька, плюхаясь животом на матрас и расправляя бумажку. – Мы имеем четыре вида значков – короткие крестики, длинные кресты, кружочки и веера из шести длинных крестов. Ага, вот тут ещё три стрелки, значит, пять видов. Надо прочитать, что тут написано.

– Ни один алфавит в мире не может состоять из пяти букв, – возразила Симка.

– А если эти шпионы, как древние египтяне, писали только согласные и пропускали гласные? Тогда смотри что получается. Например, пусть короткий крестик будет буква К. А длинный – буква С. А кружок – это, например, Ж. А веер…

– Да фигня полная! – перебила Симка. – Вон самая нижняя строчка состоит из двадцати восьми кружочков. То есть получается: «Жжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжж». Это что, твои шпионы – жуки? Шпион залез в улей и притворился пчёлкой?

– Да, что‐то не так, – признал Женька.

– Я всё поняла, это карта, – сказала Симка. – Карта, где зарыт пиратский клад. Кресты обозначают могилы на кладбище. А веера – это не веера, а кустики. Стрелки – направление, куда идти. А кружочки… м-м-м… может, это могильные камни, или отравленные колодцы, или заброшенные дома с привидениями.

– Двадцать восемь домов с привидениями? – удивился Женька. – Целая улица. Наверное, им там компанией весело живётся.

– Увы, увы, милостивые государи мои, привидению нет веселия, нет радости, – раздался сверху унылый голос.

Ребята подняли головы. Под крышей качалось большое привидение.

Глава 5

Откуда берутся мурашки?

– Ох! – воскликнул Женька. – Не может быть!

– Это голограмма, – пояснила Симка. – У меня есть такое приложение в телефоне – на все фотки накладывает призрака.

– Я не приложение, – обиженно заявило привидение. – Я призрак. Настоящий и живой… в смысле мёртвый.

– Да ладно! – приободрился Женька. – Егор, это ты за призрака разговариваешь? Мы догадались, вылезай!

– Сколь прискорбно такое неверие в столь юных отроках! – огорчился призрак. – Старшим верить надо. Если старший говорит, что он призрак, значит, он призрак. А я старше вас, дети мои, больше чем на сто лет. Ибо жизненный путь мой окончился в одна тысяча девятьсот десятом году, и с тех пор пребываю я в горестном состоянии призрака.

– А почему? – спросил Женька, как‐то сразу поверивший. – Почему вы сделались призраком? Вы кого‐нибудь убили? Или вас кто‐то убил и не похоронил?

– Нет, стезя убийцы и убиенного меня миновала. Просто опыт пошёл не так, – пояснил призрак. – На заре юности моей, ещё в далёком девятнадцатом столетии, увлёкся я чудной наукой, именуемой физиология. Оная наука объясняет, как и почему в живом организме человека, равно как и зверя, происходят разные процессы, почему кровь бежит, и еда переваривается, и ноги-руки двигаются, и стихи сочиняются, и прочее чудесное случается. И посвятил я сей науке все годы моей многотрудной жизни и на закате её поставил опыт, долженствовавший перевернуть все научные понятия, доселе главенствующие в науке. Но опыт не удался. Что‐то пошло не так, и я вместо живого, хотя и слегка болящего старичка превратился в мёртвого, хотя и совершенно здорового призрака.

– А призраки не болеют? – поинтересовалась Симка.

– Конечно, нет! Чтобы болеть, нужен организм, подчиняющийся законам физиологии. А у меня организма нет, физиологии нет, болеть нечем, – вздохнул призрак.

– Ну и хорошо, это к лучшему, болеть скучно, – утешил его Женька. – Это же круто – у нас на даче живёт призрак! Все ребята обзавидуются. А как вас зовут? Меня вот Женькой зовут, а это сестра моя – Симка, то есть Серафима.

– А я Иван Иваныч, к вашим услугам, – представился призрак и попытался приподнять несуществующую шляпу.

– А откуда вы взялись? Ну, я поняла про опыт, а потом? На месте нашего дачного домика стоял старинный замок, и вы там обитали уже призраком? Или здесь была ваша могила? – допытывалась Симка.

– Нет, у меня нет пристанища, – понурился Иван Иваныч. – Я обитал в моей лаборатории и пугал юных лаборанток завываниями. Это было весьма потешно. А потом дом сломали, построили на его месте торговый центр, а там завывай не завывай – никто не услышит, такая суета кругом. Я перелетел в другое место, потом в третье… так и перемещаюсь по белу свету. Ищу лабораторию. Немножко научился говорить по-современному, немножко узнал про ваши чудеса – компьютеры, да телевизоры, да полёты по космосу, это господин Жюль Верн ещё в моё время предсказал, так что сие мне не в диковину. Вот в ваш домик залетел. Смотрю: отроки заняты некими научными изысканиями. Может, я чем помогу? Очень я скучаю по научной работе.