Новые опасные видения - Коллективные сборники - Страница 24

Дэвидсон встал.

– Так точно, сэр.

– Вам дали добро на то, чтобы высадиться и устроить пожар в лесу у лагеря?

– Никак нет, сэр.

– Но вы все равно устроили пожар?

– Так точно, сэр. Хотел выкурить тех сущей, которые прикончили моих людей.

– Хорошо. Мистер Лепеннон?

Высокий хайнец прочистил горло.

– Капитан Дэвидсон, – начал он, – как вы считаете, люди под вашим командованием в лагере «Смит» были довольны жизнью?

– Так точно.

Дэвидсон говорил твердо и откровенно; его словно не смущало, насколько серьезные у него неприятности. Конечно, он не подчинялся офицерам флота и иностранцам – отвечать за утрату двухсот человек и неодобренные операции возмездия ему предстояло перед его полковником. Но и полковник сидел здесь же и слушал.

– Значит, им предоставили жилье, их хорошо кормили, не перегружали работой, насколько это возможно в пограничном лагере?

– Да.

– Дисциплина поддерживалась железной рукой?

– Нет.

– Тогда что привело к восстанию?

– Не понимаю.

– Если все были довольны, почему кто-то убил остальных и уничтожил лагерь?

Воцарилась тревожная тишина.

– Позвольте сказать, – произнес Любов. – Это местные врафы, то есть работавшие в лагере атшеане, объединили силы с лесным народом против землян. В докладе капитана Дэвидсона атшеане названы «сущи».

– Благодарю, доктор Любов, – ответил Лепеннон с взволнованным и пристыженным видом. – Я совершенно превратно истолковал ситуацию. Я принял «сущей» за касту землян, которая занимается черной работой в лесозаготовительных лагерях. Я, как и все мы, исходил из того, что атшеане не проявляют внутривидовую агрессию, поэтому мне и в голову не пришло, что имеются в виду они. Вообще-то я и не знал, что они сотрудничают с вами в лагерях… Впрочем, теперь я еще хуже понимаю, что спровоцировало нападение и бунт.

– Не знаю, сэр.

– Когда капитан сказал, что люди под его командованием были довольны, он имел в виду и местных? – спросил таукитец. Вернее, сухо пробормотал. Хайнец мгновенно это услышал и повторил для Дэвидсона со своим учтивым озабоченным тоном:

– Как считаете, атшеане в лагере были довольны?

– Насколько мне известно, да.

– Не было чего-то необычного в их положении, в их работе?

Любов почувствовал, как растет напряжение – еще на пару градусов – у полковника Донга и его штата, а также у коммандера звездного корабля. Но Дэвидсон сохранял спокойствие и непринужденность.

– Ничего необычного.

Теперь Любов точно знал, что на «Шеклтон» пересылались только его научные исследования; все его жалобы, даже ежегодные характеристики «акклиматизации местного населения к присутствию колонистов», которые от него требовала администрация, пылились в ящике где-то в штабе. Эти двое неземлян ничего не знали об эксплуатации атшеан. Коммандер Янг, конечно, знал; он спускался на планету и раньше, наверняка видел бараки для сущей. Так или иначе, коммандер флота на поездках по колонии не узнал бы ничего нового об отношении землян/врафов. Одобрял он действия колониальной администрации или нет, сюрпризом бы они для него не стали. Но таукитец и хайнец – что им-то известно о земных колониях, если только их не заносило в подобные на пути следования куда-то еще? Лепеннон и Ор не собирались сходить здесь на планету. Или, возможно, не собирались, пока не услышали о неприятностях – и тогда этого потребовали. Зачем коммандер их привез – по своему желанию или по их? Кем бы они ни были, в них читался намек на авторитет; от них суховато, пьяняще веяло властью. У Любова прошла головная боль, к лицу прилила кровь, он стал весь внимание.

– Капитан Дэвидсон, – сказал он. – У меня есть пара вопросов касательно вашей стычки с четырьмя туземцами, позавчера. Вы уверены, что один из них – Сэм, или Селвер Теле?

– Да.

– И вам известно, что у него с вами личные счеты.

– Мне об этом не известно.

– Нет? Его жена умерла в вашем доме сразу после полового контакта с вами, и он считает вас виновным в ее смерти – вам это неизвестно? Он уже нападал на вас здесь, в Центрвилле; или вы забыли? Что ж, суть в том, что личная ненависть Селвера к капитану Дэвидсону может служить частичным объяснением или мотивом для этого беспрецедентного нападения. Атшеане способны на насилие – я никогда не утверждал в своих исследованиях обратного. Подростки, не освоившие управляемые сновидения или состязательное пение, часто борются и дерутся на кулаках, и не всегда благодушно. Но Селвер – взрослый мужчина, адепт; и его первое нападение на капитана Дэвидсона по личным причинам, которому я стал свидетелем, было очевидным покушением на убийство. Как и, между прочим, ответные действия капитана. Тогда я решил, что это отдельный нервный срыв из-за траура или стресса и вряд ли повторится. Я ошибся… Капитан, когда на вас из засады напали четверо атшеан, как описано в вашем докладе, вы оказались на земле?

– Да.

– В каком положении?

Спокойное лицо Дэвидсона окаменело от напряжения, и Любов почувствовал укол совести. Он хотел поймать Дэвидсона на лжи, вынудить хоть раз сказать правду – но не унижать на глазах у других. Обвинения в изнасиловании и убийстве только поддерживали самовосприятие Дэвидсона как настоящего мужика, но теперь этот образ оказался под угрозой: ведь Любов рассказывал, как его – солдата, бойца, крутого и сурового первопроходца – повалили враги не выше шестилеток… Насколько Дэвидсону тяжело рассказывать о мгновении, когда он лежал и впервые смотрел на маленьких зеленых человечков снизу вверх, а не сверху вниз?

– Я лежал на спине.

– Вы смотрели прямо перед собой или в сторону?

– Не знаю.

– Я пытаюсь установить факты, капитан, которые помогут объяснить, почему Селвер не убил вас, несмотря на личную обиду и на то, что он участвовал в убийстве двух сотен человек парой часов ранее. И мне интересно, не находились ли вы в положении, которое с точки зрения атшеан останавливает противника от агрессии.

– Я не знаю.

Любов оглядел собравшихся за столом; на всех лицах читалось любопытство и напряжение.

– Возможно, эти жесты и позы, прерывающие агрессию, отчасти врожденные, а возможно, их вызывает сохранившийся рефлекс, но в их обществе они развиваются и поощряются и, разумеется, являются приобретенными. Самая действенная и полноценная поза – это лежать навзничь, глаза закрыты, голова повернута так, чтобы подставить горло. Я считаю, атшеанин из местной культуры не может напасть на врага, который находится в этом положении. Ему пришлось бы выплеснуть гнев или агрессию каким-то иным способом… Капитан, когда вас прижали к земле, Селвер, случайно, не пел?

– Что?

– Пел.

– Не знаю.

Тупик. Никак не подступиться. Любов уже собирался пожать плечами и махнуть на это рукой, когда таукитец задал вопрос:

– Что вы имеете в виду, мистер Любов?

Самая располагающая характеристика довольно жесткого таукитского характера – это любопытство, несвоевременное и ненасытное любопытство; таукитцы с готовностью умирают, лишь бы узнать, что будет дальше.

– Понимаете, – начал Любов, – атшеане заменяют бой неким ритуализированным пением. Опять же, это повсеместный общественный феномен, и, хотя у него может быть некая физиологическая база, у людей очень трудно установить что-нибудь «врожденное». Однако здесь высшие приматы предпочитают вокальные состязания между самцами – вой и свист; доминирующий самец может напоследок врезать проигравшему, но обычно они целый час пытаются перекричать друг друга. Атшеане сами замечают сходство таких дуэлей с состязаниями по пению, которые тоже проходят только между мужчинами; для них это не только выплеск агрессии, но и искусство. Побеждает лучший артист. Поэтому я спрашивал, пел ли Селвер над капитаном Дэвидсоном, и если пел, то из-за того, что не мог его убить, или из-за того, что предпочел бескровную победу. Эти вопросы сейчас кажутся очень важными.

– Доктор Любов, – сказал Лепеннон, – насколько эффективны эти методы по перенаправлению гнева? Они повсеместны?