Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 8

И тут мои уши уловили русскую речь, всхлипыванья, словно кто-то жаловался, или плакал. Я ускорил шаг и вышел к отделу женской одежды, напротив которого на диванчике сидела Маша, барышня-крестьянка из туристической группы, с которой я познакомился в самолёте. Рядом красотка Алла. И их руководитель, на этот раз он был не только без своей ондатровой шапки, но и пальто.

— Алла, что случилось? — я оказался рядом, вгляделся в залитое слезами лицо Маши. — У вас деньги украли?

Алла вскочила и встала рядом со мной, но на лице я не увидел радости от моего появления, только грустную улыбку.

— Нет, Олег, — смущённо пробормотала она. — Маша увидела здесь одежду и ей немного стало плохо.

— А я говорил! — горячо вмешался руководитель. — Нельзя ехать в капстрану, не побывав хотя бы в Болгарии. Это шок! Шок! И вот результат.

Я присел рядом с Машей на корточки, вгляделся в ее лицо, мучительно соображая, как утешить девушку. И услышал, как она повторяет фразу, которая у меня вызвала непроизвольно улыбку, я попытался всеми силами её скрыть.

— Мы победили их. Мы их победили. Почему они живут лучше нас? Почему? Почему они так хорошо живут?

Она отняла ладони от лица: опухшие от слез глаза, носик покраснел. И во взгляде сквозило такое нескрываемое горе, будто она похоронила кого-то только что. А я попытался придумать что же сказать девушке. Ну не объяснять же изобилие товаров в магазине Мюнхена тем, что мы запустили в космос первый спутник, и первого человека. Впрочем, технологию-то для запуска мы все равно взяли у немцев.

— Маша, у них эти товары только для очень богатых людей, — решил я повторить фразу, которую сказал мне Мартынов. — Понимаете? У нас для всех, а у них только для очень обеспеченных.

Она с таким осуждением посмотрела на меня, сжала губы и пробормотала:

— Не говорите глупости. Я вижу, как люди одеты. Все обычное.

— Да, наверно, — я понял, что потерпел полное фиаско. — Маша, хотите мороженное?

— Не хочу, — она отвернулась. — Не успокаивайте меня, будто я маленькая.

Я встал и отошёл к Алле, у которой во взгляде я тоже прочитал горькую обиду на жизнь.

— Олег, ну скажите почему здесь столько всего, а у нас нет?

— Алла, в нашем ГУМе или ЦУМе все тоже самое.

— Угу. Только там будут километровые очереди, — холодно возразила девушка. — А здесь все свободно.

— Алла, зато у нас нет безработицы, нет бездомных и нищих, и вы можете получить бесплатно высшее образование. Квартиру получить. И лечиться у врачей вы можете бесплатно. Понимаете?

— Ага, бесплатно, — проворчал оказавшийся рядом руководитель тургруппы с мрачной физиономией. — Пока врачу не поднесёшь подарок, он лечить нормально не будет. А лекарство? Вы когда-нибудь пытались достать лекарство от желудка? — задал он риторический вопрос, и снизив голос почти до шёпота, словно нас могли подслушивать, пробурчал: — Только через «кремлёвку».

Я вспомнил, как доставал лекарство для Егора через Ольгу Новикову, которая как раз в «кремлёвской» клинике работает, и промолчал. Тема разговора уже явно начала отдавать антисоветчиной. Я бросил на мужчину такой взгляд, что он все понял. Отошёл в сторону, плюхнулся рядом с расстроенной Машей, обнял ее за плечи, стал гладить по спине с отеческой нежностью, а она прижалась к его плечу, всхлипывая.

Что я мог им сказать? Что лет через сорок в магазинах и аптеках будет все. Да вот только этим девушкам будет уже за шестьдесят.

— Я хочу жить здесь, — вдруг сказала Алла.

— Алла, не говорите глупостей. Вы не сможете здесь жить…

— Почему, Олег? — она зло сузила глаза.

— Потому что надо знать хорошо язык, иметь профессию, которая здесь будет нужна. Поймите, вы видите лишь красивый фасад, а за ним безработица, конкуренция, и за все надо будет платить — за визит к врачу, за обучение в университете.

— Вы начали говорить, как наш начальник, когда вещает о жизни простых людей в капстранах, — фыркнула она. — Вы же сами в это не верите! Олег, но вы ведь знаете хорошо язык, вы учёный. Почему вы не останетесь здесь? Вы же будет здесь жить в десять раз лучше, чем дома!

— Не хочу. Мне сложно вам объяснить. Ностальгия — это такая тонкая штука, которая не позволит.

— Любовь к родине, патриотизм, служение стране. Я помню. Это все лозунги, а за ними — ничего, пустота.

— Алла, вы очень красивая девушка. Вы, наверно, думаете, вот найду себе жениха здесь, выйду замуж за него. И буду жить в роскоши? Правда? — я бросил на неё внимательный взгляд.

Она смутилась, и я понял, что угадал ее мысли.

— А что в этом плохого, Олег?

— Плохое в том, что вас обманут. Сделают… — я пытался подобрать слова, но не знал, стоит ли их говорить девушке. — В общем, могут сделать так, что вас запрут в каком-нибудь борделе и вы будете там обслуживать разных мужчин…

— Олег, ну что вы пытаетесь меня в чем-то убедить? Я все понимаю. Мне же не пять лет. Но как возвращаться в обыденную действительность после этого? — она обвела взглядом отделы, которые тонули в ярком свете, пёструю толпу покупателей, тащившие коробки, обклеенных красочными картинками.

— Попытаться понять, что не все сводится к… — хотел сказать «к барахлу и шмоткам», но решил, что это девушку обидит, поэтому смягчил выражение: — К разного рода товарам.

Но это прозвучало настолько не естественно, что Алла взглянула на меня с такой снисходительной улыбкой, что бросило в жар от стыда.

— Ладно, давайте я вам все-таки куплю мороженного.

Не слушая горячих возражений девушки, я отошёл к отделу, где за спиной двух официантов — девушки и парня, висела большая грифельная доска, на которой мелом были написаны названия разной снеди и цены. И решился истратить все-таки валюту. Принёс два вафельных рожка с шариками разного мороженного. Одно вручил Алле, второй отнёс Маше. Обе девушки не стали протестовать, и увлеклись поглощением холодного лакомства, а потом Алла сказала задумчиво:

— А у нас мороженное вкуснее.

— Ну вот, все-таки нашли что-то лучшее у нас.

Краем глаза я заметил, как из отдела женской одежды вылетела пышная дама из этой же тургруппы с выпученными глазами, в которых светилось такое страстное желание поглотить целиком весь этот мир изобилия товаров, что я едва не расхохотался. На руке у неё висел раздувшийся от барахла баул.

— Олег, а вы здесь что хотели купить? — уже не таким грустным тоном, поинтересовалась Алла.

— Плёнку для фотоаппарата, пластинки. Тут на пятом этаже самая лучшая фонотека находится.

— И больше ничего? Ну а одежду какую-то? Обувь.

— Да нет. Ничего. У меня все это есть. А вам что хотелось?

— Трусики кружевные хотела купить, — ничуть не смущаясь, даже с вызовом выпалила Алла.

— Ну это не так много стоит.

— Но, если я их куплю, мне не хватит на джинсы!

— А, штаны для пастухов, как же без них, — с иронией протянул я.

— Олег! На вас точно такие же джинсы. Притом Ливайс. Вы что пастух?

— Вранглер. Мне в них удобно.

— И мне будет удобно! И я хочу ещё купить фен, несмываемую тушь для ресниц!

— Алла, ну зачем вам несмываемая тушь? Чем вы ее смывать будете? И потом. У вас такие красивые глаза и ресницы, зачем портить какой-то тушью?

— Вы мужчина, не понимаете.

— Да, все я понимаю. А, кстати, где ваш ухажёр Костя? Что-то я его не вижу.

— Он с каким-то мужиком пошёл в бар, — брезгливо поморщилась Алла.

— В бар? С незнакомым мужиком? А что, если его завербуют? — с шутливой тревогой сказал я.

— Олег, ну кому нужен Костя⁈ — фыркнула Алла. — Он младший лаборант в нашем институте. Зарплата 90 рэ. Какие секреты он может выдать⁈

— Интересно, а как же он смог оплатить путёвку в Мюнхен?

— Как смог? Да потому, что он шмотками торгует, — зло выпалила девушка. — Привозит сюда всякое-разное, продаёт, покупает вещи. Дома продаёт. Втридорога.

— Коммерсант значит. Алла, ну так вам нужно за него выйти замуж. Он вам все обеспечит. И джинсы, и фен, и трусики. И даже водостойкую тушь. Луи Филипп, наверно?