Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 7

Прошёл по Хиппаман-штрассе до конца, свернул на Гасснер-штрассе, а оттуда на Вотан-штрассе. И на удивление быстро оказался на небольшой площади, через которую проходили трамвайные пути. Дома будто бы расступились, окружив широкий бульвар. На остановке висело расписание, и я решил проверить, насколько здесь оно соблюдается. Но ровно через пять минут я увидел вдалеке бело-голубой трамвай, который мягко подкатил к остановке. И я забрался туда. И вспомнил, что не узнал у портье, а как пользоваться проездным. Пробивать его или показать кому-то? Решил, что просто подсмотрю, как делаю оплату другие.

Устроился у окна, наблюдая пейзаж за окном, но разнообразием он не отличался. Эта часть Мюнхена походила на большую деревню, только более чистую, чем российскую. В основном улицу обрамляли густые деревья, уже объятые ярко-зелёной листвой. Иногда проносились одноэтажные, или двухэтажные дома. И я вспомнил, что Мюнхен так и называют. «Большая деревня». Этот город очень любил Фредди Меркьюри, отрывался здесь в ночных клубах по полной. Увы, увидеть концерт, который дадут Queen в 1979-м, я все равно не смогу, да и если в продаже есть пластинки группы, то их пока немного. Музыканты только-только начали своё восхождение к вершине славы. И я подумал, вот же судьба моя, знаю, что Фредди умрёт 24 ноября 1991-го года от последствий болезни, которую сейчас если не научились лечить, то могут уже задерживать конец намного дольше. А тогда ему никто не мог помочь.

И вот уже трамвай въехал в основную часть города, и по краям улиц ввысь устремились офисные здания, жилые дома, с плоскими фасадами, без всяких украшательств. И только спустя ещё минут десять я, наконец, увидел впереди центр города, где показался «новодел» под пышное барокко, с ажурной резьбой по камню, скульптуры. Сошёл на остановке «Reichenbachplatz», названием, почему-то напомнившим мне о Рейхенбахском водопаде, где Конан Дойл решил «убить» своего Холмса.

Пришлось пройти ещё по узкой улочке, мимо церкви Святого духа, сооружённой в странном смешении стилей — мрачной готики и роскоши рококо. На пути попалась бронзовая статуя Джульетты со стёртой до золотого блеска одной груди. Старая Ратуша на меня впечатление никогда не производила и напоминала скорее башни, которые строили в Средней Азии.

Но вот уже выросла мягко подсвеченная лучами закатного солнца новая Ратуша в неоготическом стиле. На площадь выходит только фасад из светлого и тёмного камня, с невероятным количеством фигур разных знатных особ, издалека напоминая ажурную резьбу по слоновой кости. На самом деле, это грандиозный комплекс, созданный в стиле готических замков, вокруг шести дворов, которые соединены винтовыми лестницами. Внутри парадный двор, куда можно пройти под башней. Напоминающее о том, что, если архитектура — это застывшая музыка, то это монументальное сооружение олицетворяло мрачную торжественность симфоний Бетховена и фуг Баха.

Рядом на часовой башне застыли фигуры. Я прибыл сюда слишком поздно, и понаблюдать, как эти фигуры размером в человеческий рост выезжают и разыгрывают целые сцены, я не мог. Но я видел много раз это раньше, когда бывал в Мюнхене.

Я не отказал себе в удовольствии поснимать все это монументальную роскошь с разных ракурсов, использовал все тридцать шесть кадров, и, когда понял, что рычажок уже нельзя перевести на следующий, вспомнил, что вообще-то приехал сюда, чтобы как раз эту плёнку купить в торговом центре.

Рядом с новой Ратушей как раз находился, как бы это сейчас назвали, молл «Людвиг Бек», пятиэтажное здание, выкрашенное в розовато-белую клетку. Когда попал внутрь, то вдруг почудилось, что я перенёсся домой, в свой торговый центр «Мега» — множество отделов, расположенных по краям широких коридоров. Влился в толпу потенциальных покупателей. И судя по пёстрой, но не самой роскошной одежде, они не выглядели самыми обеспеченными людьми, которые могут позволить купить все эти товары.

Тратиться на тряпки я не собирался. Но увидев отдел «Пумы», все-таки заскочил туда. Вспомнил, как я посчитал огромным счастьем в ГДР купить пару кроссовок этой фирмы. А здесь я просто на какое-то мгновение остолбенел и растерялся. Десятки, если не сотни видов обуви: кроссовки, бутсы, кеды, туристические ботинки, майки и футболки, спортивные костюмы всех цветов спектра. В нашей «Меге» тоже раньше был такой отдел, но ассортимент там наличествовал гораздо беднее, а потом он вовсе закрылся. Консультант занимался с каким-то мужиком, пытаясь, видно, впарить какие-то суперкрутые кроссовки. И поэтому я просто обошёл все вешалки с костюмами, полки с кроссовками, поддержал в руках несколько пар и грустью в душе вышел отсюда.

Ноги помимо моей воли занесли в отдел шуб, где у примерочной крутилось несколько дам, примеряя нечто невыразимо прекрасное из меха соболя или енота, я не очень в этом разбирался. Моё внимание привлекла короткая шубка из серо-голубой норки. Нахлынули болезненные воспоминания о том, как я увидел Марину в такой, когда она истово молилась в церкви около иконы Богоматери. И сердце заныло тоскливо, закололо в груди, стало трудно дышать. Я провёл рукой по нежному меху.

— Мы можем оформить вам в кредит, если вы захотите приобрести для вашей жены.

Я поднял взгляд и увидел, что рядом со мной стоит продавщица в светло-сером форменном платье, профессионально улыбаясь.

— Нет, спасибо, у моей жены такая уже есть, — слабо улыбнулся я в ответ.

Развернувшись, сунул руки в карманы и побрёл из этого зала, набитого недоступной мне роскошью, стараясь не ощущать себя нищебродом, голодранцем, у которого в кармане всего сто пятьдесят дойчемарок, которых бы не хватило даже на воротник к шубке, которую я гладил рукой.

Я уже собрался направиться к эскалатору, который бы унёс меня на второй этаж в раздел фототоваров, как услышал знакомый цыкающий звук игровых автоматов. В нише расположился целый зал таких. И мой любимый «морской бой», и гонки, и тир. В центре двое мужиков играли в футбол, где мячик перекидывается фигуркой, насаженной на стержень.

Тратить даже мелочь на игру в автоматы мне не хотелось, но тут я заметил, как пацан лет семи опустил монетку в автомат, но сыграть не успел. Прибежала, видно, его мать, невысокая полная женщина, схватив за руку, оттащила и стала выговаривать за то, что он торчит здесь уже целый час. И я незаметно подошёл к этому пустому автомату, имитирующему гонки, включил режим игры. С удовольствием покрутил руль, обгоняя все машинки на трассе, которые воспроизводились не пикселями, а мультипликацией, что создавало больше ощущение реальности. Но, увы, игра закончилась довольно быстро. И я уже сунул руку в карман, чтобы достать монетку и вновь остановил себя и отругал. И лишь прошёлся по рядам, наблюдая, как ребятня играет в пиксельные игры 90-х, испытывая невероятную ностальгию.

Я дошёл до окружённого деревьями фонтана, бившего серебряными струями из чаши из искусственного мрамора, тут же в небольшом бассейне несколько мальчишек ловили рыбок, разумеется, не настоящих, а с механическими моторчиками.

Дальше по коридору опять шли отделы с одеждой, обувью, игрушками, посудой, бытовой техникой, сумками. Проходя мимо обувного отдела, заметил, как к двум немолодым дамам подошёл усатый мужчина, видимо, консультант, одетый в шикарный серый пиджак, широкие брюки, с галстуком. И одна из них отошла к скамейке, присела, а мужчина, как верный паж у трона королевы, расположился у её ног, примеряя ей босоножку.

Ничего особенного для современного человека, самый обычный средней руки торговый центр. Но почему-то это вызывало у меня какое-то странное чувство, словно я пытался решить, что лучше — полное отсутствие таких магазинов сейчас во времени, в котором я живу, или наоборот изобилие товаров. Но во втором случае я бы вынужден распрощаться со своей молодостью, здоровьем, превратившись в больного и седого старика. Нет! Не хочу! Я встряхнул головой, отгоняя глупые мысли и зашагал дальше.